Просто репетитор

POV Евгений По дороге в школу я все думал, как бы мне найти там класс Кирюши. «Для начала, мне нужно узнать их кабинет,» - подумал я тогда, когда припарковывал машину на стоянку. Закрыв автомобиль через брелок, я двинулся по направлению к зданию. Подходя к двери, я слышал, как за стеной ребята играют с мячом, который был слышен даже отсюда по звонким ударам об пол спортзала. Зайдя в школу, я поймал на себе цепляющий злой взгляд старушки-охранницы. Она, сидя на стульчике, жевала бутерброд и с прищуром глядела на меня. От такого я даже остановился и стал смотреть на проглядывающие кудри ее седых волос. - Вам кого? – задала бабуля вопрос. - Мне, желательней всего, классного руководителя 10 класса. - Его сегодня нет. У него выходной. Еще вопросы? – сварливо ответила бабка, зыркнув на меня подслеповатыми глазами. - Тогда не можете ли мне сказать, какой у них сейчас урок? - Подойдите к расписанию. Там все написано. Я сделал шаг навстречу стене, увешанной бумагами. Я посмотрел на время – 11:23. У них как раз в самом разгаре 4 урок – ФЗК. Я спросил, повернувшись к охраннице: - Как мне пройти в спортивный зал? - Так вот он, - старушка указала рукой в самый первый левый поворот. Я кивнул ей в знак благодарности и пошел по указанному направлению. Я открыл серовато-белую дверь, за которой пряталась чуть ли не кромешная темнота. Лишь свет лучей солнца, что изредка попадали в спортзал, давали мне хоть какую-то возможность двигаться дальше. Я шагнул навстречу кричащим детям, занятых игрой. Как только я оказался в самом зале, в меня тут же прилетел баскетбольный мяч. Я оглянулся. Ребята замерли на мгновение, завороженно разглядывая меня. Некоторые тихо перешептывались, многие хохотали в сторону, отвернувшись. Но спустя всего пару секунд игра вновь начала приобретать обороты. Я несколько презрительно фыркнул в сторону не самых лучших одноклассников Кирилла, но все же нашел их учителя. Выглядел он, откровенно говоря, немного странно: на его черной шевелюре красовались пряди розовых волос, глаза подведены карандашом (аж издалека виден такой макияж), а одет он был в белую свободную футболку и серые короткие шорты, обтягивающие его долговязые ноги. «Что ж, и коллектив тут странненький,» - подумал я, поздоровавшись с физруком. Тот протянул мне руку с длинными пальцами и, так сказать, салонным маникюром. Я неохотно пожал ее и сразу перешел к делу: - Еще раз здравствуйте. Я пришел сюда по своему личному делу, к классному руководителю 10 класса. Но его сегодня нет в школе. Не могли бы вы дать мне его номер телефона? Может быть, он примет мой звонок. - К сожалению, - начал учитель таким низким голосом, от которого у меня по спине побежали мурашки, - номера телефонов наших сотрудников я давать не в праве. Вы можете поговорить со старостой класса, если вам угодно. - Хорошо, - слегка расстроенным тоном произнес я. - Маша! Мария! Да выбрось ты этот мяч, как приклеилась к нему, прилипала аквариумная, - ребята недовольно замычали. – Хватит вам, не коровы все же. Я обнуляю этот мяч. Продолжайте. Девушка отбросила круглый тяжелый предмет в сторону и подошла к нам. - Тут спрашивают о вашем классном. Разберись, - сказал физрук, отходя в сторону. - Здравствуйте. По какому вопросу интересуетесь? – сразу и без прелюдий начала она. - Здравствуй, Маша, - сказал я. – Мне нужен номер телефона Роберта Исааковича. У меня есть некоторые вопросы к нему. - Он не желает, чтобы я или кто-либо еще из класса давал его номера. - У него их несколько? – спросил я удивленно. - Да, верно. Их всего 3, - безукоризненно-холодным тоном отвечала мне девушка. - Почему же у обычного учителя такая секретность? - Не могу ответить на это. Сама, если честно, не в курсе. - Кто же может мне дать его номера? - Вам стоит обратиться к другим его ученикам. Он же ведет искусство и общается не только с нами, а, почитай, со всей школой. За исключением мелкотни, как и обычно. - Странный он какой-то у вас. - Какой есть, - Мария развернулась и пошла прочь от меня. Я так и остался стоять в полном ступоре. После я сел на лавочку и, достав из кармана телефон, пробил его по всевозможным социальным сетям. К сожалению, его там не было. Значит, мне было просто необходимо собрать о нем информацию втайне от его директора, разумеется. Иначе прилетит мне за это по первое число. Итак, практически со звонком я вышел вон из спортивного зала. К своему счастью, директора, как оказалось, тоже не было в школе, а это означало одно: я мог сидеть в здании сколько угодно, не вызывая подозрений у учителей и работников школы. Первым делом мне следовало бы обратить на себя внимания каких-нибудь, скажем, пятиклашек. Они, я думаю, общительные и с удовольствием мне все расскажут. Мне даже дергаться не придется. Но моя гипотеза оказалась неверной и подвела меня: вместо шумных ребят, гоняющих по коридору и лестницам от дежурных, которых в этой школе нет, как я заметил, я лицезрел запуганных, смирно сидящих на лавочках ребят, которые уткнулись в исторические учебники. Некоторые, похоже, самые отъявленные, играли в телефоны. К ним-то я и решил обратиться: - Привет, - доброжелательно произнес я. Мальчишки с отрощенными, свисающими прядками вниз, прямо на лоб и глаза, волосами отвлеклись от занятной игрушки и вцепились недоброжелательными злыми взорами в меня. - Здарова, - ответил мне один из них. – Сегодня курилки с собой нет. Завтра приходи, - и они снова уставились в гаджет, где самый молчаливый мальчишка тыкал в экранчик. - Я вообще-то не по этому поводу обращаюсь, - заметил я, стараясь сохранять спокойствие. - Ты новенький, что ли? – спросил меня паренек, сидящий в противоположной стороне от играющего, нежели первый зловредный кретинишка. - Так, - из меня полились шутки, - во-первых, я – старенький, а во-вторых – я вообще здесь не учусь. - Странно, что тебя вообще Петровна пропустила, - заметил пятиклашка, не отрываясь от своего телефона. - Это кто? – поинтересовался я. - Охранница. Зловредная такая бабка. - Я уже понял, что она – не сахар, - безразлично ответил я, продолжив: - В общем, парни, есть у меня к вам один вопрос… - Если ты – дежурный, то вопросов быть к нам не может. В туалете сегодня мы не были пойманы, да и директора нет, - сказал мне кретиноподобный ребенок. - Ты меня вообще не слышал, что ли? Я же говорю, что я не учусь у вас! - Какая разница? Все равно как-то, знаешь ли. Есть вопросы – задавай, нет – проваливай. - Ладно, - на выдохе произнес я. – У вас ИЗО кто ведет? - Роберт Исаакович. Много значит для тебя? – спросил меня мальчик с телефоном, уже и сам оторвавшийся от игры и смотревший на меня теперь во все глазенки. - Пока нет. Мне нужен его номер телефона. Мой… - Парень? – спросил, ехидно смеясь, мальчик за номером 3, который я ему присвоил. - Вообще-то… - я запнулся, но, не подавая виду, продолжил: - он мне племянник, - мальчики многозначительно переглянулись. «Заметили,» - подумал я. – Так вот, мой племянник сегодня не пошел в школу по причине здоровья, а номера его классного руководителя и учителя рисования в одном лице у меня нет. Вот я и пришел узнать его, может быть, у вас. Вдруг парни посерьёзнели. Кретинишка тут же заявил: - Все равно скоро звонок будет. Подожди нас тут. Как с истории придем – так видно будет. И действительно, по коридору разнесся дребезжащий, почти оглушающий звук, оповещавший детей скорее бежать в классы. Я поднял вверх голову и увидел под потолком белый квадратный динамик. «Да, все заменили, - подумал я. – И вот почему я чуть ли не подпрыгнул от него». Как только я опустил голову, мальчишек давно и след простыл. Они поспешно скрылись за дверью класса истории вслед за своими одноклассниками. Я сел на теперь уже свободную лавочку и стал прислушиваться: учительница поздоровалась с классом; они сели. От тишины я уже и глаза прикрыл, как тут же меня разбудили, причем совсем не заморачиваясь, что их слышу не только я, но и вся рекреация. - Максимин, ну сколько раз можно повторять, чтобы ты учил параграфы?! Мне это тебе на лбу написать? Мои нервы ведь не стальные, Максимин! Я же и двойку в триместр влепить могу! Я выпучил глаза от удивления глаза: да уж, весело у них. И учительница, главное, орет так, что у меня бы давно уши заложило, если бы я был на месте несчастного паренька. Она, как я прекрасно слышал, посадила его на место и вызвала к доске следующего человека «на расстрел». Казалось, что ученица пересказала все, как по зубрежке, но та швабра нашла, к чему придраться: - Ты совсем, дура, не учишься! Ты совершила опечатку в году! А это, на минуточку, была величайшая дата для человечества!!! Садись, 4 с огромнейшим минусом! - И как они вообще учатся, - пролепетал я себе под нос. Между тем истеричная учительница продолжала: - Открываем учебники. Для вас – следующий параграф и сочинение на тему: «Если бы я был первобытным человеком». По классу прошлись смешки. Все стали шуршать листочками, тетрадками и учебниками. В коридоре и кабинете снова воцарилась тишина, которая нарушалась редкими замечаниями по поводу телефонов. Я спокойно опустил голову, упершись в стекло, которое выходило в сад школы, и закрыл глаза. Близость батареи подтолкнула на мысль о небольшом отдыхе, а вскоре и о сне. Сквозь сомкнутые веки и полуотключенный мозг я слышал звонки, шум, беготню, тишину, но ничего не будило меня. Сам же я, выспавшись, поднялся с лавочки, на которой почему-то уже лежал. Я посмотрел на настенные часы. Еле разглядев в них 3 часа дня, я проморгался и взглянул уже на свои. Действительно, время уже перевалило за полдень. Зато я выспался. Какая ирония. Но я уже было спохватился за ребят, которые сегодня говорили со мной: их уже не было, оказывается, в школе. Да и, к слову сказать, учителя встречались мне в единичных экземплярах, уставшие, потрепанные и злые, проходившие мимо с такими минами вместо лиц, что мне порою хотелось под их строгими осуждающими взглядами сесть за пару, открыть учебник и читать под пристальным наблюдением глаз-видеокамер. Я спросонья вышел из здания вообще, провожаемый взглядом уже другого охранника, накаченного, как первый атлет в Риме. Мне даже на секунду показалось, что на меня смотрит целая гора. Да, переслушал я все-таки историю. Я приехал в пустой опостылый дом. Я даже не стал зажигать света, ведь в окна светило опускающееся солнце, уступая место холодной белой луне, что будет светить ночью, сидя в своей серебряной колеснице. Я разогрел себе ужин, поел, допил оставшуюся половину бутылочки коньяка первоклассного сорта и, завалившись с ногами на диван, долго смотрел в потолок, пытаясь уснуть. Но сон не пришел ко мне даже после дополнительной порции спиртного, от которого меня обычно клонит к кроватке на мягкую подушку. До позднего вечера я провалялся на диване, лишь изредка переходя на менее теплую обивку, ведь мое тело начинало изрядно припекать из-за подаренного мебели тепла и своего собственного. Я пересилил себя и, встав на ноги, еще немного побродил по дому, а затем пошел в душ. Ближе к 11 ночи я лег в кровать. Она была так пуста, мне было так одиноко без Кирилла. А ведь он где-то там, в неизвестном пока мне месте, страдает, мается, и все из-за того, что в его жизни появился я. Правильно мне отец тогда говорил: «Иди на электрика, меньше проблем будет». Но нет, мне же нужно было выпендриться и показать всему миру, что я способен на большее! Я не заметил, как по моей щеке потекла невольная слеза. Я снова вспомнил Кирюшу, вспомнил, что не сделал сегодня важного: не спросил номера телефона этого кретина! Я бы уж наверняка придумал, как быть с ним дальше. Мой уставший мозг и борющееся со страданиями сердце начали показывать мне картинки, всплывавшие перед глазами, словно живые: вот я, весь в грязи от мартовских луж и таявшего снега, пришел домой, притащив с собой брошенного кем-то котенка, который так и не стал моим; и снова я, но уже взрослый, иду на свою первую работу в надежде, что меня примут с радушием, оказалось же все с противной точностью наоборот; опять я, но уже в баре, целуюсь с пропахшими сигаретами и белым вином девчонками, а сам с таким ужасным опьянением и стояком, что страшно вспоминать, но мой разум явно так не считал тогда. Но вот он уже переключает меня в мое родное русло: первый урок с Кирюшкой, первый поцелуй, секс… первая пережитая боль моральная и физическая, возвращение меня в свое родное гнездышко, к нему, родному, милому, прекрасному… Но меня начинает трясти, когда мозг подкидывает кадры последних минувших дней: разговор с Ритой, записка, алкоголь, школа, наполненная кретинами навроде того пацаненка, и я, который не сделал сегодня главного: не узнал номер… К моему горлу неизбежно подступали рыдания. Я был зол на самого себя. Хотелось взять пистолет, приставить к виску, услышать выстрел и увидеть долгожданную темноту… Но именно Кирилл давал мне надежду продолжать дальше. Именно из-за любимого я не мог сделать с собой такое. И именно поэтому я плотно закрыл глаза и повторил: - Завтра будет еще день. Я обещаю тебе, милый, что найду тех мальчишек, и все будет у нас хорошо. Ты вернешься домой, ты вернешься ко мне. И никакой Р.И. не помешает нашему счастью. Я повторял эти слова, священные для меня, до тех пор, пока не отключился. А случилось это примерно в час ночи, когда город спал, и я вместе с ним.