О сильных мира сего и о бессилии

Рокэ Алва спорит с судьбой, но она не слушает. Спор — дело двоих, но Рокэ Алва спорит один. Судьба ничего не говорит, но действует, и каждое её действие Рокэ Алва пробует оспорить. Рокэ Алва летает, но ураганный поток направляет его по своей спирали, сносит вбок, кружит и швыряет, как ему захочется. Но ветер в лицо, а его крылья распахнуты — значит, можно притвориться, что он летает против ветра. Треплет и вырывает перья, швыряет о землю, но никогда не насмерть, и за этим всегда следует взлёт к самым облакам. Судьба решает за Рокэ Алву, но позволяет ему всё — всё, кроме смерти и любви. Ему не позволено проигрывать. Ему не позволено умирать. Ему не позволено быть счастливым. Судьба, как ребёнка, заперла его в тесный манежик, где все игрушки его, он может играть с ними как захочет, может ломать их, но выйти за пределы он никогда не сможет. И Рокэ Алва ищет границы дозволенного, пробует всё новые и новые дерзкие, отчаянные решения, которые должны обмануть судьбу, но каждый раз всё заканчивается одинаковым, приевшимся исходом. Рокэ Алва привык доказывать свою силу. С детства, когда старшие братья и отец были далекими, недоступными Богами. Он любил их, хотя они его не замечали. Когда братья погибли, и взгляд отца впервые упал на Рокэ, ему пришлось бороться, показывать, что он не беспомощен, что может сравниться с теми, кому уже отпустили все грехи, с теми, кто в посмертии стали героями. И даже тогда он уже был бессилен — живой, он не смог сравняться с мёртвыми. Героическая смерть ценится больше героической жизни. Он был младшим, он был слабым, он до двенадцати позорно боялся изначальных тварей, и что бы он ни делал, этого было недостаточно. Он доказывает, что достоин, до сих пор. Отец давно умер, и теперь приходится доказывать новым, сильнейшим богам. Рокэ Алва привык рисковать — он знает, что он последний, и теперь его смерть попросту невозможна. Страх потустороннего и самой смерти привёл его в своё время в библиотеку, и так он узнал, что теперь не может умереть, пока у него не появится наследник. Он не сразу поверил, а когда поверил, полагал судьбу своим союзником. Совсем скоро он возненавидит её, но тогда он об этом не знал. Он смеялся, он был способен на всё, и смерти не было. Он ещё не наигрался, не напился своей вседозволенности и все дороги для него были открыты, каждый бой был заранее выигран, и что бы он ни делал, во всём бы преуспел. Рокэ Алва летал, пока не упёрся в потолок. Первым ударом было проклятие. Когда Рокэ Алву останавливали проклятия и запреты? Первую свою смерть он пережил на Винной. Рокэ Алва не верит в богов, но в Леворукого поверить пришлось. Тогда он впервые почувствовал подвох, но счёл, что за каждое благословение приходится платить проклятием. Вот только это никогда не было благословением. Весь мир казался ему игрушкой, но игрушкой был он сам. Лишённый собственной воли, обречённый судьбой на бессилие и послушание. Никто не знает, насколько бесчестной была дуэль с Эгмонтом. Какая смелость, какое благородство, какая справедливость! Но всё это фальш, фикция. Да выйди Рокэ на линию без оружия и с завязанными глазами, остался бы жив. Потому что он был последним. А Эгмонт не был. Всё было предрешено. Судьба не давала Рокэ права решить свою судьбу. Тогда он впервые подумал, что прыгни он со стометровой скалы, он остался бы жив. Каким-то образом, но остался бы. Если судьба дала бы ему прыгнуть. Он готов был попробовать, только чтобы понять, с какого раза жизнь перестанет его ловить. Смерти нет. Но будь она, Рокэ бы её не боялся. Он к ней готов. Рокэ Алва чувствует себя запертым в клетку. Ему обрезали крылья и когти. Какие бы безумные решения он не принимает, на какие бы сумасшедшие риски он не идëт, он не может проиграть. Выйди он с сотней людей против сотни тысяч, победа бы была на его стороне. Рокэ Алва спорит и придумывает всё новые и новые безумства, насмехаясь над всем и всеми. Это становится его развлечением — превращать сражение в абсурд и фарс. Раз судьба может ему это позволить, он позволяет себе хоть что-то. Смерть ходит совсем рядом, но забирает всех, кроме него. Со временем это начинает ранить. Рокэ Алва любит женщин. Многих. И, кажется, пора бы появится если не наследнику, то бастарду. Но судьба решает иначе. Рокэ не уверен в её решении, он ходит по грани, бросаясь в очередной омут после очередной ночи. Он не знает, какая из дев и когда понесёт ребёнка, а значит, играет со смертью. Играть ему позволено, это единственное, что у него осталось. Как только появится его неизвестный сын, он перестанет быть неуязвим и погибнет в первом же бою, он это знает. Но ему уже безразлично, он ждёт смерти, хоть и не желает ее. Ему надоело и наскучило так жить. Рокэ Алва побеждает, но что толку в его победах, когда его страна медленно, но верно движется к гибели? Не великие полководцы спасут её, нет. Да и вряд ли вообще кто-то спасёт: шар судеб неумолимо приближается, и никто не знает, что он раздавит на этот раз. Весь мир медленно погибает, а глупцы и безумцы, живущие в нем, даже не замечают этого. Рокэ Алва был проклят и наделён умом и зрением. Обречённый замечать движения судьбы, но не способный их остановить, он мечется и мучается. Он пытается ослепить себя вином, но вместо облегчения он чувствует только горечь и рвущийся наружу то ли смех, то ли плач. Даже это недолгое забытье ему не позволено. В очередной раз развлекаясь, Рокэ Алва берёт к себе Окделла, глядящего волчонком. Он заранее знает, чем это закончится. Он готов пережить ещё одну свою смерть. Ещё одна проверка судьбы на прочность и уверенность в своих решениях, ещё один повод почувствовать свою мнимую свободу. Поиграть, что он летает против ветра, а не ветер против него. Он готов к знакомому исходу, кажется ему. Но он не ожидает одного — собственных чувств. Рокэ Алва привык доказывать свою силу. И оттого не может позволить себе слабость. Он не может позволить себе чувство, доверие, привязанность. Но он бессилен перед ними. И снова и снова, обещая себе больше никогда не поддаваться им, он разочаровывает самого себя. Судьба смеётся над ним, и она права. Как может спорить с ней кто-то, кто не способен победить даже в споре с собой? Как может он рассуждать о столь сложных вещах, стесняясь и не понимая собственных чувств? Чтобы спорить с судьбой и управлять ей, не позволять управлять собой, нужно действовать как она сама: безжалостно, расчётливо, неумолимо и решительно. Рокэ Алва пытается приблизиться к этому. Но чувства всегда подводят. Рокэ Алва играет, потому что только играть ему позволено. Он играет со смертью, играет с судьбой, играет с людьми, играет на гитаре и играет циника. Перед другими, как перед самим собой, он кажется бездушным, бесчувственным и оттого неуязвимым. Играет — но не больше. На большее он не способен. Рокэ Алва не может признать свою слабость, но он слаб. Вернее, недостаточно силён. И он не знает, кто силён достаточно. Рокэ Алва спорит с судьбой. Но судьба не слушает.