Просто репетитор

POV Кирилл Я проснулся на следующий день с режущей головной болью от всех этих переживаний. Жени не было рядом, как всегда, и мне хотелось встать и найти его. Только я собирался подняться, как почувствовал острую боль в пояснице и всего того, что было ниже. Мое тело отказалось меня слушаться. Я зашипел от досады и боли. Тут ко мне зашел сам Евген. - Доброе утро, - сказал мужчина мне, улыбаясь. Через силу я поднял уголки губ в ответ. Насколько мне хватило сил ответить радостно, я сказал: - Доброе утро. - Как ты себя чувствуешь? - Как будто меня разделили на 5 частей, а потом заново сшили. - Ужас. Я могу принести обезболивающие. - Пока я не шевелюсь, мне нормально. - Ну, смотри сам. Станет хуже – зови. - Надеюсь, я сегодня не иду в школу? – крикнул я вслед удаляющемуся Жене. - Конечно нет, ты же, к тому же, уже на заочке. я вчера выхлопотал. - Слава богам! – сказал я, уже веселее подняв глаза к потолку. Женя вышел из комнаты с улыбкой на лице. Мне стало грустно оттого, что я не мог просто подойти и обнять его; что со мной вчера произошли огромные неприятности, и я доставил всем уйму хлопот; что я вообще такой проблемный человек. Я повернулся лицом к стене, положил руки под голову и закрыл глаза. Мой мозг отключался, и я подумал, что вот-вот меня накроет сном, как в спину меня легонько толкнула ладонь. Я открыл глаза, моргнул и посмотрел на источник моего пробуждения, а точнее Евгения. Он сидел на стуле рядом со мной, улыбаясь. Я слабо ответил ему тем же и развернулся, испытывая не самые приятные ощущения. - Ты прямо совсем-совсем не можешь встать? – спросил мужчина, глядя мне в глаза. - Практически нет, - ответил я, решив сам проверить мою гипотезу. Действительно, только я начал наклоняться вперед, как меня захватила боль внизу живота, словно по мне прошлись острым лезвием. Я сощурился, откинулся назад и снова, но уже виновато взглянул на Евгена. Он немного наклонил голову в сторону и еще шире заулыбался. - Тогда мы повременим с завтраком, - ласково сказал он, положив свою ладонь мне на щеку. – Только мне к 11 нужно будет идти. - Куда? – опешил я. - У меня ученик на это время назначен, я же тебе говорил. - Точно, - я отвел взгляд. Грустно, конечно, что день с самого утра пройдет без Жени. Зато на этот раз я остался дома, без всяких там неравнодушно мыслящих учителей в отношении учеников. Вскоре любимый ушел, и я снова остался совсем один. Прихрамывая, я дошел с кухни на кровать и лег. Закрыв глаза, я сложил руки на животе, полном от завтрака, и попытался заснуть, как мне помешали. Звонок в дверь пробил у меня в голове настоящими церковными колоколами, кои, как мне показалось, возвещали некоторую тревожность и беду, нежели благоговение и радость. Я приподнялся на постели и прислушался. В подъезде кто-то действительно ждал моего ответа, ведь стук ботинок о плитку давал о себе знать. Значит, это уже не могли быть мальчишки, что иногда балуются и нажимают на все кнопки подряд, заставляя ругаться на озорников. Я осторожно подошел к двери и, приложив ухо к дереву, стал слушать. В мой мозг ударила волна электрического звонка, отчего я отшатнулся и зажал уши руками. Теперь в моей голове стояла стена из дребезжащего звука. Мне хотелось прекратить это безобразие, и я крикнул: - Прекратите звонить! Что вам нужно? - Привет, - произнес голос. Мое сердце громко стукнуло и упало на пол. Глаза расширились до неестественных размеров, я, кажется, даже посерел. Мои руки начали трястись, и захотелось сесть на пол из-за подгибающихся коленей. «Роберт Исаакович!!!» - прокричал разум. Я уперся рукою в дверь, качнув ее вперед, чтобы убедиться, что я ее закрывал. И случилось страшное: я подался вперед и выпал из квартиры, выставив вперед ладони. Я упал на пол на колени. Я перевалился на бок, ощущая боль в ногах и видя перед собой разодранные руки из-за проклятого старого разбитого бетона лестничной площадки. Я постарался усесться на полу, все еще не веря в происходящее. И почему я настолько глуп? - Еще раз здравствуй, - пропел учитель, присаживаясь на корточки рядом со мной. Я посмотрел на него и сглотнул. Сердце учащенно и гулко забилось, а руки задрожали, поэтому я сложил их на груди и, стараясь собрать все свое разлетевшееся спокойствие, свел брови к переносице и сердито произнес: - Здравствуйте. - Хотел бы спросить, почему ты еще не в школе? – он схватил пальцами мой подбородок и задрал его повыше, сверля и пожирая меня глазами. - Меня отпустили после вчерашнего на домашнее обучение, - я нагло улыбнулся. - Какой непослушный мальчик, имел наглость рассказать, что он стал моей собственностью. Кому сказал? Своему пареньку? Думаешь, он мне что-то сделает? – классный руководитель посмотрел на меня так надменно и холодно, что я ощутил мурашки, пробежавшие по моей спине, к которой прилипла футболка. – Боюсь, что он не сможет тебе помочь. Его уже поджидают в подворотне. Моя уверенность в себе сменилась непониманием происходящего: я вскинул брови и вытаращил глаза на пришельца. До меня потихоньку начали доходить произнесенные фразы. Я опустил бегающий взгляд, мои щеки то краснели, то холодели. Я ощутил, как к горлу подступает ком, как в моем носу неприятно пощипывает от неизбежных слез. И я пустил одну, затем еще и еще. Мои глаза уже не различали пол передо мной, и нос непрерывно шмыгал. Роберт Исаакович снова заставил взглянуть на себя, больно сжав мне челюсть. Сквозь пелену на глазах я все-таки смог увидеть его торжествующий взгляд. Мужчина уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но я перебил его дрожащим голосом: - Оставьте меня, пожалуйста. Не делайте того, чего желаете. Из-за этого страдают близкие мне люди. - Хорошо, - вдруг выпалил учитель, - что ты предлагаешь? - Оставьте его в живых. А после ваше условие для меня будет, как крест на горбу. Внутри меня творилось страшное: мысли заплетались в узлы, словно наушники в рюкзаке, и их никак нельзя было разложить по полочкам. Я шагаю на ужасную тропу, жертвуя собой ради Жени. Кажется, что глупая затея, но я еще не до конца знаю, на что способен этот человек. Вдруг правдой окажется то, что сейчас какие-нибудь 2 сильных здоровых мужика поджидают его за углом, готовые перерезать горло. ИЗО-шник же все это время задумчиво на меня смотрел, как змея, придумывавшая, как бы поискусней убить жертву, чтобы потом медленно переваривать. - Я придумал. Если уж ты - моя собственность, то никак не можешь жить под крылом другого мужчины. Я желаю, чтобы ты переехал ко мне домой. Я испугался еще больше, но теперь уже за собственную шкуру. - Что? – промямлил я. - Вставай! – прорычал классный руководитель. – В квартире поговорим. Он грубо схватил меня за шкирку и потащил в помещение, закрыв за собой дверь. Мужчина выпустил мою футболку, и я упал на пол, снова. Роберт Исаакович прошагал мимо меня прямиком на диван. Учитель уселся, осматривая пространство вокруг себя. Я пришел в комнату и остановился напротив него в нескольких шагах, переминаясь с ноги на ногу. Он посмотрел на меня и улыбнулся. - Что вы сказали? – спросил я. - Хочу, чтобы ты переехал ко мне. Так мы будем вместе, ну и твой любимый останется жить. - Но я люблю его, вы не имеете права так со мной поступать, и с ним тоже! – завозмущался я. - Раз ты не хочешь, то я отдам приказ своим людям перерезать ему сонные артерии, и его уже ничего не спасет. Решать тебе. Я заколебался. Уехать от него, оставив живым, или же поступить, как эгоист? В обоих случаях будет некорректно: все равно будут страдания. Тогда я поднял глаза, полные злобы, на мужчину, и заговорил: - Вы не имеете права убивать его. Вас привлекут к ответственности и посадят. Учитель подался корпусом вперед и, помолчав, выжидая мучительную паузу, заговорил: - Кто же это меня засудит? Мои руки будут чисты, словно лист из новой тетрадки. Другие люди сделают за меня всю грязную работу, в то время как ты не сможешь доказать, кто действительно совершил убийство, если ты подашь на меня в суд. Ты еще слишком зелен в этих делах, так что… Роберт Исаакович достал из кармана телефон и начал набирать номер, это я слышал по пищащему звуку цифер на экране. Мое сердце было готово разорваться на части. Мозг вскипел, и я, словно разъяренный бык, не видя ничего впереди себя, бросился на классного руководителя, выбив у него гаджет из руки, которая так и не нажала вызова. Получилось так, что я оказался на нем сверху. Учитель посмотрел на меня исподлобья и, размахнувшись, ударил по щеке. От внезапной пощечины я вскочил на свои две, прижимая похолодевшую от ужаса ладонь к горящей щеке. - Не смей мне мешать, раб! – закричал он. - Я не раб, - буркнул я. - Ты что-то пикнул? – Роберт Исаакович поднялся с дивана и пошел на меня. Я пустился наутек. Только я хотел выбежать из двери в надежде на спасение, как она меня подвела, будучи закрытой. Моя скорость бега была сражена замком. Мужчина почти схватил меня за футболку, как я открыл дверь. Но я не успел сделать и шагу в подъезд, как сильные грубые руки затащили меня обратно, прописав мне пару подзатыльников. Учитель кинул меня на кровать, намереваясь расстегивать уже ширинку джинс, как я, с круглыми от страха глазами, вжался в мебель и заорал: - Нет! – за что снова получил, но уже по многострадальной заднице. - Заткнись! – оскалился ИЗО-шник, отступая на шаг. – Твое решение я хочу услышать через 3!... 2!... Я открыл рот, не зная, что и ответить. - Вопрос. - Говори. - Я могу позвонить ему и попросить прощения за все перед тем, как исчезну? - Нет. - Почему? - Это моя воля, - он улыбнулся по-хищному. – Собирай свои манатки. За тобой придет человек через 5 минут. Через мгновенье я остался дома совсем один. Я решил быстро начеркать записку. Через две минуты блокнот с текстом и моей росписью лежали на обеденном столе, где говорилось: «Женя, это я. Пишу в самой критичной ситуации, так что не ругай за почерк. Я был рад провести с тобой те дни, что объединили нас. Я искренне рад, что в моей жизни был именно такой человек, как ты. Я говорил тебе, что эта школа добром не кончится. Р.И. нашел нашу квартиру, ввалился сюда и поставил меня перед фактом: либо ты, либо я. Я выбрал тебя. Я боялся, что тебя могут убить его люди, по словам Р.И. Конечно, это не значит, что меня убьют заместо тебя. Я еще жив, и буду жив, быть может, в течение недели, месяца, года, как повезет и насколько я надоем этому козлу. Постарайся найти меня через друзей в школе. Я очень люблю тебя. Знаю, ты будешь много страдать, но обещаю, что вернусь.

Кирилл.»

Последние слова размыли капли моих горьких слез. Меня трясло над несчастным блокнотом, ставшим хранителем последней записи для Жени. Я взял телефон и решил позвонить ему. Мужчина долго не брал трубку. Лишь длинные долгие гудки говорили о том, что он занят. Внезапно чья-то рука отбросила мой телефон в стену, выхватив из намокшей ладони. Молчаливый накаченный человек в серой куртке поднял меня и отвел к синей BMW. Казалось, что моя последняя нить жизни оборвалась, ведь, сев в машину и увидев виновника моих страданий, я упал в обморок.