the soft warmth of your touch

аякс просто в бешенстве, он, кажется, сейчас сойдет с ума, если не уведет кэйю отсюда домой, в мягкую и всегда теплую постель, чтобы взять его там, мягкого и податливого. своего кэйю. аякс готов понять все, что скажет его любимый, готов подчиниться ему во всём. "буквально, кэйа, что угодно..." но ревность предательски переполняет его, застилая собой все разумные доводы и не давая прохода адекватному мышлению. он разве не специально кусал и метил кэйю собой, как только мог, сразу же после извинительно вылизывая грациозный изгиб медовой шеи, чтобы потом какая-то... особа... так нелепо и неуместно позволяла себе просто взять и начать флиртовать с ним? аякс предан и отдан всем телом и душой исключительно ему, его словам и телу, его разуму и духу, но с этим мириться не готов. кэйа не знает русского, чтобы должным образом ответить на флирт, понимая лишь отрывки из сказанного ему и возможно, хотя, нет, он совершенно точно жалеет, что приехал сюда, а потом спокойно отпустил аякса для пары семейных фото. кэйа, его ласковый и нежный кэйа, сейчас совершенно потерянно и неуместно стоит в углу зала, где проходит свадьба антона, брата аякса, буквально зажатый настойчивыми и неясными для себя намёками одной из подруг невесты, и эта картина просто вдребезги разбила сердце аякса за эти несколько мгновений, в какие он пересекает большую часть зала. –он не знакомится, –родной русский аякс всегда мог использовать так, как нужно, но он не помнит, чтобы его голос когда-либо звучал так резко и грубо. это напугало кэйю ещё больше, отчего он совершенно обезоруживающе тоскливо скользит взглядом по лицу возлюбленного. он всегда с полуслова мог понять практически всё, что испытывает аякс но сейчас... незнакомая аяксу девушка в примирительном жесте поднимает ладони, роняя спешное “ладно-ладно... “, наконец, покидает их, а кэйа... аякс умирает и восстает из мертвых, чтобы снова умереть от того, как трогательно и совершенно очаровательно кэйа кладет голову на плечо любимого, пряча лицо в воротнике его рубашки. им обоим нужно это и аякс совершенно бессилен перед своим богом. а его бог, сглатывая, находит бледную ладонь, чтобы практически истерично сжать её в своей изящной и от паники подрагивающей руке, кусая губы и не зная, куда деться. и паника эта не от того, что к нему внезапно подошли с весьма прозрачными намерениями. и не от того, что он в незнакомой стране, среди кучи незнакомых людей, в совершенно непривычной обстановке. она от того, каким было лицо аякса, его светлого и милого мальчика, который каждое утро ритуалом считает первым делом поцеловать кэйю в лоб, а потом уже всё остальное. от того, каким был его голос и кэйа не понял ни слова, сказанного аяксом, что страшило только больше. между ними ещё никогда не было такого. и аякс сразу же спешит утешить, прижимает к себе, своим телом пряча от навязчивых взглядов родственников к их – нестандартным для местного менталитета – отношениям, сразу же кладет свободную, не занятую кэйей, руку на его спину, успокаивающе поглаживая и теряясь лишь больше от его судорожного выдоха. –давай уедем домой? –на уже породнившемся английским, таком трепетном и мягком из его уст, едва слышно говорит кэйа, но аякс слышит и больше слов ему не нужно. он обязательно наспех придумает оправдание их ухода для семьи, а потом честно и стыдливо во всем признается, рассказывая истинную причину, но сейчас нужно всё отдать кэйе: безвозмездно нежно огладить его поникшие плечи и одобрительно поцеловать в лоб, кивнув. –я вынесу тебе куртку. дома, в детсткой комнате аякса, они обязательно поговорят и успокоят друг друга, а пока аякс отпускает его и вызывает такси. всё обязательно будет хорошо.