Твои объятия дарят мне крылья

1

      Будто по пятам за маленькой Валечкой шагает незнакомка — в зеркале. Поначалу она списывала это на бурное воображение, на то, что незнакомка исчезнет с годами. А однажды шестилетняя девочка поделилась своим маленьким секретом с бабушкой, которая сказала больше никому не рассказывать об этом. И после — маленькая Валечка начала ходить по психотерапевтам. К одному, к другому, и все твердили одно — это всё выдумки девочки.       После очередного приёма, девочка возвращается домой, снимает туфельки и бежит в свою комнату в слезах. Она не смотрится в зеркало намерено и падает на кровать в слезах. Ей страшно, ведь взрослые считают её сумасшедшей. А это неправда!       — Эй, ты, плакса! Посмотри на меня, — звучит голос из зеркала, но девочка ни в какую. Ей не нужны разговоры той, кого нет на самом деле. — Ну ты и нытик! А всё из-за чего?       — Всё из-за тебя! Уйди! Отстань от меня! Приставай к другим! — прокричала девчонка, закрывая уши руками.       — Зачем мне другие? — с усмешкой произносит девчушка в зеркале, усаживаясь в позу лотоса. — У меня есть ты — этого достаточно.       — Ты сводишь меня с ума! — не переставала кричать малышка.       — Какая разница — сойти с ума позже или сейчас, — не унималась зеркальная девочка.       Её глаза светились зелёным. Её волосы рыжие и длинные развивались, будто там, за зеркалом, дул ветерок. Её дыхание спокойное и непрерывное. Её всё устраивало: и собственное состояние, и состояние нервное своей подружке. Нравилось ей наблюдать, как другие страдают. Она нашла себе Валечку ещё тогда, когда малышке исполнилось три года. И вместе с ней она принялась расти — сколько было Вале, столько и зазеркальной девочке.       — Уйди! Ты не должна появляться! Я хочу быть нормальной, как все, — прокричала Валя, наконец-таки привстав с кровати и посмотрев в зеркало. На неё уставилась пара зелёных глаз, в которых читался интерес: что же будет дальше? — Пожалуйста…       — Раз ты так просишь, — ухмыльнулась девчушка, показала язык, встала с пола и ушла за пределы просматриваемого пространства зеркала.       Она ушла на мгновение, чтобы продолжить доставать. Единственное — она стала молча наблюдать за своей подружкой. Валя взрослела на глазах у зазеркальной девочки, которая ставилась так же, всё старше и старше. Она с ухмылкой смотрела на отражение своей подружки и не произносила ни слова, даже когда Валя просила: «Ну давай, скажи уже что-нибудь», а та — ухмылялась и качала головой.       Зазеркальная девочка видела всё, что происходило — как Валя находит друзей, как делает домашнее задание, как пишет курсовые, как целуется с мальчиками. И последнее — больше всего злило! После таких событий — глаза зазеркальной девочки становились ярко красными, она висела в воздухе в позе лотоса, прожигала взглядом свою «подружку» и молчала.

***

      — Вот кто ты такая? — однажды произнесла Валя, собираясь на празднование своего восемнадцатого дня рождения. Она была необычайно красива — розовое воздушное платьице, распущенные завитые волосы, лёгкий макияж, кольца-кольца-кольца. — Ты со мной столько, сколько я себя помню… Но я ничего о тебе не знаю. Может, в подарок на день рождения… скажешь что-нибудь?       Зазеркальная девочка не спешила что-либо говорить. Ходила туда-сюда, из угла зеркала в другой. Думала о своём и старалась не смотреть в сторону разодетой подружки.       — Ну и молчи, — разочарованно произнесла Валя и вышла из комнаты.       За время пребывания зазеркальная девочка научилась перемещаться в любые зеркала, чтобы можно было наблюдать отовсюду. Она наблюдала осторожно, чтобы быть незамеченной. И только в комнате Вали она могла разгуливать свободно. И в этот раз — она осторожно наблюдала за тем, как подружка празднует свой день рождения. Рядом близкие друзья, родители, красавец Серёжа Майский, претендующий на сердце Валюши. Именно смотря на него, у девочки за зеркалом сжимались руки в кулаки. Этот засранец её не достоин.       И когда праздник подошёл к концу, Валя возвращается к себе в комнату, где её уже ждут. Но девушка даже и взгляда не бросает на зеркало, из которого за ней молча наблюдает девочка. Девочка, которой как и ей — сегодня исполнилось восемнадцать, да только ей праздновать не с кем.       — С днём рождения нас, — едва слышно произносит зазеркальная девочка и кладёт на зеркало свою руку.       Валя замирает и тяжело вздыхает, продолжая делать вид, что ничего не слышит. Она не хочет оборачиваться и вновь сходить с ума. В этот день она решает, что пора с этим заканчивать — когда-то зазеркальная девочка должна оставить её в покое. Она ложиться спать, а в зеркале плачет девочка — она не убирает руки с зеркала до самого утра, не желая мириться с тем, что её не замечают.       На следующее утро Валя просит отца убрать её любимое большое зеркало из комнаты. «Дочка, ты уверена?» — спрашивает осторожно отец, но девушка непоколебима. Ей надоело всё происходящее. Она уже взрослая дама, ей нужно думать об учёбу в медицинском, о том, как жить в этом взрослом мире, а не о том, что за зеркалом кто-то есть; кто-то за ней наблюдает. Это всё похоже на сумасшествие, а Валя не хочет быть сумасшедшей.       И она даже не подозревает о том, что даже избавившись от своего зеркала, она не избавляется от зазеркальной девушки. Она всегда рядом, наблюдает издалека, таясь в углах зеркал. Как и прежде — молча. Смотрит на слёзы подружки, и понимает, что ничем не может помочь. Смотрит на то, как её подружка находит любимого, становится ему женой, рожает детей… Она видит всё и понимает, какая дурацкая у неё роль в этом мире. Наблюдатель.

***

      Но она не выдержала, когда впервые увидела, как Степан, муж Валечки, поднимает на её любимую подружку руку. Она кричит и зеркало покрывается огромными трещинами в их комнате. На что тут же реагирует удивленный Степан: он не понимает, как это возможно — зеркало в трещинах, из него на него смотрит пара зелёных глаз. Он трясёт головой и уже никого нет. Почудилось, но вот зеркало…       — Чертовщина, — прошептал Степан и в этот миг, зеркало осыпается осколками на пол. От пущей неожиданности мужчина вскрикивает и отлетает в сторону. — Это твоих рук дело? — он смотрит на жену, но Валя мотает головой, сидя на кровати, свернувшись калачиком. Ей страшно — муж бьёт, разбиваются зеркала.       Ей уже не восемнадцать. За плечами учёба, замужество, роды, устройство на работу в ФЭС. Ей уже тридцать семь, и она всё также надеется, что девочка из зеркала её простит когда-нибудь и появится вновь, ведь только она была рядом всегда. В самые важные моменты жизни, пока она её не прогнала. Кто она? Почему она появилась? Валя задавалась этими вопросами всё это время, но так и не могла найти ответа.       Когда она увидела, как зеркало треснула, на миг показалось, что там она — рыжеволосая девчонка, которая стала уже взрослой женщиной. Но всё такой же — бунтаркой и осталась. Но только на миг.       — Я пошёл за веником. Сиди и не вставай с кровати, — произнес Степан, покидая комнату.       Он скрылся за дверью, оставив Валю в собственных размышлениях. Что же делать дальше? Если измены она ещё могла терпеть, то рукоприкладство — это предел. Страшно из-за неизвестности, но жить и дальше в ожидании новой пощечины не хочется. А дети потом всё сами поймут, почему всё сложилось должным образом.       — Господи, почему всё так сложно… — шепчет Валя, падая лицом в подушку.       — Потому что ты сама выбрала этот путь, — прозвучал насмешливый голос из неоткуда.       Валя резко поднялась с кровати и посмотрела по сторонам, ища глазами, кто это. Но никого не было рядом, — только она и огромное количество осколков на полу.       — Кто здесь? — испуганно произнесла Валя и принялась вытирать слёзы руками.       — Та, кого ты прогнала в своё время, — продолжил доносится голос откуда-то.       Валя посмотрела на осколки и увидела в одном большом — знакомые зелёные глаза. Они сверкали молниями, в них видна была злость. Её давняя знакомая, которая отказалась с ней беседовать почти двадцать лет назад. Прошло столько времени, а этот взгляд до сих пор доводит Валю до мурашек.       — Ты вновь пришла меня донимать, — вздыхает Валя, касаясь осколка. — Спасибо тебе… Я не знаю, как бы далеко это зашло, если бы не твоё феерическое шоу… А как ты это сделала?..       — Без понятия, — ответила девушка, прикрыв глаза. — Я думала, что властна только над своим миром. Всё это странно…       — Как ты?.. Эти годы… — Валя не могла связать и двух слов. Ей было страшно вновь потерять свою подружку.       — Все эти годы я была рядом и видела, как ты живёшь. Как растишь людей. Как работаешь. Как страдаешь, — призналась девушка. — Здорово, что мы не пересекались взглядами. Это было бы больно…       — Я думала, что ты живёшь только в том… нашем зеркале, — опешила Антонова, но в этот момент зашёл Степан. Быстро приподнявшись, Валя схватила большой осколок и положила его на кровать, не желая расставаться с подружкой. Муж ничего не заметил, убрал оставшиеся осколки и вновь вышел из комнаты. — Эй, ты здесь?       — Я везде, — призналась подружка, находясь всё в том же осколке. — Беги от него! Иначе я сама не дам ему жития в этом доме.       — Ты всегда была такой злюкой, — с улыбкой ответила Валя, смотря на девушку в осколке.       — Если дело касается тебя, — девушка ухмыльнулась и подмигнула.       — Ты не ответила тогда… Кто ты? — Валю волновал этот вопрос всю жизнь. Кто же эта незнакомка из зеркала? И возможно ли то, что они встретятся в реальной жизни? Вопросы-вопросы, и все без ответа.       — Я не смогу ответить на этот вопрос сейчас, — зазеркальная девушка начала кашлять и трястись в конвульсиях.       — Эй, что такое? Что с тобой? — обеспокоенно произнесла Валя, касаясь зеркала, но вмиг — девушка исчезла в зелёной дымке, а эхом отразилось: «Жемчуг рассыпится тогда, когда совсем его не будешь ждать».

2

      И в этот раз Валя совсем потеряла веру в то, что зазеркальная девушка вернётся в её жизнь. Этот зелёный дым мерещился ей повсюду, но ни разу она не видела в зеркалах родной взгляд. Она вновь приняла решение — стараться забыть; стараться жить своей жизнью; простить Степана и продолжить работать без устали в ФЭС.       — Валя, иди уже домой, — с надеждой попросила Галина Николаевна, заглядывая в морг, но патологоанатом лишь кивнула головой и продолжила очередной вскрытие. Её работа помогала забыться — на час-другой. Не думать о том, что сейчас Степан развлекается с очередной проституткой. Не думать о том, что вся жизнь — оказалась миражом.       — Галь, я скоро пойду, — окликнула Валя, делая неглубокий разрез в районе шеи трупа.       — Вижу я, как скоро ты пойдёшь домой, — ничего не оставалась делать. Никто не мог переубедить в чём-то Валю. Галина Николаевна покидает обитель Антоновой, оставляя её наедине с трупом.       Всё такое мёртвое — чувства, ощущения, касания. Для Вали всё одно — жалкое существование. Когда её покинула зазеркальная подружка, жизнь замерла. Всё окрасилось в чёрный цвет. Яркие краски ушли из жизни. Все действия казались бессмысленными… И почему она так не ценила то, что имела? Да, всем она казалась странной и ненормальной, когда она не отрицала существование подружки, но — это было волшебное время. Особенно, когда Валя была маленькой девушкой и играла с зазеркальной девушкой в игры, которые они сами придумывали днями напролёт. Она чувствовала связь.       Но всё померкло, когда из осколка пропали родные глаза. Валя вскрывала труп и плакала. Упущено столько времени! Она могла быть счастлива, если бы не пыталась отрицать часть себя. И шансов изменить что-то — нет…

***

      Валя уходит с работы поздно, и возвращается рано с кругами под глазами от недосыпа, которые умело прячет под тонной тональника. Она здоровается с коллегами и уходит к себе в морг, но на полпути её останавливает Майский, хватая за руку.       — Валь, там дело новое. Галя попросила всех собраться у неё, — он тоже чем-то опечален, но оба не станут открывать друг другу душу: она из-за того, что не сможет поведать реальных причин, потому что Сергей решит, что она спятила, а его проблемы — слишком реальны.       Валя кивает головой и говорит, что оставит свои вещи в морге, и тут же придёт. Хоть и сил на новое дело совсем нет. Через пять минут она появляется в кабинете начальницы, садится на своё любимое место и смотрит на собравшихся. Что-то не так, — свободно одно место для опера.       — Ребята, я собрала вас не только из-за нового дело, но и объявить о том, что с нами будет работать новый опер. Женщина. Её порекомендовал мне сам Султанов. Сказал, что за ней значится много наград. Снайпер, — Рогозина посматривала на коллег, и явно беспокоилась о чём-то. — Её зовут Рита. Маргарита Власова.       «А знаешь, как переводится Моё имя?» — чётко прозвучало в голове Вале. И в этот момент в кабинет зашла она — рыжеволосая бестия с ярко-зелёными глазами. Как королева, взмахнула руками в стороны, показывая: «Прошу любить и жаловать» — с ухмылкой на губах. Она посмотрела на всех, не останавливая взгляда, пока не увидела её — свою Валечку.       Прошло два года. Им по тридцать девять стукнет через два дня. И они впервые встречаются взглядами в одном и том же мире. «Маргарита — значит жемчужина. Здорово я себе имя подобрала, не находишь?» — прозвучало вновь в голове у Вали.       — Как… — Антонова хотела спросить, как она это делает? Как она переносит свои мысли в её голову, но Рита лишь ухмыляется и садится в пустое кресло, кладя ногу на ногу.       Тело Вали не поддаётся её контролю. Руки сжимаются в кулаки, дрожат. Она мотает головой, жмурясь. Не понимает, как это возможно. Как всё происходящее можно назвать реальностью? Может, она умерла и не заметила? В какой-то момент речь Гали останавливается, и Валя бросает взгляд на неё. Остановилась начальница не по своей воле: Рита встала с места и направилась… к напряженной донельзя Антоновой. Она молча присела на корточки и взяла руки девушки в свои. Молча. Все окружающие наблюдали за происходящим и не понимали, с чего бы незнакомой девушке себя так вести.       — Что происходит? — хмурится Рогозина, смотря на девушек.       — Она встревожена. Ей нечего тут делать, пусть идёт к себе. А лучше — к себе домой, — чуть ли не приказывает Рита, поглаживая руки Антоновой.       — Да как… — Галина Николаевна не успевает и слова молвить — рыжеволосая бестия бросает на неё взгляд полный ненависти. Начальнице неприятно от такого, она начинает кашлять и решает отлучиться, предупреждая коллег, что скоро вернётся.       Всё кажется сюрреалистичным и неправдоподобным. Валя смотрит сверху вниз на свою зазеркальную подружку, — она реальна. Она гладит её по рукам, смотрит и успокаивает. Ей не страшно за сегодняшний день.

***

      Будто во сне она шагает до морга. На ватных ногах, а уже там — садится за компьютер и не может совладать с собой: слёзы льются ручьём по её щекам. Она не может поверить в происходящее. Её подружка существует в реальном мире. Она не исчезла навсегда. Валя не замечает, как её голова тяжелеет, и она засыпает.       А просыпается она уже лёжа на диване в буфете, укрытая пледом. На часах восемь вечера. А за столом сидят две фигуры — Майский и… она. Они беседуют о чём-то вполголоса, явно, чтобы не разбудить спящую красавицу. Их беседа непринуждённая, оба улыбаются. Но Рита начинает говорить громче, как только Валя открыла глаза.       — Рита, Валечка же спит… — всё ещё шепчет Майский, но на это Рита лишь ухмыляется и кивает в сторону Вали.       — Уже нет, — она улыбается и наливает в свою кружку вторую порцию чая. — Ты будешь чай, спящая красавица? У меня с собой есть любимый твой с бергамотом.       — Вы… знакомы? — опешил Майский, смотря то на Валю, то на новую коллегу.       — Да, и уже много лет, — с улыбкой ответила Рита как ни в чём ни бывало. — У нас ещё и дни рождения в один день. Правда, мы были долго в ссоре. Но время залечило все раны. Они больше не кровоточат. Больше не хочется молчать.       Для Майского это не имело ни малейшего значения, а для только что проснувшейся Вали — красный свет. Она вспомнила, как на восемнадцатилетие не обернулась на её голос. Ей было больно и одиноко всё это время, ведь кроме Вали — она больше никого не могла видеть.       — Правда? — негромко спросила Валя, всё ещё лежа на диване.       — Можешь не сомневаться, — Рита достала из сумки пакетики чая с бергамотом и положила их на стол. — Наливать кипяток?..       Антонова кивнула головой и уже села на диване, укутавшись в плед. Этот кокон защищал её от всего мира, от бесконечных вопросов без ответов. Вскоре Майский попрощался с девушками и отправился домой, решать проблемы личной жизни, оставив их один на один.       — Ну и кто же ты? — несмело произнесла Валя.       — Твой друг, полагаю, — Рита ухмыляется, как и прежде. — Твой заклятый друг.       — Ты докучала меня с самого рождения. Ты была повсюду, но… только в зеркалах. А сейчас ты сидишь — настоящая, кажется, — слова сами лились рекой. Пока Рита не встала с места и не оказалась лицом к лицу. — Настоящая, да.       — Хочешь, докажу, что я не бредовая твоя идея? — Власова коснулась рукой щеки девушки и приблизилась к её губам. — Я видела, как это делают с тобой мальчишки. Хотела надрать им задницу, но… в моём положении было глупо на что-то надеется. Не то, что сейчас. Сейчас я готова надрать задницу любому, кто обидит тебя, — и она не раздумывая целуют сухие губы Вали. Ответно получая — заветный поцелуй. Казалось, вечность прошла. А они всё не могли отпрянуть друг от друга. Они пили любовь друг друга. — Ответ на твой вопрос: я — наблюдатель. Я та самая материя, которая за тебя всем готова вцепиться в глотку. Сначала я была грубой материей, к тебе настроенной негативно. Я не должна была в тебя влюбляться. Но… ты покорила чёрное сердце. Наблюдатели не должны влюбляться — они тут же гибнут. Поэтому я молчала. Я молчала, чтобы не натворить дел. Но смотреть, как с тобой творят грязные вещи я могла… Я готова сжечь любого за один только твой волосок!       — Где ты была эти два года? — отдышавшись, спросила Валя, смотря в глаза Рите.       — Умирала, — серьёзно произнесла женщина и поцеловала любимую в щеку, затем в лоб, и вновь в щеку. — Умирала, как наблюдатель, чтобы попасть к тебе. Я металась меж двух миров… Это было… больно, но это того стоило. И даже часть моих сил перешла мне в этот мир. Я считаю, это здорово!       — Больно? — обеспокоенно произнесла Валя и положила руку на живот Риты.       — Не только там. Везде. Знаешь, представь, будто тебя разрезают на маленькие кусочки тупым скальпелем. Вот так больно, — женщина улыбалась, радовалась тому, что больше никогда такого не испытает. Та боль была запредельной, но измучавшись, она сразу попала на бал — к своей любимой. — И… я не знаю, как жить в этом мире. Тебе придётся меня учить. Но то, что сказала твоя начальница — верно. Я снайпер, я женщина, и меня порекомендовали. Не знаю кто, но спасибо ему неземное.       — Чудо ты чудное, — искренне улыбнулась Валя и вновь коснулась её губ.       «Это ты чудо, если бы не ты… Томиться мне миллионы лет в этих зеркалах», — прозвучало в голове Вали.       — Меня это пугает. В моей голове, — призналась Антонова, отпрянув от губ любимой.       — Извини. Это происходит непроизвольно. Говорю же, тебе придётся меня многому учить, — улыбнулась Рита, смотря в глаза любимой. — Мне привычнее общаться мыслями. Я пыталась так с тобой общаться, когда молчала, чтобы скрываться… но ты не отвечала. Видимо, зеркало создавало хороший барьер, а тут всё работает безукоризненно.       — И вот не знаю, плюс это или минус, — Валя рассмеялась и щелкнула свою подружку по носу. — Ты обещала мне чай!

Конец