Часть 15 Снег
11 декабря 2022 г., 20:02
Примечания:
Трек: «Ненавижу море» Never Get Used To People
На следующий день после Святочного бала в Большом зале за гриффиндорским столом сидели трое учеников и считали гору монет. К ним периодически подходили студенты в разных физических состояниях. Кто-то еще был навеселе и заранее пришел за антипохмельными леденцами, кто-то был в ужасном состоянии с зеленым цветом лица.
Невилл вчера ярче всех зажигал на танцполе, а сегодня он лежал на холодной столешнице рядом с Даной, Фредом и Джорджем, слезно прося дать в долг один леденец, пока бабушка не пришлет ему карманных денег.
— Держи, — вручила девушка парню зеленую карамельку, — можешь не возвращать.
— Почему? — простонал Невилл.
— Почему!? — воскликнул Джордж. — Да я готов тебе еще и доплатить. Ты разве не помнишь, как отжигал вчера?
— Нет, — протянул Невилл, — я после первой конфеты ничего не помню, только редкие вспышки сознания.
— Хах, — не удержался Фред, — ты вчера поздравил всех с Новым годом, танцевал на столе, танцевал с Макгонагалл, ну и, наконец, танцевал со Снейпом.
— Что!? — воскликнул парень с конфетой во рту. — Я танцевал со Снейпом? — как в бреду он шептал раскачиваясь взад и вперед. — Я танцевал со Снейпом, я танцевал со Снейпом, Я ТАНЦЕВАЛ СО СНЕЙПОМ.
— А что в этом такого? — задавалась вопросом Дана. — Он не был особо против, и кажется ему было весело.
— ЕМУ БЫЛО ВЕСЕЛО!? — Невилл вскочил с места и стал ходить взад и вперед, успокаивая себя.
— Мне кто-нибудь объяснит, — обвела взглядом близнецов девушка, — что тут происходит?
— Ну, как тебе сказать, — начал Джордж, — это настолько удивительно, что я даже не знаю, с чем сравнить…
— Говорящий единорог, — предложил Фред, — говорящий, летающий, изрыгающий пламя и окрас у него, как у зебры.
— Да, — согласился с братом Джордж, — вот настолько редкое явление танцующий веселый Снейп да еще и с Невиллом.
Парень тем временем сел на корточки и схватил голову руками. Дана подошла к нему, заглядывая в глаза.
— Все хорошо, — она провела по голове парня теплой рукой. По его телу пробежало приятное тепло, принося успокоение. Его больше не волновали вчерашние события, он просто хотел спать.
— Иди, — ласково обратилась девушка к нему, — иди, поспи. Обещаю, как проснешься, все будет хорошо.
Невилл осторожно встал и на негнущихся ногах отправился в свою комнату выполнять указание, данное её голосом.
— Что ты с ним сделала? — задал вопрос Джордж.
— Мне показалось, — отвечала Дана, — что еще немного, и у него случится нервный срыв. Вчера было весело, так пусть для него тот вечер тоже останется в памяти, как что-то приятное.
— Ему ведь завтра все равно все расскажут, — грустно подметил Фред.
— Ну и что, — садясь за стол, отвечала ему девушка, — зато сегодня он поспит спокойно.
Троица вновь принялась за подсчет своей прибыли. Они уже заканчивали, когда рядом с Джорджем приземлился Рон.
— Сколько? — с вопросом присел младший с зеленым цветом лица.
— Что с тобой? — спросил Джордж, разворачивая брата к себе лицом. — С кем это ты? — указывал старший на здоровый фингал под глазом и разбитую губу.
— Не важно, — отвечал ему Рон, осторожно отворачиваясь. — Сколько стоит лекарство?
Парень тяжело дышал.
— Сколько ты вчера сожрал этих конфет? — обеспокоенно подлетел к нему Фред. — Сколько, мать твою? — он тряхнул младшего, что было плохой идеей. Рон стал еще более зеленым и раздулся так, словно проглотил жабу, младший согнулся пополам и все содержимое его желудка оказалось на столе, где красивыми стопками стояли монеты.
— У него алкогольная интоксикация, — будто ничего не случилось, девушка встала из-за стола и подошла к Рону. — Он точно съел больше дюжины конфет, — сероглазая стащила младшего Уизли на каменный пол. — Вы его предупреждали о концентрации алкоголя в леденцах?
— Да, — в один голос ответили близнецы, но спустя секунду добавили, — наверное.
Рона мутило, он скулил как раненый зверь, все вокруг его глаз кружилось, во рту стоял отвратительный привкус желчи, от этого тошнило еще больше.
— Его нужно отнести в Больничное крыло и сделать промывание, — объявила Дана.
— Нельзя, — ответил ей Джордж, — его накажут и за пьянку и за драку. Разве твои конфеты не помогут?
— Он не сможет их съесть, — девушка коснулась горячего влажного лба парня. — Бедный, и как тебя так угораздило?
Дана взяла лицо Рона в обе свои ладони и стала шептать заговор на непонятном языке. От ее рук исходил приятный желтый свет, а парня постепенно переставало трясти. Спустя пару секунд Рон уснул.
— Нужно положить его на кровать, — устало проговорила девушка, — и промыть желудок.
— А деньги? — воскликнул Джордж.
Вместо ответа Фред молча перенёс их в мешок и они поспешили на выход из зала. Они оставили коробку зеленых конфет для нуждающихся в лекарстве. Их эксперимент явно вышел из-под контроля. Сколько еще студентов сейчас валяется в таком же состоянии как Рон просто потому что не рассчитали свой предел в алкоголе? От этих конфет не сразу пьянеешь, но из-за большой концентрации алкоголя в них накрывало сильно, и тогда без последствий не обойдешься.
Посовещавшись, троица отлевитировала парня не в Больничное крыло, а в его комнату. Дана сразу влила в Рона целый литр воды. Пока парня продолжало тошнить, девушка вытирала ему рот и вновь поила водой. Так продолжалось до тех пор, пока младшего Уизли не прекратило полоскать и он наконец не уснул. Цвет его лица стал просто бледным, а не зеленым, из-за чего синяки проступили более явно.
— Кто его так? — задавался вопросом Фред, укрывая брата одеялом. — Я никогда не видел его таким. Что с ним происходит?
Джордж сидел в другом углу комнаты, зарывшись в волосы руками.
— Это я виноват, — признался он, — я предложил ему бесплатно эти чертовы конфеты.
— Здесь дело не только в них, — спокойно сказала Дана.
Девушка растерла руки, наложила их на фингал Рона и снова прошептала какое-то заклинание. От ее ладоней исходил серебристый свет. Когда девушка закончила, на лице Рона не осталось ни единого синяка, и только разбитая губа напоминала о его вчерашних приключениях.
— Ты еще и целитель, — с удивлением подметил Фред, — где ты этому научилась, да еще и без палочки?
— Я ездила учиться по обмену в Японию, — ответила Дана, — там специализируются на беспалочковой магии, а лечить меня научила еще мама. Я с раннего детства довольно часто попадала в неприятности, так что это нередко спасало меня от сбитых коленок и ссадин. В Дурмстранге я стала очень часто практиковаться и изучать новые заговоры. У нас в Больничном крыле сделают всё, чтобы ты не умер, но ничего для того, чтобы облегчить боль, поэтому мне часто приходится накладывать обезболивающие заклинания, особенно на младших, им всегда достается больше всех.
— Неужели родителям плевать на своих детей? — подал голос Джордж. — Разве они не видят, что с ними происходит?
— Если ты отдаешь своего ребенка в школу, где открыто изучают темную магию, которая предполагает разрушение души и разума, будешь ли беспокоиться о синяках и ссадинах своего ребёнка? — отвечала ему девушка. — Так в нас через боль воспитывают характер, выставляют барьер от отравляющих сил тьмы. По крайней мере, они так говорят.
— Нам всем не мешало бы принять душ, — разрушил создавшееся гнетущее молчание Фред.
— Да уж, — протянула девушка, осматривая свой внешний вид. — По-моему, у вас, Уизли, какая-то странная привычка опорожнять свой желудок в моем присутствии. Что в первую нашу встречу вы блевали на полу, что сейчас ваш братец усовершенствовал мой образ, добавив в него изюминки.
— Прости его, — извинялся Фред, — он на самом деле более сдержанный.
— Да ладно, — махнула рукой она, — лучше купаться в рвоте, чем в крови.
— Позитивненько, — подметил Джордж. — Тогда сейчас в душ, а завтра мы все поделим… и спасибо тебе, — обратился он к Дане, — за то, что помогла оставить все внутренности нашего брата внутри него, ну и за то, что не дала нам нажраться дерьма в холле.
— Пожалуйста, — протянула руку девушка, подойдя к Джорджу. — Вы, Уизли, умеете произвести первое впечатление на даму.
— Этого у нас не отнять, — ухмыльнулся Фред.
***
Приближалось Рождество и многие ученики разъехались по своим семьям. Даже прибывшие студенты отправлялись домой на каникулы. Замок опустел, и лишь в библиотеке иногда собиралась небольшая группа студентов, оставшихся в Хогвартсе. — Меня уже тошнит от букв, — признался Виктор, — может сделаем перерыв? — Еще только одиннадцать, — не отрываясь от рукописи, проговорила Дана, — прервемся на обед. — А на улице снег, — вздохнул Рон, — могли бы в снежки поиграть или на санках покататься, каникулы ведь. — Я бы не отказался от свежего воздуха, — признался Гарри. Они с Роном тогда подрались на Святочном балу. Причину никто точно назвать не мог, но оба считали, что первым драку начал он сам. После отъезда Джинни Гарри попросил прощения за то, что вводил друга в заблуждение, а Рон — за то, что вел себя последние несколько дней как придурок и не разговаривал с другом, хотя Гарри предпринимал попытки помириться с рыжим. Надолго ли эта идиллия в их отношениях и сохранится ли она после возвращения младшей сестры — никто не знал. Они просто вновь стали лучшими друзьями. — Открой форточку, — отвечала Гермиона Гарри, — и будет тебе свежий воздух. — Так, — воскликнул Фред и захлопнул свою пыльную книгу, — мы сидим тут уже третий день, а единственное, что мы выяснили, так это то, что даже Пивз сюда не заглядывает в это время года. — Полностью с тобой согласен, — кивнул Джордж, — нам всем нужно выйти на улицу. Пойдемте на озеро, покатаемся на коньках. — Нет, — отрезала Дана, — нам нужно решить эту чертову загадку… Девушка не успела договорить, как Фред перекинул ее через плечо и оторвал от пола. — Решено, — удерживая трепыхающееся тело, объявил парень, — мы идем на каток. — Поставь меня, — противилась Дана, — отпусти пока не стало хуже. — Парни, нам правда надо работать, — вставила Гермиона, смотря на то, как ребята стали собирать свои вещи. — Ну же, Герми, — обратился к ней Рон, — нам всем нужен перерыв от этих книг. — Я не пойду, — топнула ножкой Грейнджер и тут же очутилась на плече Виктора Крама. — Это бунт, — воскликнул Джордж и направился к выходу из библиотеки, обгоняя всю компанию. — Безжалостный, — вздохнула Дана, болтаясь на плече у Фреда, — и беспощадный. Ребята стояли возле заснеженного озера впервые за несколько дней вдыхая свежий морозный воздух и глядя на потрясающую белизну, окружающую их. Все было густо усыпано снегом, словно белым пухом. Казалось, будто великаны устроили битву огромными подушками и распотрошили все их содержимое на голую промерзшую землю. — Ну и снега выпало в этом году! — заметил Джордж. — Вы его с собой с севера привезли? — восхищенно-вопросительно обратился он к дурмстранговцам. — Если так, тогда бы мы захватили еще и стужу, — отвечал ему Виктор. — Иначе в чем прелесть снега, если нет звенящего мороза? — В том, чтобы не отморозить себе пальцы? — боязливо предположил Джордж. — Тогда неинтересно, — отвечала ему Дана, — да и слякотно тут у вас. Промозгло. — Зато можно делать так, — Фред слепил снежок голыми руками и кинул его в девушку. — Ты уверен, — начала Дана, склоняясь над землей, катая большой комок снега, — что хочешь начать войну, в которой не сможешь победить? Девушка скатала приличный ком, щелчком пальцев размножила его на много маленьких и начала бомбардировку несчастного юноши, который пытался скрыться от вездесущих снежков. Это было начало снежной битвы. Каждый был сам за себя. Кто-то прятался за деревьями и наносил удары из укрытия, кто-то воевал в открытом поле, достойно принимая ранения от снежных пуль. Под гнетом ударов Дана выбежала на лед, спасаясь от комков снега брошенных ей вслед, и рванула от берега. Послышался треск и все замерли — девичья фигура в бушлате ушла под воду. Все ребята ринулись к озеру, снежная битва прекратилась. Они остановились на берегу, боясь провалиться под лед. Только Фред дернулся вперед, наступая на кромку льда, занесенную снегом. — Она сейчас выплывет, — останавливая Фреда, сказал Крам, — она хорошо плавает. Прошло несколько секунд, но голова Даны так и не показалась, и оба парня ринулись на лед. — Где она? — крикнул Виктор, снимая с себя тяжелый бушлат и осторожно шагая вперед. Лунка, куда угодила Дана, куда-то исчезла и перед парнями было чистое снежное поле. — Твою мать, — Фред достал свою палочку и одним взмахом пробил толстую корку льда. Парень нырнул в образовавшуюся трещину. Темная ледяная вода впилась в его кожу множеством мелких иголок, выбивая воздух из легких. Чьи-то сильные руки вытащили его из этой ледяной темноты на свет. Виктор оттащил парня от лунки и сам нырнул в озеро. Фред быстро пришел в себя и наложил на тело согревающие чары. «Где же она?» — в его голове крутился только этот вопрос. На берегу, в ужасе от происходящего, продолжали стоять Гермиона, Гарри, Рон и Джордж. — Почему она не всплыла? — задавался вопросом Гарри. — Не знаю, — отвечала ему Гермиона, — она уже слишком долго под водой… Через несколько секунд на лед вынырнул Крам. — Я не могу ее найти, — признался парень, — в воде слишком темно… Не дослушав до конца, Фред нырнул в воду. Вдруг раздался сильный треск и большая волна выбросила парней на берег. Гермиона тотчас вздрогнула от жуткого холода, вся ее одежда была насквозь мокрая, а в волосах застыли сосульки. Девушка приподнялась на локтях. — Дана! — позвала она лежащую в десяти метрах от нее подругу. Гриффиндорка поднялась на ноги, ломая застывшую корку снега, и двинулась вперед. — Дана, — Гермиона коснулась холодной кожи девушки, — Дана! Нет! Она лежала на спине, без бушлата, в своей выходной магловской одежде. Грейнджер попыталась перевернуть ее на бок, но подруга примерзла одеждой к земле. — Нет! — рыдала Гермиона. — Палочка, — девушка шарила по карманам, — где моя палочка? — Дана! — услышала гриффиндорка голос Фреда, его лицо было в ссадинах. Он сразу кинулся к девушке на земле. — Что с ней? — Я не знаю, — рыдала Гермиона, — она холодная… Как только пальцы Фреда коснулись кожи Даны, она открыла свои серо-голубые глаза. После этого тела гриффиндорцев откинуло в разные стороны на метр от девушки. Все тело Даны вспыхнуло синим пламенем. Она как марионетка поднялась на ноги, будто невидимая сила дергала за ниточки. Вся одежда на ней сгорела. Дана стояла как сломанная кукла, объятая пламенем, которое не наносит ей вреда — можно сказать, она сама была пламенем. Ее волосы на голове превратились во всполохи огня и, мерцая, поднимались вверх. Кожа ее была такой же белой, как обычно. Затем на этой бледной коже, будто кто-то стал невидимым клинком вырезать древние руны. Рот девушки исказил оскал и она стала шептать не своим голосом молитву, просьбу, заклятье, призыв — сложно было сказать, что именно это было. Все ее тело покрылось письменами, из порезов выступила кровь. Она стекала по обнаженной коже и капала на белый снег. Девушка выпрямилась, расставила руки в стороны, словно приглашая упасть в ее объятья. Дана открыла челюсть так, что уголки ее рта треснули, оскал стал шире, и из ран хлынула кровь. Девушка, словно демон, явившийся из преисподней, стояла на снегу, окропляя его своей кровью и шепча множеством голосов молитву темному властелину. Дана неестественно повернула голову в сторону Гермионы, продолжая шептать. Горло Грейнджер сдавила невидимая хватка, она не могла пошевелиться от ужаса, что происходил на ее глазах. — НЕТ! — воскликнул Виктор. Его одежда была вся изорвана, а тело покрывали ссадины. Демоница перевела свой взгляд с Гермионы на парня и невидимой хваткой стиснула горло юноши, поднимая его в воздух. Крам взлетел на метр от земли, беспомощно дергая ногами. — Дана, — позвала девушку Гермиона. — Дана! ДАНА! Демон не двигался, продолжал улыбаться и крепче сдавливать горло парня. — Сестра, — прохрипел Виктор, — вернись… на свет… пожалуйста… — Света нет, — множеством голосов вещала девушка. Затем пламя вокруг ее тела начало медленно гаснуть. Дана опустила руки, вместе с этим отпуская брата на землю. Ее тело шатало, она вцепилась ногтями в кожу, царапая себя, нарушая тем самым рисунок рун. Из ее рта вырвался нечеловеческий крик, будто многоголосый хор в едином порыве кричал от невыносимой боли, но девушка продолжала рвать на себе кожу. Ее плечи накрыла чья-то теплая куртка, и Дана рухнула в объятья Фреда. Крики превратились в один жалобный вопль отчаяния. Студенты бежали по каменным коридорам к Больничному крылу. Фред нес на руках окровавленное тело девушки, завернутое в плащ, трансфигурированный Крамом из куртки старшего близнеца. — Мадам Помфри, — воскликнула Гермиона, забегая в больничную палату, — помогите! Медиведьма Хогвартса сразу же забрала Дану, оставив всех ребят за дверью. — Я весь в ее крови, — спустя несколько минут отстраненно и тихо сказал Фред, осматривая себя. — Я снова весь в ее крови… Спустя полчаса, когда ребята упросили хоть на пять минут впустить их к девушке, все сгрудились вокруг больничной койки, на которой вновь лежала Дана, только на этот раз все ее тело покрывали белые бинты, а на уголки рта были наложены компрессы. Она спала. — Мне пришлось доложить о случившемся Дамблдору, — шепотом сказала мадам Помфри. — Он крайне обеспокоен и хочет поговорить со всеми вами, — она обвела глазами Гермиону, Фреда, Виктора, Джорджа, Рона и Гарри. — Как она? — будто не слышав женщину, спросил ее Фред. — Сейчас она стабильна, — понимающе кивнула женщина, — но это страшное проклятье, и я не знаю его последствий. — Мне можно остаться с ней? — обратился с просьбой парень. — До комендантского часа — конечно… — Нет, — перебил ее Фред, — могу я с ней остаться на всю ночь? Пожалуйста. Мадам посмотрела на бледного, грязного, потряхивающегося от переживаний за девушку парня, и ее сердце дрогнуло: — Я поговорю с профессором Макгонагалл, но если вас вызовет директор, то вы отправитесь к нему в кабинет. — Спасибо, — благодарно кивнул юноша, — я вас не побеспокою. — Только вам следовало бы успокоиться, я принесу зелье, — посоветовала женщина и вышла из палаты, оставив ребят одних. — Мы побудем тут, — положив руку на плечо Фреда, сказала Гермиона, — можешь быстро сбегать в душ. Она навряд ли сейчас придет в себя, а тебе правда стоит привести себя в порядок. — Ты права, — согласился с ней парень, — я быстро. Он поцеловал в лоб Дану, напоследок погладив ее щеку, выпил зелье от мадам Помфри и умчался прочь. Девушка так и не пришла в себя. Фред провел около ее постели несколько часов. Ребята уже разошлись по своим комнатам, только Виктор остался дежурить вместе с ним, несмотря на возмущения мадам Помфри. Он тоже ненадолго уходил на корабль. Крам принес стул и поставил его с другой стороны кровати. Сейчас он слегка сопел, уронив голову себе на грудь, а Фред продолжал смотреть на лицо девушки. Смотрел, как подрагивают ее веки, как она слегка хмурится во сне. Он поправлял компрессы на уголках ее рта, когда они слегка сползали. Фред задавался кучей вопросов, но сейчас ему важно было быть здесь, с ней, держать ее за руку и быть рядом, когда она очнется. Стрелки часов указывали на отметку четыре утра, когда веки Даны дернулись и она открыла глаза. — Привет, — тихо и очень ласково окликнул ее Фред с заметным облегчением в голосе. — Как ты, снежинка? — Солнце, — обращаясь к нему, так же ласково прошептала девушка, — мне холодно… Не успела она договорить предложение, как девушку накрыло еще одно одеяло. Фред заботливо подоткнул ткань, стараясь сильно не задеть тело девушки. — Спасибо, — поблагодарила его Дана. — Солнце… я все объясню… — Тшш, — успокаивал ее парень, — потом. Мы все с тобой обсудим потом. Ты ни в чем не виновата. Сейчас тебе нужно отдыхать. Виктор всхрапнул, привлекая к себе внимание влюбленных. — Как ребята? С вами все хорошо? — взволнованно спросила Дана. — Я ничего не помню... — Все в порядке, — чуть сжимая её ладонь, успокаивал девушку Фред. Несколько минут они смотрели друг на друга в полной тишине. Глаза девушки были полны ужаса и раскаяния, а глаза парня выражали всю нежность любви. — Мне страшно, — на глаза Даны навернулись слезы. — Ты можешь обнять меня? — Конечно, — Фред встал со своего места и Дана подвинулась на кровати. Он лег рядом с ней, уложив ее голову себе на грудь, целуя волосы и успокаивая. — Я рядом, я всегда буду рядом, ты не одна, — Фред нежно прижимал тело девушки к себе, — все хорошо, — когда дыхание Даны выровнялось, парень нежно коснулся губами ее лба. — Я спасу тебя. Обещаю. Так он и уснул, обнимая девичье тело. В восемь утра его разбудила чья-то рука, что слегка трясла его за плечо. Открыв глаза, он первым делом увидел белую бороду. — Директор, — встрепенулся Фред, бережно выпуская из объятий Дану и вставая на ноги. — Доброе утро, — улыбнулся старик. Он коснулся палочкой Виктора и тот сразу же проснулся. — Мне нужно поговорить с Даной, — начал Дамблдор, — а вы пока можете сходить на завтрак. Я слышал, сегодня прекрасная овсяная каша на молоке. — Но директор, — обратился к нему Крам. — Я обещаю не изматывать девушку вопросами, — он перевел взгляд на Виктора. — Тут не Дурмстранг, мы ценим комфорт учащихся. — Тогда вам стоит пересмотреть температурный режим, — подала голос Дана, — каменные стены плохо держат тепло. Дамблдор добродушно улыбнулся, рассматривая заспанную девушку. — Ступайте, — обратился к парням старик, — вы сможете навестить ее после завтрака. Когда тихо ворчащие юноши наконец ушли, Дамблдор продолжил: — Как давно? — всего один вопрос, а сколько смысла он нес для Даны. — С двух лет, — честно призналась девушка. — Мне жаль, — развел руками директор. — Вы слишком юны для такого. — Не нужно, правда не нужно. Я не выношу жалости, — поморщилась девушка. — Я справляюсь с этим. Такого больше не повторится, — она попыталась присесть на кровати, но ее тело отказывалось слушаться. — Простите меня, директор Дамблдор. Я потеряла контроль. Из-за меня могли пострадать ваши ученики. Мне очень жаль. Дамблдор присел на стул рядом с кроватью Даны и успокаивающе похлопал по ее руке. — Все хорошо, — начал он, — я уверен, вы не желали никому зла, наоборот, ваше стремление всех защитить просто поразительно, но кто защитит вас? — Извините? — непонимающе моргнула девушка. — Он знает? Мистер Уизли? — поинтересовался Дамблдор. — Нет, — призналась девушка, отворачивая голову от собеседника, — я не хотела отягощать его жизнь собой. Пусть для него это будет просто роман с иностранной студенткой. Но этот случай все подпортил… я не могу ему сказать… он заслуживает лучшего, чем девушка с проклятой душой. Я знаю, что это эгоизм с моей стороны… — Я вижу перед собой удивительную юную леди, — продолжил старик, — которая заслуживает счастья любить и быть любимой. Скажите ему, я уверен, он вас не разочарует. Дамблдор еще раз коснулся руки Даны, его блестящие глаза встретились с её глазами, таящими в себе много боли и потерь. После чего он встал и покинул Больничное крыло, оставив девушку наедине со своими мыслями.
