Мандарины и шампанское

      Впервые Юля увидела её едва заселяясь в общежитие, место в котором было любезно выделено для тех, кто на бюджет смог пройти. Юля тогда только только приехала в Новосибирск учиться, а её светловолосая макушка уже была переполнена воодушевляющими надеждами и нереалистичными до ужаса мечтами. По окончанию одиннадцати классов, во время которых Юля усердно, старательно училась, она пусть и с огромными усилиями, но смогла успешно сдать ЕГЭ и переехать из своего небольшого Черепаново. Это место кроме отвращения и детской жалости уже никах чувств не вызывало у Юли. В ней только всё горело этим желанием уехать раз и навсегда из "Своей залупы", покинуть этот город и забыть о всём, что там вообще когда либо было. И бросить всех ненадёжных, лживых, лицемерных "друзей", что рядом никогда не были, съехать от надоедливых родителей, что за семнадцать лет жизни успели нервы потрепать ей знатно. Подселили Юлю не к своим однокурсницам, а к девочке со второго. При заселении какие-то почти что незнакомки с поддельным сочувствием рассказывали, как же ужасно со старшими жить. Будто запугать окончательно хотели, хрупкую уверенность Юлину пошатнуть. И всё травили истории про то, что, мол, её там чуть ли не терроризировать будут и Юле придётся каждый вечер в туалете закрывшись, со слезами, матери номер набирать дрожащими от страха руками и плакаться с горя. Ну бред же.       Второкурсница и не такой уж страшной на деле была, только чересчур серьёзной казалась. Когда Юля только в дверях завиделась, то и не отреагировала никак, но чемодан поднести помогла любезно и молчаливо. В тот день она лишь коротко Кирой представилась и комнату до вечера покинула.       После, уже от девочек из других комнат узнала грязный слух, что Кира это место по хорошему знакомству дяди получила. Что к учёбе беспечно относится и часто пары пропускает, а на лекциях и вовсе никогда не появлялась. Что все сессии "покупает " у преподавателей, потому её и не отчислят. А еще ненужные подробности о том, что часто на тусовки общажные ходит и после девушек к себе приводит. От последнего лишь Юля неприятно съёжилась и про себя тихо пожелала, чтобы в моменты её присутствия в комнате Кира так не делала больше. И думается Юле, что она же не похожа на такого человека. Что уж больно та бабница и пьяница высокомерная во всех этих сплетнях. Не хочет в это верить и сохраняя спокойствие молится, чтобы это всё чистой правдой не оказалось.       Уже ночь поздняя совсем, а Юля над конспектами напряжённо сидит. И плевать ей хотелось, что сегодня пятница и что из пар завтра всего-то ерунда какая-то. Место в университете дороже выходного, да и со стипендии и без того мизерной слететь не хочется. Юлю в сон клонит уже неимоверно, но упорство не позволяет забить на предстоящий зачёт по высшей математике. Она всё зубрит усердно, что-то параллельно записывая в свою тетрадку и тревожится. Кира появляется внезапно и неожиданно, чем Юлю заставляет неприятно вздрогнуть и словно отрезветь. По довольной улыбке на разрумяненном лице Киры видно, что выпившая слегка пришла. Она сейчас точно в хорошем настроении и глаза её блестят притягивающе. Заходит в комнату вальяжно и недалеко от стола Юли становится. — Ты опять за своими тетрадками? — неподдельно интересуется. Она сейчас уже и не казалась Юле серьёзной и угрюмой. Со временем Кира стала разговорчивее, веселее и мягче гораздо. А ещё никого не водила к ним. Полюбилось ей и подкалывать Юлю по поводу её более нешуточного отношения к учёбе. Кира теперь уж и не такой чужой казалась, просто по натуре своей та совсем другой была.       Юля была как что-то тёплое, как огромное поле маков на закате, как нежный кот, что на улице к ногам льнёт, как щёки от мороза пунцовые, как уютный ужин после рабочего дня, как прогулки жаркими летними вечерами, как старый, но родной и привычный свитер, как солнечный день на речке, да и как само солнце. А Кира была как ночные поездки на машине по пустующему Новосибирску, как загадочная книга с интересной и заманчивой обложкой на полке магазина, как смотреть ночью на звёзды августские, лёжа на мокрой траве, как прогуливать уроки в школьных туалетах, как зимнее утро в тёплой постели, как что-то новое и незнакомое, но манящее к себе прекрасными, неуловимыми чарами. И эту разницу сама Юля чётко улавливала, но слишком старательно пыталась найти и зацепиться за ниточки схожести некой. Юля к этим своеобразным подколкам уже привыкла и в ответ шутливо спрашивает: — А ты опять пила? — усталая ухмылка расползается по лицу.       Кира шумно, резко залетает в комнату чуть ли не со свистом, чем Юлю заставляет взгляд моментально от книги перевести и почти что со стула рухнуть. — Юлька, — зовёт, так нежно, что от этого внутри у Юли что-то трепещет взволнованно, и руками на стол рабочий опираясь, — пошли со мной, там тусовка намечается. Смотрит во все глаза и языком быстро по нижней губе проводит, уже по знакомой Юле привычке. Она молчит. Внутри личное сомнение некое, потому что знает, что напиваться там в её планы не входило, интересных собеседников тоже не найдётся, да и орущая музыка по ушам бить знатно будет. А голос в голове кричит, что в это время она же рядом с Кирой будет. И та будет снова нелепо шутить, щекотать её изредка и забавляться еще больше от смеха Юли.       Молчит с полминуты под горящим и ждущим взглядом Киры и поправляя волосы светлые на голове, спокойно отвечает: — Знаешь, я наверное лучше почитать тут останусь — замолкая выжидает какую-то реакцию. Огонёк в глазах Киры немного, незначительно тухнет, но та старательно виду не подаёт, строит из себя непробиваемую ничем особу, потирая руки отходит к дверям. — Ну ничего, в следующий раз тогда? — уже у самого выходы из комнаты, с очевидными для Юли нотками надежды, спрашивает. И Юля кивает с улыбкой.       Снег за окном сыплется крупными хлопьями, собирается в сугробы на земле. Тускловатый жёлтый свет от фонаря по комнате рассеивается. На улице уже темно и холодно, морозит сильно, а Юля холода не выносит. Кутается в одеяло посильнее, заворачивается. Сегодня она одна. Кира к родителям отправилась на несколько дней каникул. Сама Юля никуда ехать не стала, хоть домой и звали. Мама уже который день названивала и упрашивала хотя бы на денечек приехать, но обе прекрасно понимали, чем поездка скорее всего закончится, просто одна Юля это признавала, а потому и отказывалась.       Уезжала Кира долго. Перед отъездом всё тревожилась за Юли и переживала, что та не справится одна. Уж будто Юле одиннадцать лет. Или будто Кира сестрой ей приходится. И она под нос себе тихонько усмехалась, слушая это всё, потому что из них двоих обычно Юля и готовила для обеих, и в комнате общежития прибиралась. Но Кира продолжала всё упорно и по-детски расспрашивать, справится ли та. А еще перед выходом белоснежные волосы потрепала на голове Юлиной, крепко прижала к себе ту. И подмигнув на прощание, со словами: — Ну, не скучай тут без меня — ушла.       Юля была до этого момента уверена, что без Киры всё так же будет. Что она также будет засыпать и просыпаться, читать спокойно, выходить в магазин за продуктами и на улицу покурить. А на деле оказалось, что нет. Что без Киры, которая уже привычно рядом была, ей как-то не так. И словно ничего такого и не призошло, всего-то уехала на пару дней, но Юля оседающую, неуловимую пустоту в себе нащупывала. И чувство, словно от неё самой кусок оторвали, небольшой, но жизненно важный, уже покоя не давало.       А потом Кира приехала, так ещё и спонтанно, без предупреждения, на день раньше, чем обещала. И сама того не ожидая, но Юля той на шею бросилась. И крепко так, чуть ли не ногтями впиваясь, обняла, прижалась ближе. Кира видно так и не поняла, с чего это и в какой момент Юля такой тактильной стала. Но молчаливо и с глупой, забавной улыбкой обняла ту в ответ. — Юлька, ты Новый год где праздновать будешь? — спрашивает Кира, точно сама ответа не знает. Хотя прекрасно понимает – Юля домой уж точно не поедет на праздники. — А? — отзывается Юля. Она снова читала и как будто не тут совсем находилась, слов Кира и не заметила поначалу. — Спрашиваю, где Новый год праздновать будешь — повторяется она. А Юля в ответ молчит. Ответ ей кажется до боли очевидным и она только с непониманием на Киру глядит.       И Юле уже не грустно от того, что "тот самый ", семейный Новый год в её жизни уж наврятли снова будет. Она только тоскует по тому времени, когда ей было лет семь от силы. Тогда мама на кухне резала на скорую руку салаты под КВН, а папа рядом носился в попытках ускорить процесс хоть каким-то способами. И маленькая Юля тогда сидела перед телевизором, мультики, что крутили по детскому каналу смотрела, мандарины себе чистила и тихонечко к маме на кухню бегала, воровала по маленьким кусочкам ингредиенты блюд праздничных. Потом доставали лакированный стол-книгу, мама укрывала его белоснежной, торжественной скатертью, на которую позже обязательно алкоголь случайно и неожиданно проливали. Юля считала всегда, что наверное, у каждого такие тёплые воспоминания из детства были, когда всё так спокойно, несложно и беззаботно.       Кира к её потерянному взгляду присматривается и там всё читается.

От: Юля Чикина Ты там скоро??? 20:28

      Было уже почти девять вечера, а Кира только пришла. С алыми от мороза щеками и носом, с со снегом редким, что на шарфе и пальто пушистыми остатками хлопьев покоился. Она вошла с пакетами из продуктового и Юля их с порога перехватила, давая Кире возможность снять с себя верхнюю одежду. Кира осталась с ней. Знала, что Юля никуда не поедет и придумала самую глупую и неправдоподобную отговорку, чтобы не уезжать к родным, какую Юля только слышала в своей жизни.       Оставалось полчаса до двенадцати. Они вдвоем скромно накрыли небольшой стол, развесили яркую гирлянду на окне и украсили всем, что было маленькую ёлочку купленную кирой, поставили её в углу. Они открыли бутылку красного полусладкого вина, которую предусмотрительно сама Юля запрятала накануне. Юля чистила фрукты, слушала нелепые рассказы Киры о её пьяных похождениях и кормила ту кусочками мандаринов со своих рук. А ещё Кира смешно хватала дольки мандарин своим языком. К тому моменту от вина уже ничего не осталось, Юля только пьяно хохотала со всего и льнула поближе к Кире. Новый год пришёл, нет, подкрался совсем уж незаметно, девушки чуть было не пропустили этот момент. Кира вовремя опомнилась и на своём ноутбуке включила онлайн обратный отсчёт. Они по-детски притаившись, в пол голоса отсчитывали секунды, внимательно уткнувшись глазами в экран.       А после того, как часы наконец пробило двенадцать они ещё больше смеялись, обзванивали друзей с поздравлениями, а ещё бутылку Советского шампанского громко открыли. И Юле было спокойно и хорошо. Это было не как дома, без семьи, но с Кирой. А Кира как-то неосознанно сама создавала атмосферу уюта вокруг себя. Уже изрядно напившись, насмеявшись до доброй боли в животе так вышло, что они в обнимку лежали на одной кровати. И было Юле тепло, пусть и с минусовой температурой за окном, без одеяла пухового. И вроде бы и спать не собирались, но Кира под ухом у Юли сопела тихонечко. А Юля лёжа рядышком в алкогольной помутнение размышляла о своём. — Кира — зовёт и внимательно за ней наблюдает. Кира в ответ мычит что-то неразборчивое, но одной рукой почему-то Юлю посильнее к себе притягивает.       А Юля уже совсем в собственных догадках потерявшись тянется выше и прикасается к губам Киры еле ощутимо, легко и нежно очень. А Кира ну словно ждала. Так же ласково и слабо отвечает Юле, рукой в совсем короткие волосы зарывается. Думается, что она сознание потерять готова от переизбытка чувств и эмоций.       И для Юли это всё было пожалуй лучше, чем Новый год с семьёй.