Зажечь звезды

      Любовь во время войны — поражение по всем фронтам.       В любой момент можно не спасти, не поймать, не уберечь, не…       Кадзухе страшно об этом думать. Что было бы, если бы он не успел?.. Он держит ладонь Горо, пока тот отдыхает после ранения, глотает горький ком слез и боится собственных мыслей до ужаса, до чертиков, до ледяных мурашек под отстиранной от крови одеждой. Ему кажется, он запутался в собственных чувствах, но не смеет даже пикнуть об этом, понимая, что сейчас совсем другое время — военное, непростое, нельзя говорить о чем-то подобном.       Кокоми просит его отойти буквально на пару слов, но они окончательно ломают Кадзуху. Это даже не приказ, а просьба, но ронин все равно не смеет ослушаться, смиренно соглашаясь с вынесенным госпожой справедливым решением. Когда Горо очухивается, у Кадзухи есть пара часов, прежде чем…       — …я покину Ватацуми совсем скоро, — слова прорезают тишину, словно острый нож. — Госпожа Сангономия сказала, что это будет безопаснее и для армии, и для меня.       Он видит в чужих бирюзовых глазах смесь отчаяния и отрицания, он полностью разделяет эти чувства, он хочет остаться здесь вопреки всему, но сегунат ищет беглого преступника, скрывающегося в рядах Сопротивления, и Кокоми абсолютно права: так будет лучше.       — Тогда я хотя бы провожу тебя, — хриплым после сна голосом отвечает Горо и, превозмогая боль от многочисленных ранений, встает с футона. Пошатывается, нервно сжимает кулаки, впиваясь острыми ногтями в мягкую кожу, но упрямо плетется за Кадзухой, как верный пес.       На причале уже стоит огромный корабль. Почему-то генерал догадывался, что Кокоми обратится именно к капитану Алькора. Он знаком с Бэй Доу мельком, она часто помогала госпоже Сангономии и многому ее научила, а теперь… поможет вывезти Кадзуху из страны, словно контрабанду. Горо нестерпимо горько от осознания, насколько далеко придется отправиться ронину, чтобы спастись, но это последнее, что может сделать для него Ватацуми. Горо обещал, что Кадзуха будет в безопасности, что бы ни случилось, и, по сути, он даже сейчас держит свое слово.       Последние минуты на острове самые тяжелые. Причал пуст — разве что Кокоми и Бэй Доу, стоя на борту корабля, переговариваются и поглядывают вниз, на стоящих друг перед другом парней. Груз расставания висит в воздухе, пролетает печальными чайками над головами и опадает красными листьями на влажную морскую землю. Он оседает на коже, что даже не стряхнуть, и колется слезами в глазах, но Кадзуха поджимает губы, держась. Они ведь видятся не в последний раз, ронин обязательно вернется, а генерал обязательно выживет в этом бесконечном бою!..       — Я буду скучать, — искренне и тихо говорит вдруг Кадзуха, не глядя в глаза Горо. — Наше знакомство было мимолетным в течении непредсказуемой жизни, но я могу смело заявить, что для меня ты — самый дорогой человек. Я бы хотел взять с тебя глупое детское обещание выжить и дождаться моего возвращения, но ты сам все прекрасно понимаешь: судьба непредвиденна. Поэтому… постарайся противостоять ей.       Буквально один раз взглянув в глаза Горо напоследок, Кадзуха уже не может оторвать взгляд. Он смотрит, вопреки плывущей перед глазами картинке, и чувствует, что если не сейчас, то, возможно, уже никогда.       Шаг вперед. Их разделяет ничтожный клочок воздуха, но и он пропадает, когда Кадзуха крепко обнимает Горо за шею, жмурясь. «Не натвори глупостей!» — мелькает мысль, но «Оставь глупое обещание сам», — велит ему сердце.       И когда соленые от слез губы касаются чужих, обветренных и сухих, Кадзуха уже ни о чем не думает. И Горо тоже не думает — просто сцепляет руки на чужой спине, обнимая, и горько целует в ответ.       Кокоми и Бэй Доу, становясь невольными свидетелями зародившейся на войне любви, неловко отводят взгляды, позволяя им проститься по-своему. Что ж… Они обе догадывались об этом. От внимания Божественной Жрицы никогда не скрывались случайные касания, долгие взгляды, поддержка и влюбленная рассеянность, и это всего лишь дело времени, когда все карты раскрылись бы. Жаль только, что время у них неудачное.       Ведь любить на войне равно поражению по всем фронтам.