Терпишь?

Лиза, Лиза, Лизонька. Я так тебя люблю. Лиза, Лиза, Лизонька. Я без тебя не могу. Я медленно схожу с ума. Если я сегодня увижу тебя, то зацелую каждый участок твоего тела. Я покажу, что достойна тебя. Но если ты не приедешь, не простишь мои грехи, значит, они пойдут со мной в могилу.

***

— Виви,— Лиза безжизненно лежит на кровати, смотря в одну точку, когда девушка возращается с работы. — Да, моя маленькая радость? — отвечает Эйвери, присаживаясь возле любимой, целуя ее в лоб, в щеки. Она никак не откликается и у Вивьен хмурятся брови, но она не подает виду. — Что-то случилось? — Мама умерла,— все так же сухо, пусто и не совсем внятно. — Ох, моя девочка,— Эйвери забирается к Андрющенко в постель, обнимая, целуя, вытирая дорожку слёз с щек. Она пытается передать свое тепло, нежно улыбаясь, и Лиза постепенно расслабляется, пусть и не совсем уж и хочет этого. — Поедь со мной на похороны,— просит Лиза, дрожит, поднимая глаза к своей девушке. Ей тяжело и она держится из последних сил. — Конечно, конечно, без проблем,— не прекращая обнимать шепчет Вивьен, поглаживая Андрющенко по волосам. — Но я же не знаю русский, это не станет проблемой? — Ты нужна там только для меня,— отвечает Лиза, вздыхая, упираясь носом в плечо Эйвери. — Потому что я точно сломаюсь, если возле меня не будет хоть кого-то. — Хорошо,— Виви ещё немного лежит с ней, пытаясь успокоить, но потом понимает, что Лизе лучше побыть одной, и встаёт, улыбаясь.— Я позабочусь о билетах. Не переживай, и побольше отдыхай, моя радость. И как Вивьен вообще может улыбаться в такие моменты? Иногда Андрющенко кажется, что вся эта любовь — напустная. И девушка даже рада, что Эйвери ушла, потому что можно сосредоточиться на своих мыслях. Особенно на мысли о том, что она может встретить Захарову в городе, а ещё хуже — Киру. Потому что она виновата перед Медведевой. Кира была для неё первой и последней лучшей подругой, которой можно было довериться. Которой можно было уткнуться в плечо и сказать: «Кира, сегодня был такой дерьмовый день», зная, что ее не отвергнут и не начнут тупо целовать, а объяснят и успокоят. Но, Лиза не могла по другому. Оборви она связи только с Кристиной, Кира бы сама, своей сущностью напоминала о существовании Захаровой. И это было тяжело. Ей ещё долго снились длинные белоснежные волосы, которые развевались на ветру. А потом такие же белые руки, которые сжимали её горло, давили, душили, уничтожая физически и морально. Уничтожая любую грань человеческой любви. Ей снились эти руки на своих бедрах, девушка стоит сзади, упираясь своей едва выпуклой грудью. Горячий вздох Лизе в шею— ноги подкосились, ведь она так давно этого хотела. Спрашиваешь ещё «нравится?»..Как это может не нравится, когда нравится абсолютно все в Кристине. Её голос, обращающийся на уроках, пока она хрипко и по шутке подбадривает «Давай, Лизонька, ты умная, пиши!». Её губами все выходит идеально, даже чертовы подколы и оскорбления. Кристина кусает за мочку уха, потому что Лиза на несколько минут выпала из реальности. Перемещает свои горячие пальцы на соски, прижимая их и Андрющенко томно вздыхает. После таких снов Лиза не может спать вообще. Потому что она понимает, какие сны ей снятся и что это неправильно. Что Вивьен лежит рядом и ничего не подозревает, думая, что все в порядке, а лицо Андрющенко краснеет с каждой минутой.

***

Лиза дрожащими руками собирает вещи, полностью выпадая с реального мира, витая где-то далеко в мыслях. Теперь Андрющенко точно уверена, что спутала любовные чувства с дружескими и она не может смотреть на чёртовы губы Вивьен, которые каждый раз целуют ее. Она не хочет терять Эйвери, потому что много чем обязана ей. Что нереально будет жить без ее завтраков, без ее разговоров. Но Лиза понимает, что с каждым поцелуем, с каждым движением рук Виви по телу Андрющенко, она чувствует все большее отвращение. Что ей не хочется продолжать этот театр одного актера и она все ближе к тому, что бы признаться во всем. Что спутала абсолютно все, на фоне жёсткого обрыва своих созавимых отношений. Что нуждалась в человеческом тепле и когда оно стало не нужно, все чувства пропали. — Дорогая, что-то случилось? — удачно спрашивает Вивьен, присаживаясь рядом. — Ты перекладываешь эти джинсы уже четвертый раз в чемодан. — Задумалась,— сухо отвечает Лиза, прокашливаясь и наконец-то заканчивая складывать все.— Когда вылет? — Во вторник ночью,— Эйвери гладит Андрющенко по волосам, улыбаясь, смотря на нее глазами, полными любви. Даже через 4 года она все ещё любит Лизу так, как в первый раз. А Лиза любит Кристину так же, как и семь лет назад. Боже мой, прошло семь лет? — В среду, к вечеру, будем уже в городе,— повторяет Вивьен, видя, что любимая снова задумалась. — Хорошо? — Да, да,— Андрющенко дрожит, прикрывая глаза, и тяжело вздыхает. — Значит, завтра уже вылет. — Все будет хорошо, моя маленькая радость, — нежно отвечает ей Эйвери, продолжая гладить ее волосы.

***

— Кристина, мать твою, ты просто невероятное чудо,— улыбается Кира, хваля свою подругу, замечая ее явные успехи. — Умылась, приготовила себе завтрак и чиста уже как два месяца и три дня. И все сама. Я тобой восхищаюсь. — Знаешь, в чем мой секрет?— Захарова улыбается, доставая какие-то таблицы.— Каждый раз, когда я захотела бросить, я начала записывать все в таблицы. К каждому приему я приписывала причину. И, когда причины стали настолько глупыми и невероятно простыми, по типу «Что бы сходить в туалет», я начала понимать, что могу сделать все это без наркотиков. Что оказывается, у меня так много свободного времени. И в это свободное время можно сделал столько всего, знаешь ли. — Да ты просто гений, Кристин,— шепчет ей Медведева и на глазах слезы радости за подругу. Два месяца это весомый результат, при том, что Захарова принимала действительно тяжёлые наркотики, в которые входил как порошок, так и таблетки, не забывая уж и про внутривенные. — И не сорвалась ни разу? — А смысл срываться? Знаешь, я все больше задумываюсь, какой вообще смысл во всем. Какой смысл, что я живу? Какой смысл я приношу в этот мир? — отвечает ей Крис, улыбаясь и видит удивленный взгляд Киры. — И Я поняла, что мой смысл для этого мира, что мое предначертание... Это исключительная любовь к Лизе. Когда мы были вместе, я пыталась делать для нее все, даже неосознанно. Когда я была пьяна, я делала все для нее, неважно, плохое или хорошее. Я зацикливалась только на ней. Все мои мысли - это Лиза. Мой мир держится на ней. И я обязана увидеть ее, иначе мое предначертание умрёт. — Не знаю, откуда у тебя такие мысли,— раздумывает Медведева, смотря за окно. — Хорошо, что ты думаешь хоть про что-то, но, заканчивай. Она уже давно уехала отсюда. — Я знаю,— шепчет Кристина, улыбаясь ещё сильнее. — Но я знаю, она вернётся. Я это чувствую.

***

— Просыпайся,— нежно шепчет на ухо Вивьен, будя свою девушку, которая заснула в такси до города. Она говорит на английском, поэтому таксист только закатывает глаза. — Мы уже приехали, радость моя. — Мм, да,— отвечает ей тем же языком Лиза, но к таксисту обращается уже на русском. — Вот, двести шестьдесят рублей, спасибо за поездку. Они забрали вещи с багажника и Андрющенко подняла взгляд вверх, осматривая квартиру. Достаточно милый район. — Юля, выходи уже,— стучит Лиза по переднему сиденью, и оттуда вылезает заспанная Чикина, протирая глаза. — Вот там мы будем жить. — Спасибо, что взяли с собой,— улыбается Юля, забирая свои сумки. Все проходят в нужную квартиру, оглядывая комнаты. Места не так уж и много, но все достаточно уютно, так что Андрющенко все нравится, и из-за сдвига во времени она ложится спать раньше, чем думала. Будильник на семь утра четверга. Похороны на девять. Её будет звонкий голос мелодии, она выключает устройство, которое так норовит ее разбудить. Вивьен морщится, прижимаясь к Лизе, начиная целовать ее шею, оставляя небольшие, но ясные засосы на теле. Она спускается вниз, оглаживая талию любимой. — Мм, Виви, не сейчас,— медленно отодвигает девушку Андрющенко, зевая и вставая с кровати. — Нужно вставать. — Мы и так рано встали, ну, позволь себе расслабиться перед важным событием,— Эйвери тянет ее за руку обратно в постель, усаживая возле себя и снова целуя за шею. — Вивьен, нет,— Лиза встаёт, недовольно хмурясь. Ей тяжело думать про секс, когда через несколько часов будут хоронить ее мать. — Я не могу. Не сегодня. Андрющенко уходит, явно занятая другими мыслями. Завтрак выходит автоматически и Юля тоже просыпается, выходя с другой комнаты. — Я только хотела вставать и приготовить вам что-то, — смеётся Чикина, присаживаясь за стол, где уже красовалась яичница на тарелках, а так же чай в чашках. Она смотрит на неприкрытую шею подруги и улыбается. — Да не было ничего,— Лиза видит взгляд Юли, и закатывает глаза. — У меня блять мать умерла, какой секс? — Да, прости,— сразу же извиняется Чикина, но заходит Вивьен, улыбаясь ей. — Доброе утро. Все вместе завтракают, а потом наступает один из самых тяжёлых моментов. Лиза одевает чёрное платье в пол и дрожит, понимая, что ей не нравится абсолютно ничего. Что она хочет сбежать подальше с этого города, как сделала семь лет назад. Что она не хочет , что бы ее здесь знали, не хочет видеть труп матери в гробу. Вивьен нежно кладет свои руки ей на плечи, целуя в щеку. — Я рядом,— шепчет Эйвери, стоя в черном костюме. — Не бойся ничего. Лизе остаётся только дрожать и выходить с квартиры, крепко держа за руку Виви, скорее нуждаясь в дружеской поддержке, чем в любовной. Юля тоже становится тише, потому что явно предчувствует что-то нехорошее. Они подъезжают к кладбищу, и Андрющенко вздрагивает, вспоминая, как работала здесь ранее. Собралось совсем не много людей, поэтому Лиза может позволить себе заплакать, прижимаясь к Вивьен, утыкаясь ей в плечи, даже боясь смотреть на гребанный гроб, слушая пение священника. Все проходит быстро и смазано. Лиза говорит речь, как практически последняя оставшаяся родная душа для этой женщины и садится на скамейку, не прекращая плакать до самого конца. Выплескивая абсолютно все эмоции, которые копились у нее в жизни до этого момента. А под конец она поднимает взгляд, и видит голубые глаза. Голубые глаза цвета неба, от которых она распахивает глаза и начинает глупо улыбаться, полностью застывая. Родная. Любимая. Кристина. Как жаль, что сразу нам не дано понять с кем можно счастье обрести, а с кем лишь время потерять. Лиза смотрит на Вивьен и ей уже не кажутся красивыми ее глаза, ее губы, ее душа. Теперь ей не хочется целоваться до самого рассвета с этой девушкой и она просто смотрит в голубые глаза Кристины, зная, что та тоже шокирована, что та тоже хочет подойти и прижаться ко всей силы. Но Андрющенко лишь прижимается к Эйвери, начиная дрожать ещё сильнее.

***

Захарова видит её. Заплаканную, но такую сильную, такую, такую Лизу. Лизу, которая совсем не изменилась, которая стала лишь выше и лишь краше, но осталась той самой Андрющенко, той самой индиго, в которую можно влюбляться 365 раз в год. — Кир, — шепчет Кристина, не отрывая взгляда от той самой. Не прекращая любить ее одним взглядом. — Лиза. Кира переводит взгляд туда, куда смотрит Кристина и уже через момент она распахивает толпу, размахивая своим пальто и буквально бросается к Андрющенко, крепко вжимаясь в старую подругу. Будто на самом деле она никогда не отпускала её и не переставала верить, что Лиза вернётся. Андрющенко моментом хватается за Медведеву, выныривая с объятий Вивьен и упиваясь ее теплом, будто это самый сладкий наркотик, который могло только придумать человечество. Кира начинает плакать. Впервые за семь лет она начинает реветь так громко, открыто, не стесняясь абсолютно ничего, вздыхая этот родной аромат самого близкого человека дня неё, не желая отпускать ее никуда. — Лиза, это кто? — спрашивает Вивьен на английском, прокашлявшись, и Андрющенко приходится аккуратно отпрятнуть от Киры, даже не стараясь вытереть слез, которые выступили. — Это самый родной человек для меня, Виви,— отвечает Лиза, и начинает улыбаться сквозь слезы. — Лиза? Кто это? — уже на русском спрашивает Медведева, рукой пытаясь вытереть мокрые щеки. — Ну, знакомься,— грустно улыбается Андрющенко, смотря за спину Киры, где в нескольких метрах стояла Кристина. — Это моя девушка, Вивьен.