Просто репетитор

POV Кирилл - Сегодня я буду изучать тебя, - сказал Роберт Исаакович, шурша чем-то. – Посмотрим, на сколько тебя хватит. Ты готов? - Подождите, - проговорил я, - я слышал, что существуют некие «стоп-слова». Оно у меня есть? Учитель помолчал, потом ехидно ответив: - Нет. И тут в воздухе послышался свист. Я вскрикнул от удара, пришедшегося на мою ногу. Дернув последнюю, я почувствовал не менее жгучую боль в лодыжке. - Как тебе первое знакомство? – спросил мужчина. - Не впечатлило, - ответил я, и, как потом понял, напрасно. Снова устрашающий свист заставил сжаться и напрячь мышцы. Удар пришелся по тому же месту, причем в 2 раза сильнее предыдущего. - Надеюсь, ты хорошо теперь ознакомлен с этой штучкой, - шепнул мучитель. – На тебе останется еще пару десятков таких шлепков, потом будет страшнее. - Так значит это еще цветочки? – спросил я, но не услышал ответа, ибо снова посыпались страшные оглушающие удары. Они приходились по ногам и торсу. Мне было больно. Я вжимался в кушетку, но ничто не помогало и не спасало от плетки. Повязка на глазах вскоре начала предательски мокнуть, и я слышал в коротких перерывах давящие на душу едкие смешки в мою сторону. Мне казалось, и не напрасно, что удары останутся красными, обрамленными по краям каплями моей собственной крови. Изнемогая от пыток и боли, которые отражались в моих закрытых глазах разноцветными кругами, я в очередной раз дернулся, собрав остатки сил в руки. Они немного ослабили замок, что был наложен на них. Хлесткий удар заставил замереть. - Куда ты собрался? – практически безразлично спросил он. Одним движением он сорвал ткань с моих глаз, и яркий свет заставил плотнее сомкнуть глаза. Немного погодя я сумел-таки справиться с режущей болью во всем теле и открыл последние. Но шлепок руки по моей щеке заставил снова зажмуриться. - Зачем пытаешься вырваться? Неприятно? Вот и мне было не очень, когда я не обнаружил тебя в туалете в тот день. Ты подумал, что хитрее меня? А на деле, дружок, вышло совсем по-иному. Как говорится: «Поза меняется, игра продолжается»! С этими словами с меня полетели назойливые кандалы с лодыжек. Я заставил мышцы своей еще целой спины поднять меня в воздухе и зафиксироваться в сидящее положение. Задняя половина тела изрядно затекла в одной и той же позе, поэтому мой подъем был крайне неприятен. Но все же, когда я открыл глаза, я заметил, что Роберт Исаакович стоит с совсем недовольной рожей и смотрит на меня с укором. - Надеюсь, уроки окончен? – спросил я, захлопав глазами. – Тогда спасибо, до скорой встречи. Я хотел было встать на ноги, но тут резко мужская рука сжала мое горло и, казалось, сейчас поднимет над кушеткой. - Шутки со мной, милый, шутить не следует. Я еще с тобой не закончил! У нас просто идет замена позы. - Что? – не понял я. - Встаем, задницу свою поднимаем, - говорил учитель ИЗО, грубыми движениями заставляя следовать указаниям, - На четвереньки встаем, ноги разводим и задницу кверху поднимаем. Так-то лучше. Теперь я стоял на полу в той самой задуманной позе. Здесь, откровенно говоря, веяло холодом. - Дверь открыта? – спросил я. - Чего? – наклонившись ближе, спросил мужчина. - Дверь, говорю, открыта, что ли? Не чувствуете, как сквозит? - На такие мелочи я внимания не обращаю. Я слышал, как он отошел от меня, взял что-то из заветного ящичка и вернулся снова. А лучше бы вообще вышел отседова, оставив меня и Женю в покое, честное слово. - Тебе какой фасон больше нравится: с голубым бриллиантиком или с красным? - Вы о чем? – спросил я, стараясь поднять вверх голову. - Сейчас все встанет на свои места. Правда, будет не очень приятный процесс, но мы это исправим. Боковым зрением я наблюдал, как классный руководитель наклоняется надо мной, а дальше из-за моего собственного тела ничего разглядеть было невозможно. Я перевел взгляд и уставился в плинтус, скрывающий сход стены и пола. Внезапно я почувствовал что-то холодное около моей задницы. Тупым концом предмета Роберт Исаакович водил по моим ягодицам. Это продолжалось до тех пор, пока штучка не начала медленно и размеренно входить в меня. Мои глаза буквально вылезли из орбит, когда наконец я почувствовал всю «прелесть» этого процесса. Эта вещь не содержала ни капли смазки или чего-то заменяющего ее или уменьшающего великую силу природы – силу трения. Последние рывки прошли быстро и достаточно болезненно. «Штучка» прочно засела в моей заднице и не собиралась покидать ее от слова совсем. - Хорошо ли тебе, Кирюшенька? – пролепетал мужчина, похлопывая меня по ягодицам. - Что вы, не то слово, - ответил я. – Какого же цвета бриллиантик и светится ли в лучах света, которого нет? Мучитель показал мне анальную пробку с красной пластиковой штукой на конце. - Решили всадить в меня ваш любимый цвет? – продолжал злорадствовать я, улыбаясь самой гадкой улыбкой, которую смог выдавить из себя. - Нет, это не мой любимый оттенок. Наоборот, - красный. Роберт Исаакович вытащил из кармана красный шарик на веревочках – кляп. М-да, процесс обещает быть очень увлекательным. Он наклонился надо мной и застегнул кляп у меня во рту. Я начал мычать о том, что шарик не пропускает мне ни капли кислорода, жизненно важного для всех организмов на земле, на что получил самый сногсшибательный ответ из всех, что слышал ранее: - Ты что-то говоришь? Прости, но я не понимаю тебя, - взяв из шкафа плеть с множеством разделенных тонких полосок черной кожи. – Итак, продолжим. Эта вещица била меня похуже предыдущей, как я осознал на опыте собственной спины и задницы. Свист от этой штуковины был куда оглушительнее, и звонче удар по моей красной коже. На моем животе и так красовались полосы синего, а то и фиолетового цвета, но, похоже, учителю ИЗО в палитре красок было недостаточно, и он решил их восполнить. После 15 ударов мои пытки были прекращены. Я закрыл глаза, чувствуя, как ветерок обжигает мою кожу. Но это было не столь болезненно, как ощутить на своей горячей коже что-то холодное, например, как было сейчас, - лед. Я вздрогнул, почувствовав небольшой кубик у себя на копчике. Он медленно полз по позвоночнику вниз, к голове. - Прошу вас, хватит, - взмолился я. - Нет, милочка, это еще далеко не все. Пустив по моей спине еще несколько «корабликов», Роберт Исаакович освободил мой рот от кляпа, зато закрыл глаза. Я уже начал постепенно привыкать к холоду, практически отдыхая. Если бы я мог прикрыть глаза от удовольствия, я бы так и сделал. Но не тут-то было. Грудь резко опалил воздух, и я сидел теперь стоял на полу на коленях, как собачка, которая готова дать лапу доброму хозяину. Я наконец-то смог опустить завязанные затекшие руки вниз, чтобы хоть насколько-нибудь разработать суставы. Мужчина грубо открыл мне рот и вошел на максимум своим членом, достав аж до глотки. - Не смей укусить меня, - зло прошипел он. Учитель начал грубо трахать меня в рот. Я еле успевал глотать хоть немного воздуха. Спустя некоторое время я почувствовал, как начинает сводить челюсти. Но промучился я недолго: где-то в тот же промежуток времени Роберт Исаакович ускорился, рыкнул и излился в мой рот. - Глотай, а то пол языком вычистишь. Я задержался в нерешительности. Все-таки вкус был отвратным. Но делать было нечего, и я проглотил сперму, даже показав язык в подтверждение своим действиям. Мужчина развязал мне руки и поднял за правый ноющий локоть. Он еще немного повозился и отвел меня к лестнице, по которой мы начали спуск. По холоду я понял, что спустились мы на нулевой этаж, в котором я недавно был. Учитель открыл какую-то комнату, толкнул меня туда и сказал: - Оставляю его на твое попечение. Как будет готов – веди ко мне. За мной захлопнулась дверь. Я стоял неподвижным памятником, усталый, избитый и морально задетый. Кто-то встал со скрипучей табуретки. Некто подошел ко мне и развязал глаза. Когда повязка спала, и я смог видеть, я узнал в незнакомце Криса. На моих глазах навернулись слезы. Я, сам не разбираясь в своих действиях, зарыдал и уткнулся мужчине в грудь. - Перестань, - проговорил он. – Здесь и не такое случалось. Телохранитель (меня или Роберта, я толком еще не успел разобраться) отвел меня в ванную, обработал синяки и раны, отдал одежду и вскоре отправился со мной наверх, снова заперев меня в моем странном жилище. Когда Крис ушел и погасил за собой свет, я прислушался, не идет ли кто. Как мне показалось, за стеной, в коридоре, шагали ноги, и причем не одна пара. Похоже, что это был мучитель, а с ним шел кто-то, постукивая каблучками о бетонный пол. Они разговаривали. Я задержал дыхание и стал слушать: - Что за глупости ты мне говоришь, Роб? – прошептал девичий голос. - Это ты мне толком объясни, кого я должен достать из-под земли? Ты же сама еще не знаешь до конца, как он выглядит. - Я уверена, что это будет парень. Он сам мне об этом ляпнул. - Кто – он? - Он – этот тот самый мужчина, который мне понравился. На кой черт мне рассказывать тебе подробности? - Может быть, я знаю этого мужчину, и тогда круг поиска сузится. - Его зовут Женя. Я чуть было не раскашлялся от этого заявления. Если это мой Женька – клянусь, я выберусь отсюда и размозжу голову обоим, вычерпав оттуда мозги чайной ложкой, если они там будут! - Я знаю только одного Евгения. У меня недавно были проблемы с его пассивом. Мое сердце замерло, а глаза наполнились ужасом. - Как это понимать? - Это значит, что я понял, о ком идет речь. И помогать тебе в его поимке я не собираюсь. - Почему, Роб? Не говори загадками. - Потому что птичка уже в клетке, - мужские пальцы забарабанили по стене в сторону моей клетки. - Ты хочешь сказать, что?... - Помехи для тебя теперь не существует. Забирай этого Евгена и делай с ним все, что пожелаешь. - Он говорит, что не может быть со мной, потому что этот гаденыш до сих пор в его мыслях. - У меня ощущение, что ты с парнями первый раз в жизни сталкиваешься. Ты пробовала его соблазнить? - Пробовала. И разговоры разговаривала, и в чулках перед ним расхаживала, и целовала – ничего не берет. Я был готов взвыть от боли. Это что же получается: пока я тут, взаперти, в роли подстилки под чужое тело, которое мне совершенно неинтересно, какая-то мадам пытается закадрить моего Евгена?! Благо дело, он еще не подался навстречу ее объятиям, но мне нехило так захотелось повесить ту особу на дереве и смотреть, как тело будет дергаться в предсмертных конвульсиях. - Странный какой-то. Если он только ориентацию свою поменяет, то будет тебе отрада. А так - на вряд ли. - Так сделай с ним что-нибудь! - Что ты предлагаешь? - Я пока не придумала. Ты же у нас великий стратег – вот и думай своей пустой головушкой. - За такие слова я тебе язык изо рта достану горячими щипцами и вырву с корнем. - Ладно, молчу, - смиренно ответила девушка. – Дай мне хоть взглянуть на этого оборванца. Хоть знать буду, что он из себя представляет. - Если он спит – то можно. Я лег на свою постель и закрыл глаза. Послышался скрип двери. Спустя несколько мгновений Роберт Исаакович проговорил: - Входи, но ни звука чтоб от тебя. Стук каблучков оповестил меня, что девушка вошла в помещение. Я чуть приоткрыл глаза, стараясь не выдать себя. - Из-за тебя, урод подзаборный, я не могу заполучить Женю. Чтоб ты провалился! - Тише ты, не пыли. - Молчу. Они еще немного постояли и вышли из комнаты, удаляясь прочь. А для меня до сих пор осталось загадкой: кто же была эта чувырла, что увести желает у меня Евгена, кем она приходится мужчине и что они обсуждали там, вдали от меня. Либо я выдал себя, либо они просто любят безопасность. И то, и другое было вероятно. Спустя 5 минут в комнату вошел Роберт Исаакович, закрыв за собой дверь. Я снова закрыл глаза. Но все же я чувствовал, как он смотрит на меня. После учитель рисования отошел. Вскоре послышался скрип кровати. Моим мыслям, рвавшимся наружу, теперь мешали только гробовая тишина и новое место для сна. Рядом было только холодное одеяло. Ах, бедный мой Евгений… Как он там засыпает, без меня?...