Просто репетитор

POV Кирилл Сквозь трезвон в ушах я услышал, как хлопнула довольно тяжелая дверь. Я открыл глаза, дабы рассмотреть, что же происходит со мной. Я впал в ступор, когда увидел перед собой серую грязную стену. Набрав в грудь воздуха, я ощутил запах сырости и затхлости. Я поморщился и захотел было встать, но не тут-то было. Мои руки были связаны впереди, и я лежал на полу в подобии калачика. Еще несколько неудачных попыток привели к тому, что я, обессиленный после сильного стресса, положил голову на холодный пол и затих на несколько мгновений. Через некоторое время я услышал шаги. Мне хватило духу приподнять голову и прислушаться. Шаги становились яснее и громче, пока совсем не стихли. Послышался звон ключей. Я проглотил подступивший комок страха и уставился на дверь, где отпирали замок. «Уж лучше притвориться в бессознанке, чем вновь оказаться в ней,» - подумал я и опустил голову, закрыв глаза. Снова послышался скрип двери. Большие ноги подошли ко мне и остановились. Меня подняли на руки, перекинули через плечо, словно тряпочку, и куда-то понесли. Я приоткрыл глаз и увидел ту же серую куртку. Человек нес меня по длинным коридорам и лестницам, пока мы не вышли к свету, похоже, на 1 этаж. Значит, я был в подвале. Как романтично… Мужчина повернул направо и остановился у одной из дверей. Открыв ее, он оказался вместе со мной внутри помещения. Мои глаза ощущали под веками много солнечных лучей и света. И снова послышалось лязганье замка и ключей. Меня положили на мягкую поверхность, похоже, кровать, и снова заперли. Я приоткрыл правый глаз, наблюдая за тем, как человек становится около двери, смотря в большое панорамное окно. Стараясь издавать как можно меньше шума, я повернул голову и тоже уставился туда. Я не сразу обратил внимание на то, что находился в клетке с золотыми прутьями. Прямо Жар-Птица! Чик-чирик! - Уже очнулся, - сказал мне мужчина в сером. – Скоро придет босс, так что не переживай, долго он не задержится. Я испуганно уставился на него не потому, что боялся прихода Роберта Исааковича, а потому, что боялся быть замеченным этим угрюмым типом. - Зачем вы меня сюда привезли? – спросил я. - Как «зачем»? – спросил человек, уставившись на меня, словно на придурка. – Разве ты не знаешь, зачем ты здесь? - Не знаю. - Странно. Мужчина вновь отвел взгляд на окно. - Так вы не скажете мне, для чего? - Я… Но мужчина не успел ответить. Открылась дверь, и на пороге появился он… Роберт Исаакович зашел в комнату и подал знак человеку в сером. Тот покорно удалился из помещения. Я вжался в угол своего «убежища», испуганными глазами смотря на учителя. Последний прошествовал к табуретке, что стояла в углу, и сел, закинув ногу на ногу. Классный руководитель был одет в деловой синий костюм. В белых перчатках у него была трость. На ногах лакированные туфли прямо-таки слепили чистотой. А все это время мужчина смотрел на меня с усмешкой. - Нравится вид за окном? – спросил он. - Зачем вы меня сюда привезли? – задал встречный вопрос я. - Это мой дом, глупенький, - учитель наклонился ближе ко мне, отчего я вздрогнул. - И работаете при этом учителем рисования? Не морочьте мне голову. Я не такой уж и глупый, - я нагло улыбнулся. - Какая разница, где я работаю и сколько получаю? Главное, что это – мое. - Я понял, где вы подрабатываете, - продолжил я, пока душу мою разжигали черти. – Вы, наверное, работаете в гей-клубе, доминируя над хрупкими пассивами. Под их мольбы и стоны вы бьете их плеткой, отдаете приказы и, не жалея, долбите в задницу, - последнее буквально сорвалось с моих губ, и я даже не успел подумать, что сказал. Но Роберт Исаакович даже глазом не моргнул. Он все с такой же лыбой пялился на меня. - Возможно, ты и прав, - проговорил мужчина. – Правда, есть такие мальчики навроде тебя. И они сами просят их жестко трахнуть, чтобы на следующий день и встать не смогли. Но я спросил себя: «Зачем куда-то ездить?», - я нервно сглотнул, понимая, куда он клонит. Учитель встал и подошел к прутьям клетки вплотную. Он выставил трость вперед и, приближая ее конец ко мне, проговорил, - «Ведь можно завести собственную подстилку». Роберт Исаакович сделал паузу, стоя предо мной в полный рост и слушая стук моего сердца. Мои глаза бегали по комнате, не находя себе покоя. Мне стало жарко. Я взялся за край своей рубашки до сих пор связанными руками и стал загонять туда прохладный воздух. Классный руководитель ухмыльнулся и сел на свое место. - Правда же план гениален? – спросил он с долей яда в голосе. - Безупречен, - выплюнул я. Прикидываясь слегка тупым, я язвительно спросил: – И кого же вы выбрали? - Тебе до сих пор не ясно, глупый, что на месте всех бывших моих подстилок теперь будешь ты? - Хм, интересно, - я улыбнулся, хоть и готов был провалиться обратно в свой уютный, так теперь мне казалось, подвал. – И сколько же я буду в таком состоянии? - Хотелось бы вечно, начнем с этого. Ты же наверняка помнишь ту дивную перемену, но ты ухитрился сбежать прямо из моих рук. Хитрым тебя назвать нельзя, ведь я быстро тебя вернул на законное место. - В клетку? – не сдержался я. - Не только, - он многозначительно улыбнулся. – Но, как ты знаешь, ничто не вечно под луной. Надоешь – я избавлюсь от тебя самым жестоким способом, а именно задушу тебя ночью, подозвав к тебе Криса, того мужика, что недавно был здесь. Надеюсь, ты успел разглядеть его мускулы. Он пережмет тебе горло и сломает твой позвоночник; расчленит тебя при первой моем щелчке пальцев; распилит бензопилой по частям, стоит мне только оторвать от земли мою трость и стукнуть наконечником о землю. И еще много жестокостей я могу перечислять, но, пожалуй, закончу, а то напугаю тебя до позеленения. А ведь ты уже бледнеешь от страха. Мое лицо действительно сейчас лишилось крови. Вся она утекла по венам к сердцу и перелилась к рукам и ногам. Я готов был сорваться с места и убежать прочь, но знаю, что это может очень плохо отразиться на Жене… Ах, бедный мой Евген, как он там один, без меня… - А могу поступить совершенно по-иному, - продолжал Роберт Исаакович, - могу и твоего любимчика отправить на тот свет, чтобы вы, голубки, встретились в ином мире… Он словно прочел мои мысли. Я встрепенулся, вскочил со своего места и, вцепившись руками в золотые прутья, затараторил: - Нет, только не Женя, пожалуйста, я сделаю все, чтобы ты не трогал его! - Я ловлю тебя на слове, друг мой, - сказал учитель, улыбаясь. – Но не подумал ли ты, что в душе моей живет один лишь ужасный человек, готовый по единой прихоти убить кого-то? Если так, то ты ошибаешься. Я бываю в духе и могу позволить себе наградить свою игрушку для утех, а точнее тебя. Пойдем. Он открыл дверцу в мое убежище и шагнул внутрь. Я отошел в угол клетки и замер. Учитель развязал мои руки и, взяв меня за запястье, словно выжидая, легонько тянул за собой. Вскоре я повиновался, видя его достаточно спокойный взгляд. И снова мы пошли по длинному коридору, но теперь уже на 2 этаж по лестнице. Мы зашли в одну из комнат. Сердце бросилось в пятки и закружилась голова. Перед моими глазами стоял стол, а на нем веревки. Рядом стояла целая тумбочка с половину человеческого роста с разными штуками, что я не мог разглядеть, ведь перед глазами все плыло. Роберт Исаакович потянул меня к столу. Я широко открыты глазами взглянул на него. - Давай же, вперед, - сказал он мне ласково. Учитель еще раз дернул меня за руку. Он усадил меня на черную кушетку, попросив раздеться. Скрепя сердцем, я снял свою футболку. - Ну быстрее, не все же я за тебя делать должен! – проворчал Роберт Исаакович, смотря на меня с каким-то отеческим укором. Я стянул с себя джинсы. Оставшись сидеть, я ждал следующих действий, ведь сейчас учитель внаглую рассматривал мое тело. Мне стало неловко, и я поерзал на месте дабы отвлечь его от столь интересного занятия. - Ложись, - проговорил он. Я сглотнул вязкую слюну и, закинув ноги, принял позу бревнышка. Мужчина не стал медлить, а взял веревки и попросил полностью довериться ему. Я сделал то, что он велел, но все же посматривал за его действиями. Учитель обвязал веревками мои руки, закрепив их выше груди. Мне стало неловко, но это было только начало: он медленно стянул с меня боксеры и выкинул их в сторону. Мой взгляд забегал, когда Роберт Исаакович расставил мои сомкнутые доселе ноги и пристегнул их к кушетке ремнями на тяжелых цепях, что так просто не поднять. Все эти штуки больно давили на кожу, как и на мое бедное сознание, которое никак не хотело успокоиться и принять, что это было, по большей части, необходимо не ради сохранения жизни себе, а другого родного человека. Мужчина накрыл повязкой мои глаза. Я замотал головой, пытаясь убрать источник моей слепоты, за что и получил по руке с едкой репликой: - Не рыпайся. Я замер и прислушался. Шаги тяжелых ботинок остановились неподалеку от меня, похоже, у того самого заветного шкафчика, которого я начинал побаиваться. Учитель взял с полок несколько различных предметов и вернулся ко мне. А дальше началось самое страшное и ужасное…