Видеть только его

Ну скажите мне, какого мужчину вы бы хотели видеть в своей постели? Молодого, старого, красивого, харизматичного, жестокого сгустка тестостерона? Или может вообще не думали о таком? А что бы вы делали в этой постели? Смотрели фильмы, читали книги, может быть мило болтали ни о чем, занимались сексом, чтобы потом приносить друг другу завтраки с утра? Заботились друг о друге? А каким бы сексом вы занимались с этим мужчиной? Страстным, горячим, диким, царапая ему спину, заставляя его гортанно стонать вам в шею? Или может, милым, нежным, неторопливо наслаждались бы друг другом? Кстати, какая поза приносит вам больше всего наслаждения? Догги-стайл, миссионерская, ножницы, наездница?

Как думаете?

***

Содо всегда, сколько себя помнила, хвостиком скакала за Орочимару-сама. Действительно, всегда, учитывая, что он самостоятельно подарил ей жизнь, вырастив в пробирке в катакомбах Конохи. Она была одним из его экспериментов, ребёнком с чакрой Девятихвостого Лиса. Изначально её звали Кицуне. Даже не так, всех их, всех подобных ей детей звали одинаково, отличие было в порядковом номере. Она, например, гордо носила имя Кицуне-37. Это потом, будучи единственным выжившим результатом с самым маленьким объёмом чакры Лиса (что, вероятно, и спасло её от смерти), она самолично заявилась на пороге операционной, заставив Саннина с руками по локоть в крови, выбирать ей имя. Содо. Она даже не знала, что означает её имя. А может оно вообще ничего в себе не несёт, но малышке нравилось думать, что это название какой-нибудь крутой техники. Такие звонкие буквы, приятно перекатывающиеся по языку. Со-до. Это была вторая вещь, которую ей подарил Орочимару-сама. Но девочка решила на имени не останавливаться и ещё раз заявилась к змею в операционную, командирским тоном потребовав тренировать её. Ей тогда, конечно, досталось, потому что "Содо-чан, не стоит меня отвлекать, иначе завтра я буду препарировать тебя" сказанное с милой улыбкой в купе, магическим образом заставляют задуматься о многом, но отказа не получила. Поэтому уже на следующее утро в полной боевой готовности она подпирала дверь в комнату Орочимару-сама. Он тогда удивился, неожидая такого прилива невиданной преданности, но уже через пару минут вышел полностью собранным, и, посмеиваясь, пошел на ближайший к катакомбам полигон. Он гонял её до вечера, заставляя наворачивать круг за кругом и разминаться, а сам в это время разлагался в прохладной тени деревьев и читал свои свитки, периодически наблюдая за упорной девчонкой. Все таки она его заинтересовала. Учитывая, что такая тренировка длилась несколько часов почти без перерывов, к концу дня хотелось просто упасть на землю и, как капризный ребёнок в магазине, когда ему чего-то не купили, потребовать, чтобы обратно её доставил лично Саннин. Или ей лучше обращаться к нему, как к сенсею. Все-таки период "Дяденька-гадюка!" она переросла. И, превозмогая себя, она поднялась и потрусила за уже успевшим отойти на приличное расстояние мужчиной. Он хоть виду не подал, но шаг замедлил. Такие тренировки стали регулярными, видимо змей всерьёз решил взяться за неё. Предрасположенностей к стихиям у неё не было, да и объёмом чакры она выезжала только за счёт Лиса, но вот скорость, гибкость и тайдзюцу стали её коньком. Постепенно развивая контроль чакры, она пристрастилась к ирьендзюцу (Кабуто-сан часто приносил разные свитки с лечащими техниками) и сенсорике. Теперь поводов находиться подле сенсея стало больше. Он увеличивал количество нагрузок с каждым днем, зачастую приводил с собой на очередную операцию, устраивая ей очередной урок "Анатомия и с чем её едят" (от такой мысли её передернуло). Содо никогда не противилась работать как в операционной и лаборатории, так и на полигоне. Понимала, что все это делается для неё самой и поможет в будущем. Трудиться вошло в её привычку.

***

Их мирное существование пошатнулось с уходом Орочимару-сама из деревни. Нет, он не оставил их с Кабуто-сан одних, естественно он взял их с собой (еще бы он попробовал не согласиться забрать их после истерики Содо). Теперь они жили в убежище на границе с Суной и Конохой. Спустя пол года все вернулось обратно, в привычный ритм. Тренировки возобновились с новой силой, чтобы восполнить тот пробел, когда они обустраивались на новом месте, сенсей стал брать её с собой на вылазки, работы в операционной становилось больше, с каждым разом цели экспериментов становились выше, методы – изощреннее. Так они провел ещё три года, сменили несколько убежищ, теперь Орочимару-сама стал отправлять её одну на миссии. Способности росли, как и сама девочка. Небольшой, по меркам самого Лиса, запас чакры Девятихвостого она полностью себе подчинила, смешала со своей чакрой, едва не лишившись при этом жизни. Просто кто-то оставил в библиотеке очередного убежища свиток по переливанию и смешиванию чакры. Ну кто же знал, что там описывалась передача между людьми. Ну кто же знал, что чакра Кьюби просто прожжет её каналы. Зато все получилось. Ну пришлось отлеживаться потом почти три месяца, под ежедневное бурчание своего сенсея, о том что думать надо головой, а не чем-нибудь другим. Всё же получилось. Потом Орочимару-сама вступил в Акацуки (про себя она все время называла их "Ага, суки") и теперь брал Содо с собой на задания этой организации. Напарником сенсея был дядька в деревяшке. Когда она спросила его, почему он прячется в кукле, он ответил, что-то в духе "Это не твоё дело, девчонка", но для себя она решила, что он просто страшный и стесняется своей внешности, о чем не преминула сообщить сенсею, напрочь игнорируя Дядьку-Деревяшку. Как тогда Орочимару-сама ещё ни разу не смеялся. Такой чистый смех. Позже они с этим напарником поладили и он даже показал Содо технику своих нитей. У нее тогда ничего не получилось, но тема с высвобождением чакры и её преобразованием заинтересовала её. Сасори-сан, а именно так звали странного дядьку, потом даже пожалел, что вообще рассказал ей что-то, ибо поток нескончаемых вопросов преследовал его на протяжении всего задания. Сенсей на это только приглушенно посмеивался, но глаз с Содо не сводил, Сасори ведь не просто так является преступником S-класса, мало ли, что он сделает с девочкой. А она ему пока нужна.

***

Ей было пятнадцать, когда случился Саске Учиха. Орочимару-сама тогда уже покинул Акацуки. Мальчик, на пару лет младше неё самой, сразу привязался к теперь уже девушке, так как она была единственной ровесницей во всем убежище. Сенсей взялся тренировать их вместе, от чего они постоянно находились рядом. А тут ещё и пубертат начал бить в колокол, что у одной, что у другого. Они даже попытались выстроить между собой худо-бедные отношения на романтическом фоне, но Орочимару-сама пресек их проявление привязанности на корню, снизив их контакт до максимальных минимумов, стал тренировать по отдельности и переселил девчонку поближе к себе, в комнату напротив. Содо против сенсея идти не стала, но все равно было обидно, ведь в логове у неё не было друзей помимо Кабуто-сана, но даже этот стал редко появляться на горизонте, и Саске. А пубертат продолжал свое действо. И вот теперь, почти через год, под влиянием частых встреч с наставником, на количестве которых аукалось расположение их комнат, и отсутствии Учихи в ее жизни, Содо взрастила в себе мысль, что любит Орочимару-сама. В действиях это понимание никак не отразилось, куда уж больше преданности чем есть, но глаза поменялись. Частые и долгие взгляды, учащенное дыхание, избегание прикосновений без надобности, прятки в библиотеке за горами свитков с лечебными дзюцу. Змеиный Саннин хоть никогда и не вдавался в любовно-романтические сопли, но изменения в поведении своей ученицы заметил сразу, как и её причину. Нет, конечно, он сначала думал, что это из-за Саске Учихи, но все таки, с Садо он знаком не первый и не второй день, и знал, что его девочка никогда не будет страдать из-за неразделенной любви к какому-нибудь представителю мужского пола. Разумеется, кроме него самого. Но с этим надо было что-то делать, потому что постоянный взгляд в никуда у его ученицы удручал, хоть он этого и не показывал. Как никак сам её вырастил, успел привязаться. И даже в каком-то смысле полюбить. Постоянная рассеянность стала верным спутником Содо, которая продолжала думать об Орочимару-сама, но добил её последний сон. Содо стонет, выгибается, подаётся на встречу умелому языку, сильнее разводит бедра, цепляет длинные волосы своего сенсея, закатывает глаза. Посмеиваясь с действий ученицы, Орочимару-сама вновь опускается ниже, посасывает набухший клитор, выбивая из Содо весь воздух, и, напоследок лизнув его, входит языком внутрь. Девушка хватает его за затылок, притягивает ближе к себе, тяжело хрипит и наконец откидывается на скомканые простыни с победным стоном, расслабляется, тяжело дыша. Орочимару-сама усмехается И вытирает тыльной стороной ладони подбородок и вновь нависает над девушкой. Она вновь заводится от понимания, что это её влага на его губах, что это ей сейчас отлизал Великий Змеиный Саннин. – Содо-чан, - опять облизывается, гад, - Содо-чан! Содо очнулась, когда её сенсей легонько шлепнул её по щеке, заглядывая ей в глаза. Они стояли посреди пустой кухни. – Содо-чан, что с тобой? - он касается тыльной стороной ладони к ее лбу, проверяя температуру, той самой ладони, думается ей, - Я звал тебя несколько раз, но ты не реагировала. Девушка полностью пришла в себя, возвращая себе осознанный взгляд, тут же отшатнулась от наставника, ловя на себе странный взгляд. – Нет, Содо-чан, так не пойдёт, - он все таки делает шаг назад и складывает руки на груди. Девушка боится его вердикта, а что если он оставит её? Лучше пусть убьёт, чем покинет её, - Ты совсем не собрана, - стальные нотки пробиваются в голосе учителя, она тяжело вздыхает, - На последней тренировке ты чуть не напоролась на мой клинок, даже я от тебя такого не ожидал. С тобой такое впервые. Объясни мне, что с тобой происходит? Он поднимает её подбородок одной рукой, заставляя смотреть в его жёлтые глаза с вертикальным зрачком. Орочимару-сама знал, он все знал, но хотел услышать от своей ученицы лично. Содо ещё раз тяжело вздохнула. Нет, врать своему наставнику она не будет. Поэтому на секунду опустив веки, боясь его реакции, тихо-тихо произнесла: – Вы мне не безразличны, сенсей... Рука на лице дернулась, а сама девушка ещё сильнее зажмурилась. Надо было молчать. – Громче, - низкий шипящий голос раздался совсем рядом, а шею тронуло чужое дыхание. Ладони вспотели. – Вы мне нравитесь, Орочимару-сама. – Ещё громче. – Вы мне нравитесь, - голос начинал срываться, да и девушка тоже. – Ещё, - совсем близко Нет, все. Она так больше не может. – Да я люблю тебя! - она ещё глаз не успела открыть, а чужие губы уже сминали её собственные. Не ожидая такого поворота событий, она выставила вперёд руки, упираясь в грудь мужчине, в попытке выбраться. Но Орочимару-сама на то и был учителем и наставником Содо, чтобы быть готовым к любым действиям с её стороны. В тот же момент перехватывая чужие тонкие запястья одной ладонью, а другой подхватывая под бедра, переносится в какую-то комнату, и Содо, не отвлекаясь от чужих губ и языка, узнает покои своего сенсея. Она была здесь, помогая восстановить его руки после боя с Третьим Хокаге. Орочимару бросает девушку на кровать, стягивает с неё черную безрукавную водолазку, тут же вновь склоняясь к ней. Они целовались, пока Саннин пытался освободить Содо от штанов, будучи самому полностью голым, за исключением неизменно накинутого на плечи бежевого развязанного халата. То есть, все это время сенсей разгуливал по убежищу без белья?! Супер. В итоге просто разорвав их, кинув куда-то в сторону выхода. Орочимару опустился к груди его девочки, тут же втягивая в себя отвердевший сосок, одной рукой массируя другую грудь, а второй спустился к единственной оставшейся целой одежде. Отодвинув трусики в сторону, он сразу почувствовал чужую влагу на пальцах. Усмехнувшись с реакции ученицы, он подносит к ее лицу руку. – Боже, боже, посмотри, Содо-чан, мы ведь просто целовались! Какая ты извращенка! Но тут же был притянут за затылок, и двое вновь слились в поцелуе. Вернув руку обратно, он стянул ненужную ткань до конца и ввёл один палец внутрь. Девушка судорожно вздохнула ему в губы, отводя голову в сторону, расслабляясь, и Орочимару тут же прижался к ее шее губами. Второй палец вошёл без проблем, как и два последующих. Он оторвался от Содо, когда почувствовал, что она скоро кончит, и просто застыл, засматриваясь на открывшийся ему вид: раскрасневшаяся, тяжело дыщащая девушка, из под опущенных ресниц смотрела на него затуманенным взглядом, закусив губу и не пытаясь стыдливо прикрыть свою наготу, приятные формы и пропорции тела. Содо. Его маленькая девочка. Саннин тут же склонился над ней, скидывая с себя халат, раздвинул бедра в стороны, не чувствуя сопротивления со стороны Содо, поцелуями начал спускаться от подколенки, по внутренней стороне бедра. Раздвинув большими пальцами половые губы он коснулся языком клитора, очерчивая его по кругу и тут же втягивая в себя, слыша хриплый стон сверху. Продолжая лизать, он снова вошёл двумя пальцами внутрь. Девушка под ним извивалась, плакала, умоляла прося больше, сама двигалась вперёд на встречу пальцам и языку. Наконец, он вытащил из неё пальцы и вошёл в неё своим удлинённый языком. Содо никогда не было так хорошо. Она ничего не ощущала кроме его языка в себе и своих стонов. Орочимару активно двигал языком не забывая про себя, водя от основания члена до головки. Неожиданно оторвавшись от девушки, он, без предупреждения, вошёл на всю длину, закидывая одну ее ногу себе на плечо, в очередной раз выбивая из неё весь воздух. Пару раз толкнувшись в ней, он остановился, давая ей привыкнуть к новым ощущениям. Почувствовав, что она уже не так сильно сжимает его внутри себя, он вновь начал двигаться. Губами найдя его губы, Содо, лизнув нижнюю губу, тут же проникла в чужой рот. Но отдавать право доминанта Орочимару так просто не собирался, тут же перехватывая всю инициативу на себя снова входя на всю длину. Девушка простонала ему в губы. С каждым новым толчком они чувствовали нарастающее наслаждение. В какой-то момент Содо под ним затряслась, и тогда он ещё несколько раз вошёл, сильнее прижимаясь к девушке. Она закусила губу, проглатывая гортанный стон, откидывась назад на подушки, продолжая обнимать его. Он вышел из его девочки с хлюпающим звуком, перевернулся на спину, прижал к своему животу разгорячееное тело девушки, и засмеялся. Просто засмеялся. – Что смешного? - тяжело дыша проговорила Содо ему куда-то в ключицу. – Вот смог бы Саске-кун дать тебе такое, Содо-чан? Она тоже улыбнулась, а затем зевнув, сильнее прижалась к нему. Все таки, именно этого мужчину она хотела видеть в своей постели.