Отрава

Голова закружилась, к горлу подкатил ком. Мужчина покачнулся и упёрся дрожащими ладонями в стол, чтобы не упасть, но вмиг ослабевшие ноги подкосились, и он с грохотом упал на колени, роняя на пол всё, что оказалось под рукой. В глазах плыло, виски сдавило тисками, но именно чувство тошноты и дикой слабости терпеть было невыносимее всего. Му Цин согнулся пополам в отчаянной попытке вырвать, но лишь почувствовал вкус желчи на языке. Из-за резких движений рана на плече заныла, и лёгкая ночная рубаха вновь пропиталась кровью, которая не останавливалась практически ни на минуту в течение целой недели. Даже духовные силы, которые утекали, словно вода из разбитого горшка, никак не могли помочь ситуации. С каждым днём, казалось, становилось только хуже. Под глазами, воспалёнными от бессонницы, залегли тёмные тени, из-за которых казалось, что лицо, и без того бледное, приобрело болезненно-зелёный оттенок. Длинные волосы, расчёсывать которые не осталось никаких сил, спутанными прядями падали на лицо, и Му Цин только и мог, что непослушными пальцами откидывать их назад. Он тяжело дышал и изо всех сил пытался остаться в сознании. Горячая липкая кровь почти полностью пропитала рубаху, а боль, обжигающе-горячая, и невыносимая настолько, что невозможно было игнорировать, опалила всю правую сторону. Му Цин, устав бороться со слабостью, лёг на холодный мраморный пол в купальне. Когда-то пушистые, а сейчас слипшиеся от пота и слёз, длинные ресницы дрогнули, и он закрыл глаза, мысленно проклиная себя за своё безрассудство. Как вообще могло дойти до такого? Это же просто невозможно. Он, один из сильнейших богов войны, генерал Сюаньчжэнь, тот, в честь кого выстроили сотни храмов, и тот, кому поклоняются тысячи людей... Лежит на полу, как побитая дворняга в луже собственной крови? Лежит и мечтает проблеваться и доползти до кровати? Это же уму непостижимо. А начиналось всё так же, как и всегда. От одного из подчинённых поступила информация, что на землях, которые находились во владениях генерала, начал бесчинсивовать какой-то необычный монстр. То ли демон, то ли нежить какая – классификации нечисть не поддавалась, да и рассмотреть её никто толком так и не смог. Чудище нападало исключительно по ночам, разрывая в клочья скот и крестьян, которые по каким-то причинам оставались в поле, или выходили за пределы своих домов. По характеру ранений было совершенно непонятно, что это за дрянь, и Му Цин решил лично разобраться с этой проблемой. Звать кого-то на помощь, он, разумеется, не стал. Во-первых, тварь бесчинствовала на его землях, а во-вторых, неужели он не даст ума какому-то мелкому демону или гулю? Он-то, бог войны, за плечами которого тысячи побед? Как оказалось, нет. Му Цин, облачившись в лёгкую броню и собрав волосы наверх, чтобы не мешали, едва стемнело, начал ходить по роще, в которой, предположительно, и засела нечисть, но даже спустя три часа тщательных поисков не нашёл никаких следов. Решив, что монстр наверняка сегодня не появится, Му Цин сунул меч в ножны и уже сложил было пальцы в магическом знаке, чтобы вернуться в Небесную столицу, но тут в ноздри ударил лёгкий запах гнили. Бог войны, насторожившись, повернул голову туда, откуда, предположительно, и шёл запах, но вдруг что-то навалилось сверху на его правое плечо, совершенно без звука. Му Цин дёрнулся, вытаскивая меч, но на таком расстоянии им воспользоваться было практически невозможно, поэтому он голой рукой вцепился твари в загривок, пытаясь скинуть её с себя. Вдруг острые когти, царапнув по броне, со всей силы впились в шею, пробив плотный кожаный ворот. Му Цин заорал от боли, но не растерялся, и со всей силы ударил тварь по голове. Монстр ощетинился и вцепился мелкими жёлтыми зубами в плечо, и даже броня, сделанная в лучших небесных кузницах, почему-то не стала для её челюстей препятствием. Но Му Цин на то и бог войны, что бой был для него обыденным и естественным делом, поэтому он всё же смог схватить монстра за лёгкое тельце и со всей силы дёрнул на себя, срывая с плеча. Тварь зубы не разжала, вырывая куски мяса и брони. Впрочем, ей это не слишком помогло, ведь в следующее мгновение Му Цин раздавил её маленькую голову, чем-то похожую на кошачью, и для профилактики напоследок разрубил мечом. Во все стороны хлынула вонючая кровь, и завоняло гнилью. Му Цин, на которого попали зловонные брызги, брезгливо поморщился и покосился на плечо. Рана выглядела не очень глубокой, хоть и болела ощутимо. Му Цин, на всякий случай применив к трупу монстра талисман и заговор, посчитал, что на этом его задание окончено, и вернулся к себе во дворец. Обычно такие мелкие раны затягивались уже спустя полчаса, но в этот раз что-то пошло не так. Кровь всё никак не останавливалась, заставляя Му Цина напряжённо хмуриться. Первые три дня он ещё надеялся на то, что всё пройдёт само, но на четвёртый день, едва сумев открыть глаза из-за упадка сил, мужчина всё же решил, что вполне можно обратиться за помощью. Да, это будет ударом как по самооценке, так и по репутации, но состояние, как физическое, так и духовное, становилось хуже с каждой секундой. Главное, чтобы Фэн Синь не узнал. Иначе насмешек и издёвок потом не оберешься. Му Цин был готов вот так вот и истечь кровью, лишь бы этот ублюдок ничего не узнал... И не увидел в таком ужасном состоянии. Вся постель была залита кровью. Окровавленные повязки и алые следы были повсюду, насколько только хватало глаз. Вся спальня была больше похожа на кровавую баню, и в воздухе витал резкий металлический запах. Му Цин по духовной связи позвал того, кто мог знать хоть что-то про тварь, которая его покусала, но Пэй Мин, который, к слову, прибыл только к концу пятого дня, так как был невероятно занят, лишь поджал губы и покачал головой. - Как-как, говоришь, оно выглядело? - спросил Пэй Мин, осторожно касаясь изодранного в мясо плеча. - Мелкое... Как лиса или шакал, - пробормотал Му Цин. - И как будто сдохло уже месяц назад. Вся тушка гнилая, шерсть свалялась... Как низший демон... Но, кажется, он был ядовит. - Я бы посоветовал обратиться к Лин Вэнь. Она что-то может знать, - нахмурился Пэй Мин, и растёр в пальцах кровь Му Цина. Та лишь размазалась, не темнея и не застывая. - Сколько прошло времени? - Пять суток... - выдохнул Му Цин, и опёрся здоровым плечом о стену. - Я не могу восстановиться. Духовные силы будто иссякли... Кажется, я слабее простого смертного. - Знаешь что... - неожиданно сказал Пэй Мин, вытирая пальцы о простыню, - Обратись к Се Ляню. У него есть... Кхм... Связи. Вряд ли кто-то может знать о всяких тварях больше, чем его дорогой супруг. - Что?! Да я... Да я лучше умру, чем попрошу о помощи этого напыщенного, одноглазого... - Му Цин явно хотел добавить что-то ещё, но вместо этого согнулся пополам, зажимая рот рукой. - Кха-кха... Нет... Я не буду... Не говори никому. Особенно Фэн Синю. - Я в чужие дела обычно не лезу, но боюсь, ты действительно... Не сможешь поправиться. Я постараюсь узнать что-то ещё, - сказал Пэй Мин и направился к выходу. Му Цин ничего не ответил и завалился на бок, пытаясь выровнять дыхание и справиться с приступом настоящей паники, которая накрыла его с головой. Нет, умирать он точно не хотел. Нельзя ему. Не сейчас. И не по такой идиотской причине. Одно дело пасть от рук тысяч врагов, или в лапах демона уровня не ниже, чем "непревзойдённый", но сдохнуть от укуса какой-то полудохлой кошки... Да это же самый настоящий позор! Фэн Синь, узнав об этом, будет смеяться неделю, пока сам не сляжет следом от сердечного приступа... Нет, такого допустить точно было нельзя. Но обращаться за помощью к Хуа Чэну Му Цин тоже не собирался. Да и станет ли он помогать ему после всех взаимных плевков и колкостей? Поэтому Му Цин решил понадеяться на то, что яд сам выйдет из тела естественным путём. Он начал втирать в рану лекарственные мази, пить настои всяких трав, буквально весь обложился редчайшими артефактами, которые только у него были, но все эти усилия были абсолютно бессмысленными. Кровь не останавливались, и появились отметины, подозрительно похожие на следы гниения. Он медленно и неизбежно умирал, сидя в луже собственной крови, и понимая, что ему вряд ли что-то поможет. Наверняка способ был, но Му Цин был слишком упрям, чтобы просить о помощи, особенно у тех, с кем он по доброй воле даже стоять бы рядом не стал. На седьмой день Му Цин, с трудом опираясь на меч, сумел подняться на ноги и даже добраться до купальни, оставляя за собой тонкую дорожку крови. Был бы он простым смертным, наверняка давно бы уже умер. Му Цину страшно хотелось обмыться и привести себя в порядок, прополоскать рот, чтобы не чувствовать мерзкий горький вкус, и окунуться в холодную воду. Всё тело горело. Пот застилал глаза, а веки, и без того тяжёлые, держать открытыми становилось всё труднее. До купален он добрался, но на этом силы его иссякли. Му Цин растянулся на полу, утыкаясь горячим лбом в прохладный камень, и провалился в беспамятство. Почти голый, бледный, весь в крови, в окружении каких-то предметов вроде мыльного корня и ароматических масел, которые попадали на пол вслед за ним – он выглядел до того измученно, что даже у самого чёрствого и бесчуственного человека сердце бы облилось кровью, глядя на это. Именно такую картину и застал Фэн Синь, который, ведомый каким-то очень нехорошими предчувствиями, явился во владения генерала Сюаньчжэня без предупреждения. Пэй Мин уважал Му Цина, и уважал его просьбу оставить всё в тайне, но всё же осторожно спрашивал всех, кто мог хоть что-то знать. Конечно, имени он не называл, но у Фэн Синя, до которого дошёл слух о ком-то, кто умирал от неизвестного яда, почему-то скрутило узел внизу живота. И Му Цин, который не появлялся ни на свет, ни в духовной сети, вёл себя как-то подозрительно тихо. Он даже не пришёл на празднество, которое закатил один из хорошо им знакомых богов войны, что вполне могло расцениться как неуважение. Да, Му Цин не шибко любил светские мероприятия, но и никогда их не пропускал. Чувствуя что-то нехорошее, Фэн Синь явился сразу в покои Му Цина, мысленно готовясь к словесной перепалке, а то и к настоящей драке, но так и замер на пороге. Он пошатнулся, глядя на раскиданные повсюду повязки и бинты, на залитую кровью постель и на следы крови на всех поверхностях, до которых только можно было дотянуться. Запах крови был настолько сильным, что к горлу подкатил ком тошноты. Разве кто-то мог остаться в живых, потеряв столько крови? Самого Му Цина нигде не было. - Му Цин! - крикнул Фэн Синь, бледнея и чувствуя, как спина покрывается холодным потом. - Му Цин, чёрт тебя дери! МУ ЦИН! Ответа не последовало, и Фэн Синь кинулся открывать каждую дверь, которая попадалась на его пути, одновременно с этим прикладывая пальцы к виску и пытаясь доораться до Му Цина сквозь канал духовного общения. Ответом ему служила лишь гнетущая тишина. И когда Фэн Синь, едва не спотыкаясь, влетел в купальню, его взору предстала настолько жуткая картина, что он сперва застыл изваянием, не веря своим глазам. - Му... Му Цин... - тихо прошептал он, едва шевеля онемевшими губами, и бросился к лежащему на полу без движения Му Цину. Его кожа была белее снега, бескровные губы искусаны в мясо, а вены, синевато-серые и слишком видные из-за потери крови, яркой сеткой проступали по всему телу. Фэн Синь решил не терять ни секунды и подхватил неожиданно лёгкое тело Му Цина на руки, перенося в свои собственные покои. Времени мало, и это было очевидно. Очевидно всем, кроме Му Цина, который тянул до последнего. Му Цин уже терял сознание, пребывая под действием яда, но в этот раз, придя в себя, он понял, что кто-то грубо держит его за лицо, сжимая челюсть, и что-то вливая в рот. Му Цин тут же попытался сплюнуть то, что отвратительной горечью обожгло глотку, но прохладные пальцы с алой ниткой на одном из них не дали ему такой возможности. Му Цин упрямо попытался выплюнуть неизвестную жидкость, но вторая рука зажала ему нос, лишая всяческих попыток к сопротивлению. Чужие ладони перестали бесцеремонно его мучать только тогда, когда отвратительная субстанция достигла желудка, и ощущения у Му Цина были такие, словно его заставили выпить кислоту вперемешку с коровьим дерьмом. - Сань Лан, кровь не останавливается ни на минуту... - словно из-под толщи воды слышал Му Цин. Очень хотелось открыть глаза, но сил не было даже на это. Он смог только беззвучно пошевелить губами и слегка повернуть голову на голос. По виску скатилась капля пота, и кто-то заботливо промокнул горячий лоб. - Да... Вижу, - послышался ответ. - Если и это не поможет, то он своё отгулял. Раньше надо было за помощью обращаться, а теперь всё зависит только от него. - Он что... Нет. Нет, он выкарабкается, я... Я что-то могу ещё сделать? - на грани слышимости распознал Му Цин голос Фэн Синя, и тяжело вздохнул. И этот здесь. Все собрались, чтобы посмеяться, да? Как же паршиво, как же мерзко признавать собственную беспомощность, как же... - У него не осталось духовных сил. Можешь ему помочь их поддерживать, пока действует противоядие, - холодно ответил Хуа Чэн, который даже не скрывал, насколько ему всё равно на дальнейшую судьбу лежащего пластом бога войны. Создавалось впечатление, что он и находится тут через силу, и больше всего на свете мечтает уйти и больше никогда здесь не появляться. - Я тоже останусь, - твёрдо сказал Се Лянь, но Хуа Чэн мягко положил ему руку на талию и сказал: - Гэгэ, мы сделали всё что могли. Даже если тут соберётся вся Столица, от этого не будет толку. - Но Сань Лан, неужели я не... Дальше Му Цин не слушал. То ли лекарство начало действовать, то ли это был очередной приступ яда, но его сознание вновь помутилось, отправляя в непроглядную темноту небытия. Последней мыслью в воспалённом мозгу проскользнуло, что теперь его гордость втоптана в грязь, а от репутации остались одни только лохмотья. А раз терять нечего, то уже плевать, что будет дальше. Даже если и помрёт, тоже плевать. Значит, ценой гордыни стала собственная жизнь. Когда Му Цин снова пришёл в себя, то понял, что лежит на животе, и почувствовал на коже прохладный ветерок. Кто-то открыл окно? Запаха крови, от которого кружилась голова, больше не было. Пахло благовониями и какими-то травами. Что за запах? Сандал? И что-то ещё, неуловимое, цветочное. Но не кровь. Кровью не пахло совсем. И постель была сухой. В теле присутствовала слабость, но она уже не была настолько убийственной, а мерзкое ощущение постоянной влажности и жжения на правой руке исчезли. Му Цин, тихо застонав, осторожно поднялся, опираясь на здоровую руку, и принял сидячее положение. Всё плечо сдавливала тугая повязка. Голова кружилась, дико хотелось пить, но... Но он не чувствовал себя живым покойником. Да, слабый, да, больной... Но не одной ногой в могиле. Вдруг он понял, что правую руку сжимают чьи-то пальцы, тонким ручейком передавая духовные силы. Му Цин сглотнул и посмотрел на человека, который сидел на стуле рядом с кроватью и крепко держал его за руку, уронив голову на грудь. Му Цин слегка дёрнул кистью, желая мягко вырвать её из чужих пальцев, но человек вдруг резко поднял голову, и его тёмно-серые глаза расширились от удивления. - Ты... Ты очнулся... - словно не веря своим глазам произнёс Фэн Синь, глядя на Му Цина каким-то странным взглядом. - Не уверен... - ответил Му Цин, и размял затёкшую шею. - Что ты тут забыл? И... Сколько я тут валялся? - Три дня, - ответил Фэн Синь, и неожиданно ударил Му Цина по здоровой руке. - Ты что, пёс, своими выходками решил меня довести?! Это что за выступление? Перед кем, спрашивается, выёбывался?! Чего ты добился своими козьими мордами?! Я из-за тебя места себе не находил, пока ты овощем валялся! - Да лучше бы я сдох, чем ты бы слюни мне вытирал! - крикнул Му Цин, пытаясь вырвать свою руку. - Какого хрена ты вообще здесь?! - Такого, что мне не всё равно на твою жалкую жизнь! Лучше бы спасибо сказал! - резко ответил Фэн Синь. Глядя на Му Цина, вроде бы здорового и в сознании, он испытывал весьма противоречивые чувства. Хотелось забить его до того состояния, в котором он пробыл три дня, и... И одновременно с этим схватить и больше не отпускать. Страшно, как же страшно осознавать, что он, такой противный и заносчивый, вечно закатывающий глаза и отпускающий колкости, мог просто никогда не проснуться. - Я что-то не помню, чтобы просил тебя о помощи! - огрызнулся Му Цин. - Да ты пластом валялся, когда я пришел, и через полчаса бы не то что помощи просить – дышать бы не смог! - нахмурился Фэн Синь, сжимая чужую руку почти до хруста. Перед глазами снова всплыла эта страшная картина. Весь в крови, едва живой... Его дыхание было настолько слабым, что казалось, его и нет совсем. Сердце билось будто через силу, грозясь вот-вот остановиться. - Ну и оставил бы меня подыхать, не думаю, что ты бы расстро... Му Цин не договорил. Фэн Синь неожиданно взял его за плечи и обнял, бережно прижимая к себе и дыша куда-то в шею. Му Цин замер, растерянно хлопая ресницами, и сглотнул, не зная, что ему делать дальше. Что это такое? Зачем он касается его? Почему делает вид, что ему не всё равно? - Ты... Ты чего? - спросил он, чувствуя запах тела Фэн Синя и как почему-то замирает сердце. Близко, слишком близко. - Как же ты меня напугал, придурок... - прошептал Фэн Синь, и прижал Му Цина ещё сильнее. Это было почти больно, но он не издал ни звука. - В следующий раз я сам тебе шею сверну, слышишь меня? - А зачем ждать следующего раза? - пробормотал Му Цин, и тяжело сглотнул, закрывая глаза. Так тепло и странно чувствовать, как тебя кто-то обнимает. Пусть даже и этот придурок, при одном взгляде на которого почему-то всегда хотелось неприменно хоть как-то задеть и вывести на эмоции. - Затем, что ты мне теперь должен, - ответил Фэн Синь, даже не думая отстраняться. - Я влил в тебя столько духовных сил, что у меня самого их почти не осталось. - Я тебя ни о чем не просил... - тихо ответил Му Цин и нахмурился. - Зачем ты это сделал? Почему не ушёл? Я слышал кое-что из вашего разговора. Ты же мог спокойно уйти. Так что не говори, что я должен. Это твоя инициатива. - Как я тебя могу бросить? У меня кроме тебя, идиот, больше и не осталось никого... - как-то совсем тихо сказал Фэн Синь, который не осознавал ценность того, кого он прижимал к себе, до тех пор, пока не появилась угроза его потерять. Да, он действительно боялся за Му Цина. Боялся, что тот не выкарабкается. Он был готов отдать ему всего себя, лишь бы выжил. Что такое какие-то духовные силы, когда на кону лежит жизнь единственного дорогого человека. Пусть и хотелось его иногда удавить собственными руками. - Чего это... Тебя... На сантименты пропёрло... - прошептал Му Цин и тяжело выдохнул, опаляя чужую шею горячим дыханием. - Сам в шоке, - хмыкнул Фэн Синь и отстранился от Му Цина, глядя в бесконечно-чёрные глаза. - Тебе чего-то хочется? Воды? - Решил меня утопить? - ухмыльнулся Му Цин и коснулся повязки, под которой совершенно не болело. - Я бы с удовольствием, но я приложил слишком много усилий, чтобы так просто от тебя избавиться. - ответил Фэн Синь, едва сдерживая улыбку. - Я хочу... Хочу вымыться... - внезапно осенило Му Цина, и он встал с кровати, но тело, ещё слишком слабое, было не способно держать вертикальное положение. От нежного поцелуя с полом его уберегли сильные руки Фэн Синя, который тут же подхватил Му Цина, усаживая обратно на кровать. - Боже, какой же ты отсталый, - фыркнул Фэн Синь. - Пойдём, отведу тебя. Сам ты хрен доползёшь. - Какое обслуживание, - закатил глаза Му Цин, но помощь принял. Во-первых, объективно он действительно не дойдет сам, а во-вторых... Куда идти-то? Это не его дворец. Конечно, он уже тут бывал, и после его визитов тут приходилось всё неделями отстраивать заново, но вот до купален дело как-то не доходило. Му Цин приходил сюда не нежиться в водичке, а исключительно бить чьё-то наглое лицо. - Тебе не сказали, что это была за тварь? - поинтересовался Му Цин, когда они переступили порог купальни. - Одичавший маогуй. Или что-то похожее, - ответил Фэн Синь, и осторожно посадил Му Цина на стул. - Кто-то в деревне баловался запретной магией. Непонятно, почему он нападал на всех без разбора. По идее, эта дрянь должна была по ритуалу выбрать себе определённую жертву. Да и яд этот... Короче, ты как обычно нашёл себе на жопу приключений. - Я ещё и виноват! - фыркнул Му Цин, и прислонился спиной к стене, наблюдая за тем, как Фэн Синь подогревает воду в купальне и проверяет её температуру рукой. После того, как его всё устроило, он повернулся к Му Цину и сказал: - Всё, ныряй. Помочь тебе? - Помочь мне что? - вскинул брови Му Цин. - Я что, по-твоему, совсем немощный? Не смогу даже помыться без твоей помощи? И вообще, уж не собрался ли ты тут сидеть и пялиться, пока я... - Му Цин, я занимался этим почти всё то время, пока ты дрых, - спокойно сказал Фэн Синь. - По-твоему, повязки сами себя накладывали? Поверь, ты ничем меня не удивишь. - Да что б тебя... - раздосадованно сплюнул Му Цин, и скинул с себя нижнюю рубаху. Слегка поколебавшись и глянув на Фэн Синя, который отвёл глаза в сторону, он стянул с себя бинты, удивляясь тому, что под ними были лишь едва заметные розовые отметины. Видимо, лекарство, как и духовные силы Фэн Синя, сделали своё дело. Му Цин неровной походкой дошёл до купальни из белого мрамора и с тихим стоном опустил своё измученное и уставшее тело в горячую воду. Ему на миг показалось, что с него спадает целая корка грязи, хотя на деле ничего подобного, разумеется, не было. Слишком приятно. - Кстати, что там твои духовные силы? Ощущаешь их? - спросил Фэн Синь, стоя очень рядом с купальней и блуждая взглядом по телу Му Цина, бледная кожа которого моментально покраснела от горячей воды. Неужели настолько нежная? - Вообще нет... - тихо ответил Му Цин, и его лицо наполовину ушло под воду. - Как будто у меня их никогда не было. - Выходит, столько лет воздержания от вина и плотских утех прошли даром? - хмыкнул Фэн Синь, и положил на край купальни мыльный корень и ароматное масло с запахом розы. Любимый запах Му Цина. - А тебе лишь бы поиздеваться, - буркнул Му Цин и закрыл глаза. Он чувствовал себя слишком слабым, чтобы ругаться. Вот придёт в себя, наберётся сил, и тогда уже отыграется сполна. А пока что можно просто отмокнуть в воде, не думая о том, что было бы, если бы Фэн Синь не решил ввалиться без приглашения. - Да больно ты мне нужен, - ответил Фэн Синь, и наклонился над купальней. - Будешь теперь долго и упорно культивировать духовные силы до предыдущего уровня? - Заткнись уже, а? - попросил Му Цин, не открывая глаз. - Только соль на раны сыплешь, а пользы никакой. Вместо ответа Фэн Синь взял мыльный корень, хорошенько взбил пену и с силой приземлил ладони Му Цину на голову. Это больше было похоже на подзатыльник, и Му Цин хотел уже начать возмущаться, но ловкие пальцы принялись массировать кожу головы. Это было приятно настолько, что по телу побежали мурашки, и Му Цин едва сдержался, чтобы не застонать. - Ты... Ты что делаешь? - спросил он, впрочем, не желая слышать ответ. - Помогаю тебе, бестолочь, - несколько резко ответил Фэн Синь, и его пальцы переместились на шею Му Цина, мягко разминая и массируя. Му Цину было странно, что кто-то его касается. Вся обстановка была странной и интимной, всё было как-то не так как обычно. Как-то неправильно. Руки Фэн Синя смело переместились на плечи, поглаживая и осторожно разминая затёкшие мышцы. Там, где были следы от укусов, грубые пальцы Фэн Синя касались особенно нежно. Му Цин всё же не удержал стон, почувствовав, как чужие ладони напряглись. - Надо же, а ты, оказывается, хоть что-то полезное умеешь делать... - пробормотал Му Цин, едва не растворяясь в воде от приятных ощущений. - Поверь, я много чего полезного умею, - хмыкнул Фэн Синь, и в его голосе проскользнули какие-то странные нотки. - Например? - с вызовом спросил Му Цин, слегка наклоняя голову в сторону. - Например отдавать все свои духовные силы придурку, который их не заслуживает, - хмыкнул Фэн Синь, на что Му Цин резко обернулся, сбрасывая его руки. - И что, ты теперь будешь мне это до самой смерти припоминать?! - спросил он, хмуря тонкие чёрные брови. - А ты думал, тебе всё просто так с рук сошло? - ответил Фэн Синь вопросом на вопрос. - Так не бывает, уважаемый. Я с тебя живым не слезу, пока всё не отработаешь. - И как я должен это делать? - сглотнул Му Цин. - Чего ты хочешь? - Пока я не решил, но ты у меня в долгу, - улыбнулся Фэн Синь, а Му Цин, дико разозлившись, резко схватил его за грудки и потянул на себя. Фэн Синь, не ожидая подвоха, не успел среагировать, и упал в воду прямо на Му Цина. Тот же взял его за волосы и сунул голову под воду, на миг прижав лицом к своей груди. Промокший насквозь Фэн Синь тут же вынырнул и отбросил мокрые волосы назад, злобно сверкнув глазами. - Ты зачем это сделал?! - спросил он, морщась от ощущения мокрой одежды, которая мерзко прилипла к телу. - Чтобы ты остудился и перестал пороть чепуху, - отрезал Му Цин, и неожиданно понял, что Фэн Синь почти что лежит на нём в узкой купальне, упирась руками по бокам и грозно глядя сверху вниз. - Какая же ты всё-таки неблагодарная свинья, - сказал Фэн Синь, но из купальни вылезать почему-то не спешил. Не спешил и Му Цин его прогонять. Они смотрели друг на друга в немом вопросе, понимая всю абсудность и неловкость положения, пока Му Цин неожиданно не поднял руки, резко обвивая Фэн Синя за шею, и не притянул к себе, неумело впиваясь в губы. Фэн Синь растерялся на долю секунды, но потом ответил на долгожданный поцелуй, пробуя на вкус бледные тонкие губы. Му Цин не умел целоваться. Да и где ему было учиться? Он практиковал путь воздержания, и отказывался от всяческих утех, но теперь, когда все духовные силы исчезли, в этом отпала необходимость. Да и... Этот ублюдок же не успокоится, пока ему не отплатишь за помощь, верно? - Что... Что ты делаешь... - прошептал Фэн Синь, блуждая руками по чужому телу. - А ты? - спросил Му Цин, подставляя шею, которая оказалась очень чувствительной. - Я не знаю... Но кажется, собираюсь тебя трахнуть, - честно признался Фэн Синь, и прижался к Му Цину так, чтобы тот в полной мере прочувствовал его слова. - И знаешь... Чем дольше мы здесь сидим, тем меньше у тебя шансов отказаться. - Я... Я не знаю... - прошептал Му Цин, чувствуя, что хочет того же, но, не имея опыта, наверняка ударит в грязь лицом. - А это больно? - А я откуда знаю? - спросил Фэн Синь, стаскивая с себя мокрую одежду, и притягивая Му Цина к себе. - Хочешь проверить? - Может, тогда ты? - А это уже как получится, - хмыкнул Фэн Синь, возвращаясь к губам Му Цина. - Силёнок-то у тебя хватит? - Чтобы набить тебе морду, если ты что-то сделаешь не так, всегда хватит, - с сарказмом выплюнул Му Цин, на что Фэн Синь больно укусил его за губу. - Знаешь... Я всегда мечтал о том, чтобы чем-нибудь заткнуть твой грязный рот... - сказал Фэн Синь, чувствуя вкус чужой крови во рту. Он посмотрел на Му Цина, чтобы понять, не перегибает ли, но тот выгнулся дугой, тихо простонав в ответ. - Ты собираешься трахнуть меня прямо здесь? - спросил Му Цин, чувствуя, что его плоть уже твёрже камня, и изнывает, прося ласки. Фэн Синь, будто прочитав его мысли, обхватил пальцами член и начал медленно водить вверх-вниз, от чего Му Цин закинул голову назад и прошипел сквозь зубы: - М... Ещё... - Обойдешься, - кровожадно ответил Фэн Синь, припоминая Му Цину все его грешки. Он не ускорялся, поддерживая издевательски-медленный темп, который лишь дразнил, но никак не приближал к желаемому. - Вот ты... Урод... - пробормотал Му Цин, и попытался взять инициативу в свои руки, но Фэн Синь не дал ему это сделать, и грубо прижал к бортику купальни, вгрызаясь в нежную шею и обводя языком места, где когда-то была открытая рана. - Кто бы мог подумать, что неприступный генерал Сюаньчжэнь может стонать, как шлюха... - прошептал Му Цину на ухо Фэн Синь, за что был награждён убийственным взглядом. - Это мы ещё тебя не слушали, - огрызнулся он, и хотел добавить что-то ещё, но Фэн Синь сжал его плоть, отрезая все дальнейшие разговоры. Вода постепенно остывала, но горячие тела, которые тёрлись друг о друга, казалось, только повышали градус. Никто из них не помнил, как они из купальни переместились в спальню и рухнули на кровать – насквозь мокрые и разгорячённые. Му Цин, чувствуя на себе тяжесть чужого тела и ловкие руки, которые трогали его в самых невообразимых местах, перестал понимать, что вообще происходит. Ему просто хотелось, чтобы это не кончалось. Вдруг Фэн Синь, навалившись сверху, обхватил оба их члена, и, уперевшись лбом в лоб Му Цина, задвигал рукой куда более настойчиво и грубо. - Что... Нравится тебе? - спросил он, и припал к приоткрытым губам Му Цина, сминая их в почти болезненном поцелуе. - Мне бы... Больше нравилось... Если б ты заткнулся... - прошептал Му Цин сквозь поцелуй, и больно укусил Фэн Синя, впившись зубами в нижнюю губу. Тот резко сжал их плоть в руке и, взяв свободной рукой ладонь Му Цина, жестом потребовал сделать тоже самое. Му Цин, пребывая на крайней точке, выгнулся всем телом и с громким стоном кончил, чувствуя, как горячее липкое семя стекает по их животам. Фэн Синю тоже долго ждать не пришлось, и он достиг кульминации следом, тяжело дыша и упираясь подбородком в сгиб искусанной шеи. Какое-то время они молчали, и Му Цин решил нарушить тишину первым, сказав: - Я думал... Будет что-то другое. - "Что-то другое", насколько я знаю, нельзя делать, когда ты три дня валялся при смерти, - ответил Фэн Синь, зарываясь носом в мокрые волосы Му Цина. - Да я и этого всего как-то не планировал. - Сделаем вид, что этого не было... - пробормотал вконец измотанный Му Цин, закрывая глаза. - Если скажешь кому-то – убью. - Прямо сейчас побегу всем рассказывать, как ты подо мной... - Фэн Синь не договорил, получив ощутимый удар кулаком по спине. - Тебе всё равно никто не поверит... - пробормотал Му Цин, и нагло вытер одеялом живот. - Поверят, если я оттрахаю тебя так, что ты будешь неделю вразвалку ходить, - хмыкнул Фэн Синь, и повернул голову, ловя потемневший взгляд Му Цина, который будто сверкнул от предвкушения. Неужели во вкус вошёл? - Как же я тебя ненавижу, - ответил он, облизывая зацелованные губы. - Я так и понял.