Substitution

      А вот теперь перейдём к самому интересному: как минсоны шли в кабинет из медпункта. — Х-хани, я же могу тебя так называть? — Минхо переживал, и это было видно, особенно Хану, с которым он в это время держал зрительный контакт. — А-а, да, конечно, — Джи замялся и отвернулся — странное поведение «Ноу» никак не давало ему покоя. — Мы можем сесть вместе на этом уроке? Нам же ещё парное выступление готовить, я думаю, было бы не плохо познакомиться п-получше, — у Хо не получилось сдержать дрожь в голосе. Хотя ему было не всё равно на брата, он решил, что будет вести себя как мудак со всеми, кроме Сона. — Ты? Я? Мы? О-о-од-одна парта? — Джи начал много заикаться и запинаться, даже чаще, чем обычно. Он все ещё не решался опять посмотреть на Ли. — А. Да? Ну, я хотел бы извиниться за то, что делал с тобой всё это время. Мне правда жаль, я хочу измениться, хотя, не думаю, что такое прощают, — Хо выглядел как грустный котёнок из мемов. Как жаль, что младший этого не видит. — Т-ты? И-извиниться? П-п-п-передо мной? Я-я… Зачем тебе это нужно? — Джи выглядел хрупко, но в то же время очаровательно. — Я же некрасивый… — добавил совсем тихо он. — Да, я хочу извиниться перед тобой, Хан Джисон, и ты не прав, ты очень красив, — Хо старался быть как можно более убедительным и серьёзным, и это у него получилось.       И вот наконец младший поднимает свой взгляд, и тут звенит звонок. К сожалению, мальчики как раз подошли к классу, что ещё больше расстроило бельчонка.

***

      Давайте немного отойдём от учебного дня и поговорим о вечерней встречи учителя Кима и Чанбина.       Семнадцать часов и пятьдесят минут; Со не терпелось побыстрее встретиться с учителем, поэтому он подошёл раньше назначенного времени. Бин так и не понял, зачем Ким дал ему визитку, а вот дальше входа ему пройти не получилось — его остановила охрана. — Молодой человек, что вы в такое позднее время тут забыли? — старая вахтёрша была явно не довольна его присутствием. — Я пришёл на занятие по музыке к учителю Киму, он меня ждёт, — Чанбин был раздражён. Неужели Сынмин не удосужился спуститься и предупредить охрану о его позднем визите? — Да что вы, учитель мне ничего не говорил. Если вы можете с ним связаться и попросить его спуститься за вами, то я пропущу вас, но если нет, вам придётся сейчас же уйти, — женщина была ещё назойливее, чем в прошлый раз. — Вам так сложно просто пропустить меня? — скрепя зубами от раздражения, сказал Бин, но всё же достал визитку и начал набирать номер Кима. — Учитель Ким, меня не пускает охрана! Почему Вы не предупредили никого, что я приду?! — с недоумением и злостью в голосе тараторил Чанбин. — Со Чанбин, имейте уважение. Я специально дал Вам визитку, чтобы Вы предупредили меня о своём приходе, а Вы даже не удосужились мне позвонить. Сейчас спущусь к Вам. В следующий раз имейте в виду, что если Вы не позвоните заранее, я просто отменю Ваше занятие, — Сынмин был, как обычно, холоден, но в его голосе слышались нотки раздражения.       Ким сбросил трубку. «И как он посмел ещё выставить меня виноватым?! ’’ — пока Бинни витал в облаках, Сынмин уже успел спуститься. — Добрый вечер, этот ученик пришёл ко мне на дополнительное занятие. Простите, что не предупредил, — Ким оказался сзади Чанбина, положил ему руку на плечо и, не дожидаясь ответа вахтёрши, пошёл уже вместе в Бином в актовый зал. — Придерживайся за первую лавочку и открывай ноты. Я надеюсь, ты хоть немного их знаешь? — спросил Сынмин, закатывая рукава и подходя к белому роялю. — Э-э-э, а если я в первый раз эти ноты вижу? — произнёс младший, крутя белый лист в руках. — Фух, Со. Я когда вам ещё ноты раздал? Вам было сложно их просто просмотреть? И как я тебе за первый триместр тройку натянул? — вздохнул от безвыходности старший, перейдя на менее формальное обращение. — Да-да, мистер-зануда Ким, я Вас понял. Вы мне лучше скажите, что с нотами делать, — закатив глаза, сказал Со. — Что-что, я с тобой петь буду. Но повторюсь, это последний раз, когда я делаю тебе поблажки, — Ким скопировал движение младшего. — Да признайтесь вы уже, что просто любите меня больше других, — ухмыльнуся Бин. — Со Чанбин, я выделил Вам время и задержался в школе не для того, чтобы Вы вместо занятия очередной раз шутили надо мной, — Сынмин устал терпеть насмешки Со, но были ли это насмешки? — А мне вот не тяжело признаться, что вы мне небезразличны… — пробубнил себе под нос Чанбин. — СО ЧАНБИН, ваши шутки уже вышли за предел, убирайтесь из актового зала! — Сынмин встал из-за рояля и подошёл к ученику. — Но я не шучу! Учитель, я правда люблю Вас… — это первый раз, когда Чанбин был настолько серьёзен с Кимом. — Ох, Чанбин, — Сынмин выглядел расстроенно. — Ты хотя бы понимаешь, про что ты говоришь? — на лице Кима было сложно что-либо прочитать. — Да, учитель, я серьёзно намерен и давно всё для себя решил. Простите, что испортил вам вечер! — крикнул со слезами на глазах младший и выбежал из актового зала.       Прозвенел звонок, и Минхо с Джисоном заходят в класс. Хан все же не очень-то верит, что его обидчик может измениться. — Садись сюда, — Минхо, улыбаясь, показывает на пустующее место рядом с собой.       Хан осторожно улыбается и садится рядом. Ему не нравится поведение Ноу. Разве он не вёл себя так несколько недель назад, а потом избил? Наверное, и в этот раз будет так же.       Минхо придвинулся ближе, но отодвинуться Хану было уже некуда. В классе начали собираться ученики. Через пять минут начнётся урок математики. — Можно я… достану учебники? — Хан робко смотрел на Ноу. Минхо нахмурился. — Конечно, почему нет? — Неужели его чёртов брат настолько запугал его бельчонка, что тот даже учебники без его разрешения достать не может? — Спасибо, — Хан достал из рюкзака стопку учебников и сразу же раскрыл один, начиная читать.       Минхо это не понравилось. Он хочет смотреть на лицо Джисона, а не на обложку книги. — Убери книгу, — немного повысив голос, сказал Минхо, о чём тут же пожалел. — Прости, пожалуйста, — Хан отложил учебник, опасаясь даже смотреть в сторону Ноу.       Минхо хотел извиниться, но в класс вбежал Чанбин. Глаза были красные, а лицо выражало злость и обиду, которые в ту же секунду сменились безразличием.       Он медленно прошёл к своей парте, не глядя ни на кого. Минхо и Хёнджин вопросительно проводили его взглядами. Хан и Феликс старались не смотреть. — Эй, Бин, что случилось? — спросил Хёнджин. — Ты в… — Не лезь не в своё дело, — рявкнул Чанбин, сцепляя руки, лежащие на парте, в замок. — А если честно? — Нахуй иди! — прорычал он, показывая, что разговаривать ни с кем не горит желанием.       Хёнджин замолчал, понимая, что сейчас его лучше оставить в покое, и повернулся к Феликсу, обеспокоенному этой ситуацией. — Ничего страшного, — улыбнулся он ему, а Ликс улыбнулся в ответ.       В класс вошёл учитель, заставляя всех прервать их разговоры. Хан боялся дышать, ощущая на себе взгляд Ноу. «Да что же он так смотрит?» — промелькнуло у него в голове. А реально, почему? Человек не может так стремительно измениться, ещё вчера Ноу издевался над ним и его внешностью. Ещё и завтрашнее совместное выступление, к которому надо уже сегодня подготовиться. Ноу так радуется, а Хана эта перспектива наоборот пугает. В классе столько учеников, которые могли стать парой Джисона, а попался ему именно он. Хотя, если бы попался Чанбин… Да нет, они друг друга стоят.       Мысли Хана прервал пошевелившийся Ноу. Хан вздрогнул от неожиданности, надеясь, что Ноу не заметил его страха. А то воспользуется им как-нибудь против него. — Да не бойся ты, — захихикал тот. Хан быстро улыбнулся, сразу отворачиваясь. Лучше не смотреть.       Минхо с грустью смотрел на бельчонка. Как же ему хочется, чтобы тот не дёргался от каждого его движения. Как же хочется набить своему брату морду за это. Ну ничего, сегодня ещё репетиция, и Минхо обязательно что-нибудь придумает.       Звонок, освобождающий учеников, прозвенел. Все начали расходиться кто куда. Чанбин, схватив свою сумку, угрюмо вышел из класса, а Минхо с Ханом и Хёнджин с Феликсом пошли в зал для репетиций.       У дверей они разделились, не желая мешать друг другу — Джин с Ликсом зашли в соседнюю комнату. Минхо и Джисон остались наедине. — Ну что, какую песню будем исполнять? — спросил Минхо, поправляя гарнитуру. Хан остался стоять у дверей, наблюдая за ним. — А?       Минхо повернул голову, глядя на бельчонка, который мгновенно сжался, заставляя Ли вздохнуть. — Ээээ… Какую ты хочешь, — ответил Хан. — Хорошо, — Минхо искал на большом компьютере текст песни. — Чёрт, такой большой выбор, я даже не знаю… О! Hellevator! — Что это за песня? — спросил Джисон, садясь на стул около входа. — Прекрасная песня о любви, — ответил Минхо, надевая наушники и проверяя звук. Всё шло отлично. — Текст не очень сложный, так что мы закончим максимум через два часа. — Нам необязательно о любви, — заметил Хан, подходя ближе. — Но я так хочу, — настаивал на своём Ли.       Джисон робко кивнул, соглашаясь со всем. Лишь бы поскорее уйти отсюда, ради этого он обо всем споёт, станцует и вообще. — Так, надевай наушники, я включаю музыку, и мы поочередно зачитываем текст. Оранжевым выделены твои строчки, а голубым — мои. Раз, два, три, начали!       Первым пел Минхо. Хан лишь слушал его и понимал, что настолько идеального голоса у него никогда не будет. Может, просто сбежать отсюда, чтобы не мучиться? Видя, что наступила его очередь, Хан, заволновавшись, чуть не пропустил нужное время. Но всё-таки запел вовремя.       Минхо, затаив дыхание от восхищения, слушал своего Джисона. Его пение… Просто невозможно описать, насколько оно прекрасно. А когда Хан начал читать рэп, то Ли понял, что означают бабочки в животе. В отличие от многих современных рэперов, Хан читал рэп настолько нежно и красиво, что создавалось ощущение, что он поёт.       Когда он закончил, Минхо не мог найти слов от восхищения и даже не сразу заметил, что Хан вновь сжался, будто его сейчас ударят, и пытался не смотреть на него. — Это было… Прекрасно! — воскликнул Ли, очнувшись. — П-прекрасно? — не веря своим ушам, спросил Хан. — Конечно! У тебя такой прекрасный голос, ты мог бы стать айдолом! — восторгам Минхо не было конца.       Хан грустно шмыгнул носом, кое-что вспомнив. Однажды он уже участвовал в конкурсе, подобном этому. Он вышел на сцену и начал петь, и тут же из зала раздался крик именно Ноу. «Пожалуйста, не мучай людей своим голосом и видом! Никто не хочет тебя ни видеть, ни слышать!»       Хан ушёл со сцены на подкашивающихся ногах и сразу же расплакался в объятиях Феликса, который грозился убить Ноу и его дружков. — Твой голос идеально подходит для этой песни, — услышал Джисон сквозь воспоминания. Он поднял взгляд на Ноу, который испортил ему жизнь, а сейчас делает вид, что ничего этого не было. — Куда ты?       Хан взял свою сумку, лежащую на полу, и открыл дверь. — Домой… Ведь можно? Просто уже поздно и… — Конечно можно, — прервал его оправдания Минхо. — Хочешь, я тебя провожу? — Нет… — пробормотал бельчонок, закрывая дверь и оставляя Минхо одного.       Чёрт, надо будет завтра придумать причину, чтобы пойти в школу вместо брата.

***

— Можно я не буду выступать? — неожиданно спросил Феликс. Хёнджин поперхнулся. — Почему? Тебе не хочется выступать со мной? — обречённо спросил он. — Нет, что ты! Хочу! Просто… — замялся тот. — У меня очень некрасивый голос. — Не верю, — возразил Джин. — У такого, как ты, не может быть что-то плохое или некрасивое. — Но это правда… — Тогда спой мне несколько строчек, — сказал Хёнджин, выводя текст песни на экран. — Ну же, спой!       Вздохнув, Феликс надел наушники и, дождавшись нужного момента, начал петь. С каждым словом Хёнджин приходил в ещё большее замешательство. Закончив петь, Ликс с горечью в голосе спросил: — Ну что, убедился?       Хёнджин несколько раз просто молча закрывал и открывал рот. — Это невероятно, — смог наконец выговорить хоть что-то. — Не смеши меня, — вздохнул Феликс. — Это нереально! — рявкнул Хёнджин, не специально пугая того. — Почему ты утверждал, что у тебя ужасный голос, хотя он невероятно прекрасен? Ты издевался надо мной?! — Прости, — прошептал Феликс, тихо вставая со стула. — Прости, пожалуйста.       Хёнджин опомнился. — Нет, ты прости меня, — он кинулся к Ликсу. — Прости, что накричал, я не специально!       Феликс сжался, весь дрожа от прикосновений к себе. — Н-ничего страшного, — тихо сказал он, отодвигаясь подальше.       Хёнджин был готов врезать себе за то, что он снова всё испортил.

***

      Чанбин возвращался домой. Было темно, и вокруг никого не было, поэтому можно было не волноваться, что кто-то заметит капающие из глаз слёзы. На душе было так плохо, что хотелось убить того, кто попадётся под руку.