Твои объятия дарят мне крылья

      Уже прошла целая неделя отдыха на Миконосе. Валя была в восторге от атмосферы царящей вокруг: волшебные объятия Риты, лёгкие поцелуи в лоб, прогулки ночные по городу — в поисках приключений и в поисках укромного места для размышлений совместных. Но больше всего Вале нравилось, что не нужно скрывать своих чувств: когда хочешь — целуешь, когда хочешь — берёшь за руку и мчишься к ларьку со сладостями и с милой выбираешь всякие вкусняшки. Полная свобода и отсутствие обязательств перед окружающими. И осознание того, что скоро эта сказка закончится — пугало. Не хотелось расставаться с этим блаженным чувством.       И Рита это тоже понимала и старалась отгонять. Ведь они сейчас здесь — в полной свободе. Пусть и ненадолго.       В очередное солнечное утро девушки собрались прогуляться по острову до небольшого пляжа Корфос. Они шли, мило держась за ручки, разглядывая здания и и болтая о своём.       — Рита, а как ты думаешь, мы… когда-нибудь сможем сказать нашим о том, что… — Валя не решалась произнести до конца свою мысль, но Рита и без того поняла, о чём речь.       — Смотри, какие красивые домики, — будто не услышала Власова, отпустив руку любимой. — Сфоткаешь?       — Рит, я серьёзно сейчас, — грубо произнесла Валя. — Мне надоело то, что нам приходится шифроваться! Это выглядит глупо! Это такая ерунда! Почему ты против?!       Но в ответ молчание. Рита сделала тяжёлый вздох и потёрла руки. Она не знала, как ответить Вале. Они могут сказать всем о своих чувствах — о том, что уже давно вместе — о том, что их личная жизнь никак не скажется на работе, но — есть одно но — скорее всего, отношение к Вали у коллег не поменяется, ибо она их главное светило, а вот на неё саму будут смотреть, как на врага народа, который гнусным образом совратил глубоко семейную даму. Рита боится насмешек, обидных фраз, а самое главное — увидеть в глазах любимой жалость. «Ну, Рита, они просто пока не могут привыкнуть» — звучит у Власовой в голове, каждый раз когда она представляет, что они действительно рассказали всем о своей личной жизни.       — Почему ты избегаешь этого разговора, я всё понять не могу? — не прекратила Валя и подошла к любимой.       — Может, потому что всё закончится тем, что я уволюсь нахрен? — как можно спокойно произнесла Рита, смотря в глаза Вале.       — Это ещё почему? — искреннее непонимание.       — Потому что, Валь. Тебя, как все любили, так и будут любить, а вот со мной будут беседовать иначе. Да кто будет воспринимать наши отношения адекватно? Майский со своим бабским послужным списком? Думаешь, мы с ним после этого будем общаться, как раньше? Или нет, Рогозина! Валя, от этой будет вообще разнос! Любимую подругу соблазнила наглая Власова. Как же так! Я прям представляю, как она мне говорит: «Ты меня прости, но пиши по собственному. Глаза б мои тебя не видели». Да-да, именно так, — в красках расписала Рита, сложив руки перед собой. — Или ты ожидаешь иного исхода? Все нас обнимают, поздравляют. Желают счастливой семейной жизни? Ха, я думаю, кукиш с маслом нас ждёт. Вот что тебе сейчас-то неймётся?       — Понятно всё с тобой, — разочарованный вздох. Валя не могла и представить, что у любимой рыжеволосой бестии такие мысли в голове. Да, однозначно — все воспримут их связь без энтузиазма, может даже с немного с отвращением. Но когда-нибудь они станут смотреть на них как на обычную пару со своими проблемами и заскоками. Так казалось Антоновой, которая всегда представляла своих коллег только в лучшем свете.       — Понятно не со мной, а нашим обществом, Валь, — раздосадовано произнесла Рита, опустив взгляд на свои загорелые ноги. — Пойдём уже…       — Я хочу водички. Давай зайдём в магазин?       — Давай я тебя здесь подожду, ок? — у Риты не было ни сил, ни желания отправляться в магазин, видеть людей с корзинками в руках. Рита хотела выпустить пар. И чтобы никто не попадался на глаза.       — Как хочешь. Я быстро, — окликнула Валя, идя уже в сторону маркета.       И почему именно сейчас, когда всё так хорошо? Когда они могут наслаждаться тишиной, морем, свободной жизнью? Почему у Вали возникают такие желания сейчас, когда Рита только расслабила булки? Она не знает, и одного лишь желает — окончательно не распасться на атомы.

О, боже, почему же я чувствую на коже — чужие осуждающие взгляды; О, боже-боже, обними покрепче, чтобы мы ночью не страдали. Я всё прекрасно вижу-слышу — они меня хотят винить. О, боже, подари им сердце, чтоб поняли они — что я имею право быть любить —.

      Только страх за будущее. Рита понимала, что наступит скоро миг, когда им придётся предстать перед судом коллег. По большей части — именно ей. На ней будут сфокусированы взгляды и вопросы: «Почему ты? Почему не кто-то из оперов запал в сердце Валентины? Тебе не стыдно так распоряжаться? Рита, очнись, эти отношения… неправильные!». Она сама себе главные судья — ведь в самом начале отрицала свои чувства и молча страдала, сгорая от желания быть рядом. Ходила вокруг да около, пока Валя не предстала перед ней плачущей. Со Степаном совсем не клеилось. Он начал пить, прекрасно понимая, что всё идёт ко дну. Он начал так забываться, стараясь не встречаться с женой взглядом. Было стыдно, что чувства превратились в прах. И тогда — Рита не упустила момента и раскрыла свои чувства. «Валя, да не плачь ты… Всё ещё наладиться», — твердила оперативница, поглаживая патологоанатома по спине. Её наладиться — значило, что вот-вот она будет готовой открыться. «Если я скажу, что ты любима, хоть и не своим мужем, как ты того желаешь…» — из далека начала тогда нерешительная Власова.       «Я того желаю?» — читалось в глазах Валечки. Она прижималась к Рите, хватала её за руку, восхищалась станом её. Была очарована рыжей своей бестией. Однозначно, было больно из-за мужа, но эта боль — по прошлому — ни к чему не приводит. Она утихает, превращается из морской бури в гладь. И на её место приходит либо новая буря, уносящая в очередной рай удовольствия, либо — остаётся гладью.       В случае этих двух — из захватила буря. Их унесло так далеко, как и не мечталось.       И было страшно всё потерять. Рите было больно от одной мысли, что что-то может измениться в плохую сторону. Стояла рядом с маркетом и думала, как они будут жить после отпуска. Как им быть.       — Υναίκα! — к Власовой подошёл ребёнок шести лет и коснулся её руки. — Τι ναι η αγάπη?       — Киндер, я не понимаю вашего здешнего, прости, — удивленно произнесла Рита, но каково было её удивление, когда ребёнок радостно воскликну: «Эла! Я понимаю! Мой папа русский!» Она искренне улыбнулась и кивнула головой. — Что ты там спрашивал?       — Что такое любовь? Мама не рассказывает. Говорит, когда я вырасту, тогда лишь пойму. Я так не хочу. Не пойдёт, — серьёзно произнёс мальчик, сложив руки на груди. — Поэтому я решил спросить у вас. Вы уже взрослая. Вы точно знаете. Хоть вы не отсюда. Мой папа говорит, русским женщинам можно доверять.       — Эм, — Власова опешила от такой говорливости малыша, но через минуту начала, — что тебе ответить, малой? Любовь — это когда ты… понимаешь, что не сможешь без этого человека. Вот, нужно быть в курсе его жизни. Быть за него. Наверное не понятно…       — Ничего, толкуй дальше, — улыбнулась мальчик, шмыгая носом. — Там патерас говорит. Нравится фраза.       — О, как, — воскликнула Рита, прищурившись. — Когда хочешь обнимать человека. Когда понимаешь, что без его жизни твоя не особо и имеет смысл. Ну, или иначе — для этого человека готов на всё.       — Прям на всё? — протянул мальчик.       — Ага, — Власова улыбнулась мальчишке и продолжила: — А чё заинтересовался-то?       — Кажется, у меня любовь к Димитре, — как-то разочаровано ответил тот, тяжело выдыхая. — И мне прям всё для неё нужно делать?       — Ты чудной конечно, — Рита рассмеялась и погладила мальчонку по голове. — Ну, то, что в твоих силах, киндер.       — Μάρκους! — прокричала женщина, вышедшая из магазина. — Σου είπα να σταθείς στην έξοδο!       — Δε ήθελα, μα! — громко прокричал мальчишка и побежал к матери, тут же хватая пакеты. — Τώρα ξέρω τι ναι αγάπη! Ναι!       — βλάκα μου, — с усмешкой ответила женщина, покланявшись Рите. — Συγχώρεσε τον.       — Don't worry, — ухмыльнулась Рита, смотря им вслед. И через несколько минут вышла и Валя — и вода в руках, и мороженое, и парочка пачек любимых мятных жвачек. — Твоё быстро очень не быстро, Валюш.       — Извини, там такая очередь была, — Валя протянула любимой мороженое и поцеловала в щеку. — Соскучиться успела?       — Ты не поверишь, что я пережила за это время, проведенное без тебя, — улыбнулась Рита, взгляд под руку любовь всей своей жизни. — Как там в меме было: «Раскрой ушки, чучундра. Новостей для тебя много».       — Я сейчас тебе за «чучундру» такой пендаль отвешу, — рассмеялась Валя, поморщив нос.       И пошли две женщины весёлые, — навстречу будущим свершениям. И с решением — всё будет хорошо. Они всё для этого сделают.