Арти

— Да чтоб я ещё раз помянул всуе Альбуса, мать его Кендру, много имён, Дамблдора! — в сердцах выругался Артём, оглядывая не то сарай, не то амбар, по размерам, правда, не уступающий авиационному ангару, в центре которого, в критично разобранном состоянии, стоял подозрительно знакомый голубой Форд «Англия». Выругался и тут же захлопнул себе рот, для надёжности прихлопнув сверху обеими ладонями. Кажется, ещё несколько минут назад (по его субъективному ощущению) он давал слово не ныть, если сбудется его мечта о попадании. А она сбылась на 10 из 10-ти. Тело, и, слава всем, кому за это причитается, мужское — он, для верности, похлопал себя по плоской груди, а потом жамкнул ширинку — наличествует, Артуром Уизли прозывается. Молодое и здоровое, как и заказывал. Двадцати четырёх лет отроду. Чистокровный маг, владелец нехилого, пусть и дико запущенного, земельного участка, счастливый муж и отец, и полнейший неудачник по жизни. Последнее поправимо, ибо Артём любил комфорт и ни в чём себе не отказывать, а для этого нужны деньги. Впрочем, теперь это его проблема, а значит в скором времени фамилия Уизли перестанет быть синонимом нищеты. Артём осмотрелся по сторонам и скривился. Горы штепселей и розеток, мотки проводов, винтики, болты и гайки, россыпью в разномастной таре, потёкшие батарейки и аккумуляторы, запчасти от различных бытовых приборов, кинескоп чёрно-белого телевизора, несколько разобранных радиоприёмников и допотопный патефон. Хотя, для конца семидесятых, стоящих на дворе, может, не такой уж и допотопный. Так, просто древненький. Короче говоря, шикарная картина всего так милого сердцу Артура маггловского электро-хлама. Самый главный чит всех попаданцев — память предыдущего владельца тушки — наличествовал в полном объёме, так что обстоятельства своего попадания для Артёма секретом не стали. Доковырялся Артурушка в маггловских игрушках до того, что его током шандарахнуло. Хорошо так шандарахнуло, душевно. Никакая природная магическая защита не спасла. Вот в испустившее дух тело Артёма и занесло. Попутным ветром, видимо, так как никаких богов-демиургов на своём пути он не встречал и глобальных миссий по спасению человечества не получал. Ну, а раз нет, то будем считать, что он никому ничего не должен, кроме как стать счастливым самому и осчастливить свою новоприобретённую семью. Кстати, о семье. Прошерстив подгрузившуюся память, Артём выяснил волновавшее его в первую очередь обстоятельство. Нет, «предательство крови» не являлось никаким клеймом на магию и проклятием высших сил. Не отображалось гнойным пятном на лбу, не «воняло» в магическом шлейфе, не являлось паразитом, присасывающимся к магии других магов и прочими ужасами чересчур буйной фантазии фикрайтеров. Да, собственно, Артура так пока никто и не звал. Хотя… ах, вон оно что. Оказывается, род Уизли издревле славился…ммм… назовём это, пожалуй, ведовством. По крайней мере именно так смог интерпретировать Артём этот сплав из артефакторики, жреческих ритуалов, друидизма, шаманства и колдовства уровня страшных маггловских сказок, кои практиковало славное семейство отца Артура. Который, кстати, был как раз тем пресловутым седьмым сыном, недаром же его звали Септимус. Вероятно, именно это позволило ему, единственному из братьев, остаться в живых после войны с Гриндевальдом и, хоть и растеряв всё семейное состояние, всё же не дать прерваться роду, зачав незадолго до своей смерти Артура. Но вернёмся к, так сказать, родовому дару Уизли. Это семейство, ни разу не аристократическое или благороднейшее, хотя и древнейшее, но чистокровное и вполне уважаемое. Единственное на все Острова, а, возможно, и часть Европы, умевшее изготавливать заговорённые амулеты, убирающие или частично ослабляющие действие родовых проклятий. Возможно, именно отсюда и росли ноги у ненависти Люциуса Малфоя к рыжеволосому семейству. Потому как павлинистый блондин не раз и не два приходил к Артуру с настойчивыми просьбами, почти напоминающими мольбы, о создании для его жены, перенёсшей уже два выкидыша, такого амулета. Артур, слепо верящий во всю эту политическую агитацию Дамблдора про Свет, Тьму и бла-бла-бла, неизменно отказывал Малфою. С одной стороны, не желая усиления рода, находящегося на стороне Волдеморта, которого уже пару лет как нельзя было именовать вслух во избежание. А с другой, ему банально было лень вникать в родовые книги, доставшиеся по наследству от отца и пылящиеся на чердаке, ведь куда интереснее пытаться самому разобраться в принципах работы маггловской техники. Артур вообще таким и был, как его описывал канон. По-гриффиндорски добрый, честный, верный и преданный, но с тем лёгким налётом райвенкловской исследовательской жилки, при котором людей принято называть либо безумными гениями, либо чутка не от мира сего. Тут он очень напоминал Снейпа, который, зарывшись в исследования, забывал вовремя мыть голову, и до самой своей гибели так и жил по инерции в ненавистном родительском доме в трущобах. Просто духовные потребности, сиречь любовь к экспериментам с зельями, перебивали физические. Вот и Артур такой же. По большому счёту ему плевать было на быт, который, спустя рукава по причине банальной необученности, вела его молодая жена, падая с ног от усталости, почти в одиночку растя трёх шебутных мальчишек. Потому и дом был похож на пьяный бред архитектора, и участок вместо плодородных земель представлял собой заросшее сорняками поле, на котором впоследствии будет удобно играть в квиддич. Артуру банально было всё равно, где он спит, была бы крыша над головой, да и то только на случай дождя, не важно, что он ест, лишь бы желудок не гудел от голода, до тех пор, пока у него есть цель и материалы для исследования. А материалов, спасибо работе в секторе борьбы с незаконным использованием изобретений маглов, у него было пруд пруди. Артём, с высоты своего жизненного опыта, не мог категорично осудить чересчур увлекающегося парнишку, но и понимания подобная жизненная позиция у попаданца не получила. Сам он по складу характера являл собой этакий сплав хаффлпаффца со слизеринцем. Упорный, трудолюбивый, никогда не бросающий в беде, но и собственную выгоду привыкший блюсти. А то один раз поможешь — тебе спасибо скажут, второй — примут как должное, а в третий уже не попросят, а потребуют, да ещё и в след плюнут, если откажешься. Не-ет, то, что нельзя давать людям садиться себе на шею, Артём знал твёрдо. Как знал и то, что в следующий визит Малфоя всё будет иначе, чем в предыдущие. Не стоит, чтобы выстраданный и болезненный единственный наследник стал хорошим таким поводом ненавидеть того, кто брезгливо отвернулся, отказав в помощи, сам при этом плодясь и размножаясь в поражающем воображение количестве. Осталось только найти те самые отцовские книжки да разобраться, как там и что такого необычного, что Люциус за Артуром как привязанный ходит и ни у кого другого, пусть не в Англии, а в тех же Франциях с Италиями, заветный амулетик заказать не может. Но Малфой Малфоем, а у Артёма и со своей новообретённой семьёй проблем было - не оберёшься. Итак, что должен сделать любой уважающий себя попаданец в Артура Уизли? Правильно! Перестроить дом, посадить сад и вовремя дать воспитательного поджопника близнецам. Правда, близнецы ещё только больше, чем через полгода на свет появятся. Молли лишь на прошлой неделе мужа новостью об очередном пополнении в семействе обрадовала. Так что это ещё дела грядущего. А вот домом можно и сейчас заняться. Тем более что у Артура что-то такое в планах было. Правда, он собирался всего лишь надстроить пару комнат на то, что уже есть, но у Артёма были совершенно иные планы. Незаметно погружаясь всё глубже и глубже в память Артура, выискивая нужные ему факты и вытаскивая наверх необходимые подробности жизни предыдущего владельца тела, Артём словно пересек какую-то невидимую черту. Грань. Точку невозврата. И рухнул в бурный, как горная река, поток воспоминаний, чуть не потеряв себя при этом. А может, и потеряв, потому что, спустя час после своего первого осознания себя в новом модусе, Артур Уизли, упавший на пол от нестерпимой головной боли, буквально разрывавшей на части черепную коробку, Артёмом уже не был. Справедливости ради стоит заметить, что не был он и Артуром. Ведь что есть личность человека в принципе? Совокупность привычек и предпочтений, мировоззрение, психический настрой, социокультурный опыт и знания, приобретённые в процессе взросления, общения и предметной деятельности. Так как же Артём мог продолжать оставаться самой собой, полностью впитав память Артура? Тот — маг, а он — маггл. Тот — англичанин середины двадцатого века, он — русский лихих девяностых и не менее проблемных нулевых. Возможно, Артём и мог бы избежать этого слияния, если бы не пытался проникнуть в самые глубины памяти Артура, используя её лишь как этакий интерактивный справочник. Но мастером-менталистом Артём, увы, не был и об опасностях столь глубокого погружения в чужое сознание не знал. Так из двух разумов, слившихся воедино, родился третий, как появляется новый цвет при смешении двух красок. Он мог бы именоваться Артёмом, потому что основой личности стала всё же более волевая, да и просто дольше пожившая на свете душа русского бизнесмена, но решил остановиться на нейтральном Арти. Общее сокращение для обоих имён. Именно так звали что Артёма, что Артура их возлюбленные. А ведь любовь к прекрасному полу - чуть ли не единственное, что являлось у этих двоих общим, и дало первый толчок к слиянию. Головная боль постепенно стихала. Арти поднял голову, привставая, опираясь на локоть и впервые новой личностью осматривая сарай. Нет, больше нравиться он ему не стал, благо сохранилось презрение Артёма, а не восхищение Артура, но было просто интересно посмотреть на что-то самому, а не через призму воспоминаний обоих донорских сознаний. Фактически, Арти только что родился. Химера из разумов и душ. Но переживаний по поводу собственной искусственности не было. Здравый пофигизм Артёма из разряда «я мыслю, значит существую, и пошли вы все нафиг» очень поспособствовал быстрому принятию действительности. Это в какой-то мере даже забавно было. Осознавать себя одним человеком, но точно знать, что и от кого перенял в характере и поведении от двух других. Не шизофрения, но очень интересное психологическое состояние. Главное не рассказывать никому, чтобы на опыты не пустили. Чуть освоившись и прокрутив в голове последние мысли Артёма перед слиянием, Арти признал план годным и решил приступить к его воплощению. Для начала хотя бы покинув этот не то музей маггловского хлама, не то банальный филиал свалки. Но торопиться всё же не стоило. Выглянув из двери сарая, оказавшегося скорее амбаром и бывшего для одного из его предшественников не то убежищем, не то мастерской, не то землёй обетованной, Арти хозяйским взглядом окинул доставшиеся ему в наследство от Артура владения и в очередной раз скривился. Нет, в памяти всё это было, но с тем налётом привычности и флёром безразличия, что делали многие факты незначительными. А вот взглянув, так сказать, свежим взглядом, Арти понял, что на самом деле всё ещё хуже, чем предполагал, опираясь на знания из книг, Артём. И как вообще Молли, выросшая в аристократическом поместье, ещё не бросила его, уйдя и забрав всех детей? Ах да, магический брак в лучших традициях средневековья. Тех самых, где жена — практически движимое имущество мужа. Только вот в истории, описанной Роулинг, Артур был таким рохлей, что со временем превратившаяся в бой-бабу Молли сумела загнать его под каблук и сама вертела мужем как ей вздумается. Хотя, наверное, Артур существенно деградировал ко временам канона, закопавшись в свои железяки. Потому что сейчас, при всей своей инфантильности, мужем он был с замашками заправского домостроевца. Нет, Молли он любил, причём искренне так и глубоко, всем сердцем, как говорится, что, впрочем, совсем не мешало ему относиться к жене потребительски, без особого проявления внимания и романтики. Молли. Сейчас всё было ещё не так плохо, как в фильме. И жена, теперь уже Арти, ещё не была крикливой толстухой. Вообще толстухой не была, несмотря на трое родов. Да, не худышка из разряда "доска, два соска", но так даже и лучше. Самый сок девка! Образ жены в воспоминаниях Артура и Артём, и сам Арти оценили на «пять с плюсом». Вероятно, гормональный дисбаланс настигнет её при беременности дочерью, потому как пацанов она носит легко и в форму после родов приходит быстро. Вот только замученная больно. И непривычным ведением хозяйства без помощи домовиков, и приглядом за шебутной малышнёй, и невниманием мужа, от которого помощи ждать как от козла молока, и, одновременно, чересчур активным вниманием от него же. Да-да, почему, думаете, у Уизли столько детей? Потому что правы фикрайтеры из мира Артёма: не мог Артур член в штанах держать. Либидо у него о-го-го. На зависть всем и на страх жене. Ему пятерых в ряд уложи - всех удовлетворит, и ещё полон сил останется. Молли, наверное, не раз прокляла своё решение согласиться на магический брак, при котором ни измены невозможны, ни отказать в постели мужу нельзя. То-то она никогда не возражала против Артуровых увлечений. Помните про духовное, что превалирует над физическим? Вот то-то и оно. Пока Артур ковыряется в маггловских железяках, он не пристаёт со всякими непотребствами и даёт нормально делами заниматься. Вернувшись обратно, Арти ещё немного походил по амбару, дивясь тому, сколько же здесь разнообразного хлама, не пригодного ни для чего, кроме выброса. Это на мусорку надо, а не в дом тащить. Эх, собрать бы здесь всё - и на металлолом! В принципе, почему бы и нет? Главное - проверить, чтобы чар никаких не было, а то создаст своему же (теперь своему) отделу дополнительной работы. И вперёд! Деньги лишними не бывают. Особенно у Уизли. Он бы и дольше ходил, собираясь с мыслями и копаясь в той части сознания, что досталась от Артура, если бы такая прозаическая вещь, как голод, не заставила желудок напомнить, что духовное — это замечательно, но физическое тело тоже следует кормить. Ещё раз сверившись с ассимилированной памятью и убедившись, что выдать себя ничем не должен, Арти вышел из амбара, машинально навесив на дверь несколько запирающих чар. И тут же замер, глядя на не пойми откуда взявшуюся в руке палочку, о существовании которой до этого мига как-то и не думал вообще. О как! Значит, рефлексы и моторика Артура превалируют. Это вообще замечательно. Ну-с, Нора, берегись. Арти Артур/Артём Уизли идёт.