Просто

Так-то, конечно, в деревне все этим занимаются. Особенно у кого скотина. Корова, там, к примеру, или свиньи. Да и просто так, по-соседски. Но между Михой и его новым соседом, купившим недавно баб Люсин дом, безобидное вроде бы дело приобрело размах боевых действий. Вообще, если подумать, Миха сам это начал, пусть и не специально. Зеленушка у него весной в теплице хорошо так заколосилась. Он ещё салату понасадил чёт много тогда, пожадничал что ли от недостатка витаминов после долгой зимы. Ну, он возьми да и предложи салатных листьев соседу — тот как раз недавно въехал, пару месяцев как. А сосед возьми да и согласись. Мишка настриг ему полный таз. — Вот, — вручил, — тебе много надо. Сосед, до того лучезарно улыбающийся, резко помрачнел. Так Миша понял, что ляпнул что-то не то. — Это что же, по-твоему, — прищурился сосед, — мне зелень жрать положено? Ты на что намекаешь, на бока мои? А Миха ни на что и не намекал вовсе. Просто подслушал ненароком, как сосед баб Зине жалуется, мол, зелень у него плохо растёт. И видел, что любит он по утрам с огромной стеклянной миской выйти на террасу, и там, счастливо щурясь на весеннее солнышко, хрустеть овощным салатом с разной травой и дорогущими идеально алыми помидорками (видел Мишка такие в городе — проклял буржуев последними словами). Ну не умел Мишка свои мысли до людей доносить, чтобы оно понятно было. Хотел-то как лучше. Кто ж знал, что сосед так за бока свои переживает. Нормальные бока, на самом деле, так бы взял их иии Короче. Психанул Мишка тогда чёт. Он тут со всей душой, а ему вот такое, понимаешь, да? Вывалил зелень соседу на стол и ушёл, злобно топая сапогами, чтобы грязь с них ошмётками опала на пол в просторных соседских сенцах. Попыхтел денёк, да вроде отпустило. И сосед тоже как будто ни сном ни духом: улыбается, как и раньше, салаты свои ест, наверняка с Михиной зеленью. А потом, сука, щавель принёс. Всю гряду баб Люсину — а она у неё длинная была — подчистую косой скосил. — Это, — говорит, — тебе. Такой же кислый, как твоя рожа. И бровкой ещё, нахально так: эть. А Мише, если в душу плюнуть, он терпеть не станет. Свербело у него, конечно, сильно, но проявил чудеса здравомыслия, выждал немножко и приволок соседу охапку редиски. Старой и вялой, уже в цвет пошла. Вручил, как букет звезде после концерта. — Андрей, держи хуй бодрей, — посоветовал. Соседа, кстати, Андреем звали. А из щавеля Миха щей себе наварил с крапивой. Ел, пока не скисло. И наморозил впрок. Ну не пропадать же добру? Андрей затаился поначалу. Но скоро огурцы пошли. И как он только вырастил таких лосей? При его-то любви к салатам, он их в завязи должен был подъедать. Однако к Михиной двери Андрей приволок три с горкой ведра огурцов-переростков: — Вот, решил, что тебе нужнее. Когда ещё такой размер увидишь! Лицо притом сделал вроде бы серьёзное, но того и гляди от злорадства треснет. Мишка, разумеется, в долгу не остался. Потому что, где огурцы, там, глядишь, и кабачки. А у кабачков-то размер побольше будет. О чём он соседу и доложил, сгружая с плеча мешок на тропинку. Андрей принёс крыжовник. Кислый до судорог в челюсти. Аж денег деревенским ребятишкам заплатил, чтоб они ему весь куст обобрали. Ну чё, у Миши рецепт варенья был, от бабки ещё. Вечерком чайку на улице выпить, а заодно и соседа позлить поди плохо. Миха принёс яблоки. Антоновка. Само собой, все незрелые, с битыми бочкАми. Радовался, пока с соседского участка пирожковым духом не потянуло. Дальше была картошка. Зелёная, рубленная лопатой или мелкая, как горох. Мишка её баб Зине отдал, скотину кормить, как и огурцы до этого. И хотя подустал он порядком от этих козней, но через недельку, рано утром, пока сосед ещё спал, сгрузил у его калитки четыре тачки кукурузы. — Это что?! — шипел Андрей, потрясая початком перед Мишиным лицом. — Кукуруза, — хмыкнул Мишка. — У Ивана Кузина большая кукурузина. Андрей вдруг переменился в лице. — В печёнках у меня эта флора! — заорал он и сделался пунцовым, как маков цвет. — Я её тебе щас в жопу засуну! И тут Миша понял, что надо бежать. Международный конфликт перешёл в острую фазу. * Мишка быстро подымил на крыльце, ёжась и жалея, что не накинул телогрейку: сентябрь в этом году выдался мягким и ласковым, как лето, но по утрам всё равно было по-осеннему зябко. Заскочил обратно в избу, вдохнул тепла. — Пирогов сегодня поставлю. С яблоками. Будешь? — Андрей улыбнулся ему, щедро намазывая на хлеб крыжовенное варенье. — А то. — Мишка сел за стол и налил заварки в чашку. — Хоть бы штаны надел, — фыркнул Андрей. — Ты сам-то в трусах сидишь. — Мои хоть без дыр. — Не нравится, не смотри! — начал было закипать Мишка. — Нравится. Без трусов, — хитро зыркнул Андрей. — А трусы мы тебе новые купим, когда в город поедем. Ага? — Ага, — тут же счастливо сдулся Мишка. — Вместе? — А то, — улыбнулся Андрей. — Ты теперь от меня не избавишься, даже не надейся. — Хорошо, — разулыбался в ответ Миша. — Но на всякий случай я там ещё тыкву припас.