Арти

Проводив утром Молли и детей до дороги на Оттери-Сент-Кэчпоул, с которой можно было вызвать Ночной Рыцарь, Арти помахал вслед резко стартанувшему с места и моментально скрывшемуся вдали автобусу. Теперь, оставшись в одиночестве, можно было особо не контролировать своё поведение и речь, не скрывать чем занимается и развернуться во всю ширь своих мысленных планов. Переместившись камином в Дырявый котёл, а оттуда, лениво разглядывая сонную, только начавшую просыпаться, торговую улочку, неторопливо дойдя в Гринготтс, Арти договорился о том, что проплаченная строительная бригада прибудет завтра с самого утра. Потом завернул в Министерство, подав заявление на временное отключение каминной сети, чтобы вдруг, ненароком, не стать причиной чьей-то гибели, если кому-то вздумается навестить их семейство. Ведь выхода из камина не будет, в связи с отсутствием самого этого камина, который гоблины разберут по камешку. Убедившись, что ничего не забыл, Арти вернулся обратно домой и принялся ударными темпами заполнять содержимое десяти взятых в аренду сундуков с незримым расширением всем, что требовалось сохранить. Мебелью, посудой, вещами. Причём складывалось всё не скопом, а сразу же сортировалось. На то, что можно оставить, что войдёт в интерьер обновленного жилища и займёт своё место в новой обстановке и, практически, новой жизни. На то, что можно оставить, но с оговорками или частичной переделкой. И на то, что годно только на свалку. В случае магов, правда, скорее на запчасти или переработку. Ведь, хоть репаро панацеей и не являлось, ею являлась трансфигурация. Серьёзно, это натуральный чит! Треснуло или получило скол фарфоровое блюдце? Преврати его в солонку, чернильницу, декоративную статуэтку. Во всё, на что хватит фантазии, потому что именно она, родимая, ставит границы этой отрасли магического искусства. И самое главное, в этом новом предмете ни трещины, ни скола не будет в помине. Можно превратить, даже, снова в блюдце, которое просто станет меньше в диаметре на какую-то долю миллиметра, почти не различимую невооружённым взглядом. Плюс, трансфигурация формы, без изменения структуры материала, считается условно вечной. То есть, если та же стальная иголка, которую на первом уроке трансфигурации получают из спички, рано или поздно снова станет спичкой, то, если спичку превратить, ну, скажем, в зубочистку, зубочисткой она и пробудет до конца своих дней. Когда закончится вложенный заряд магии, а при таком минимальном преобразовании гарантированы как минимум пара десятилетий, зубочистка, скорее, рассыплется в прах, ну, или опилки, но спичкой обратно так и не станет. Подобного исхода, к слову, тоже можно избежать, снабдив трансфигурированный предмет рунами стабилизации и накопителя, которые будут потихоньку подсасывать магию из окружающего пространства и восстанавливать постепенно рассеивающийся, вложенный магом при зачаровании, заряд. После нанесения рун, единственное что может разрушить предмет (исключая стороннее воздействие), это вынесение его за пределы магического пространства и лишение тем самым возможностей руны к подпитке. Да и то это случится далеко не сразу. Какой-никакой магический фон есть даже в маггловском мире, иначе магглорожденным просто неоткуда было бы брать энергию на спонтанное волшебство и маги никогда не смогли бы их отыскать. Кстати, если руну ещё и кровью своею насытить, то вообще получится сильнейший артефакт, которым смогут пользоваться исключительно кровные родственники зачарователя. Только тс-с-с-с. Кровная магия – это, по мнению Министерства, такая бяка, что заслуживает ни много, ни мало, как скорейшего заключения в Азкабан. Угу-угу, верим. И слушаемся, ага. Арестовать за применение кровной магии могут, если авроры вломятся непосредственно в момент её использования в ритуале. Нет, бывают и такие, которые несколько часов длятся, вот там опасность есть. А с рунами? Попробуй засечь конкретный момент размазывания капельки крови по руне. Минута «до», когда палец ещё не проколот и минута «после», когда кровь уже впиталась в руну, а ранка на пальце благополучно заживлена и всё, поди докажи, что здесь совершалось что-то противоправное. Особенность кровной магии в том, что она не засекается детекторами, да и никаких выявляемых в последствии следов она не оставляет. В противном случае, если бы нарушителя легко было отыскать, эту область магии может и не запретили бы. К чему это Арти всё вспоминал? Да к тому, что очень сомневался, что кто-то что-то ему сделает, пока он из разной рухляди будет мастерить в новый дом мебель и аксессуары в стиле бохо. Почему именно бохо? Потому что как раз этот стиль привлечёт меньше всего внимания к происходящим изменениям у тех, кто знаком с семейством Уизли. Что, по сути, есть бохо? Творческий беспорядок и художественно захламлённое пространство. Блеск и нищета богемы в одном флаконе. Гармония сочетания несочетающихся на первый взгляд вещей. Всё это разнообразие цветов и оттенков, смешение стилей, форм и материалов, обилие ткани, куча подушечек и пуфиков, плетёные, подвесные кресла и кресла-мешки. Антиквариат и рукоделие, соседствующие с массовой штамповкой. Вперемешку на многочисленных полочках всевозможные коллекции статуэток, ракушек, вазочек, фоторамок и разных забавных вещиц, которые обычно привозят из туристических поездок в качестве сувениров. Ничего не напоминает? Вот-вот. Всё, чем славились Уизли в каноне, разве что поданное более стильно, изысканно и с шиком. Арти готов был поспорить, что даже Молли не сразу поймёт почему довольно привычная вроде бы обстановка, получила некую изюминку, с которой интерьер комнаты больше не хочется назвать горой хлама, а, наоборот, тянет изучить поближе все нюансы и необычные дизайнерские решения. Тем более сейчас, в разгар движения хиппи у магглов, подобный стиль оформления не вызовет вопросов у знакомых известного магглолюбца Артура, особенно если Арти ещё и прикупит для алиби несколько журналов с декором и советами по дизайну интерьера. Хотя, не только для алиби. Так-то декоратор из Арти тот ещё. Он и про модные стили в курсе только потому, что одна из пассий Артёма училась на дизайнера. Так что какие-то знания, весьма обрывочные и несистематизированные, у Арти имелись, но он не был уверен, что этого будет достаточно чтобы создать действительно соответствующих стилю бохо интерьер, а не повторно захламить уже новое жилище. Поэтому очень надеялся на подспорье в виде журналов. Лучше бы, конечно, Омутом Памяти где-то разжиться, потому что в 20-е годы XXI века жизни Артёма, что журнальная, что дизайнерская индустрии были куда как развитее чем в нынешнем 1977-м. Вот так и прикидывая, что оставить как есть, а что переделать трансфигурацией во что-нибудь более интересное, Арти и перебрал всё внутренне содержание дома. С помощью магии, конечно, но всё равно быстрее, чем планировал. Впрочем, свою роль сыграло ещё и то, что, несмотря на память Артура, Арти не страдал от приступов ностальгии над каждой чашкой, шкатулкой или колдографией. Ведь все знают чем обычно заканчивается благая идея разобрать залежи ненужных вещей в чулане, на балконе или антресолях? Ага, тем, что после нескольких часов перебирания милых сердцу вещичек и томных вздохов по счастливым временам, весь хлам возвращается обратно в целости и сохранности, разве что, чуть более аккуратно разложенным. Арти же, лишённый подобных заморочек (как он сам подозревал, временно), нещадно выгребал всё подчистую, хладнокровно сортировал по нужности и недрогнувшей рукой пускал в утиль всё остальное. К вечеру, от внутреннего убранства Норы остались лишь голые стены, ещё больше обнажая всю неприглядность неказистого домишки. У Арти, от одной только мысли, что завтра это всё снесут к какой-то бабушке, настроение повышалось. Умотавшись за день так, что до постели еле дополз, Арти рухнул лицом в подушку и отрубился до утра.