Просто

— И чё, как? Андрей вальяжно привалился к заборному столбу и отщипнул зубами кусочек молодого щавеля. Мишка воткнул лопату в уже наполовину вырытую траншею — скрытый от глаз мелкий камень с противным звуком прочертил металл. — Вашими молитвами. Он распрямил уставшую спину, прислушиваясь к хрусту позвонков, и поморщился. Да уж, копать землю под фундамент, пусть даже и крошечной баньки, это вам не грядки вскапывать, с их податливой почвой. Андрей выкинул щавелевый лист, сунул руки в карманы штанов и подошёл к Мишке. — Слушай, ну серьёзно, Мих, далась тебе эта баня! Ну ладно, не хочешь ты в моей париться, свою-то старую почему отказываешься чинить? — По кочану, — огрызнулся Мишка. — Тебе-то какое дело? Андрей закаменел плечами. Что обидно — это даже Мише понятно. Только вместо извинений Миша поплевал на ладони и снова взялся за лопату. — Я в город еду, — сообщил Андрей после недолгого молчания. — Тебе надо что-то? А голос почужевший такой, что забыть бы про всё и закопать эту сраную траншею. Мишка покрепче сжал черенок и помотал головой. Не надо ему в этом вашем городе нихуя. — Как хочешь. — Андрей пошёл было прочь, но остановился. — Спину ведь сорвёшь, дурак, — сказал со вздохом. — Не говори потом, что я тебя не предупреждал. * Траншея была готова к обеду. Миша без охоты похлебал крапивных щей, заботливо оставленных для него на тёплой печи. Андрей, конечно, ещё не вернулся. Заботится он, ага! Мишка отодвинул от себя тарелку. Вялые тряпочки варёных крапивных листов колыхнулись в прозрачном бульоне: забелить сметаной он забыл. Чёртова баня раздражала до зуда под кожей. Быстрее бы разделаться с ней. А значит, надо перетаскать из сарая старые доски, мешки с цементом и собрать опалубку, чтобы завтра начать лить с самого утра. Мишка отодвинул стул, громко скрежеща ножками, и вылез из-за стола. В сарае споткнулся о поддон со свежекупленными мешками смеси, с наслаждением пнул его сапогом, а после с тяжким вздохом потянул к себе мешок. Блядская смесь весила тонну. Миха поволок её к тачке, проклиная баню, город, деревню, щавель, крапиву, мусор под ногами, дырку на правом носке и Андреевы пироги. И на третьем мешке это случилось. Мишка наклонился, чтобы положить его в тачку, а выпрямиться обратно уже не смог. Смог только заорать матом, хватаясь рукой за поясницу и пугая соседских собак, лай которых эстафетной палочкой поскакал на другой конец деревни. Когда собачий лай стих, а Миша добрался до койки, у бывшего баб Люсиного дома загудела и остановилась машина. Мишка с тоской посмотрел на матрас. Может, пронесёт, и обиженный утренним разговором Андрей останется у себя и не узнает о позорной Мишиной неудаче? Однако очень скоро Андрей затопал в крыльце. В поисках спасения Мишка, подвывая от боли, пробрался на кухню и спрятался в углу за буфетом. — Мих? — позвал Андрей, заглянул в дверь кухни и позвал ещё раз: — Мих, ты дома? Мишка сжал челюсти и героически смолчал, а когда Андрей прошёл дальше, метнулся кабанчиком к выходу, тем же самым кабанчиком страдальчески повизгивая. Вывалился через заднюю дверь в сарай, споткнулся о тот же поддон, выбрался на волю и опять услышал голос Андрея. — Миш, это ты там? Мишка схватился за поясницу и припустил — в меру своих возможностей — к старой бане. И лишь когда взялся за широкую крашеную ручку, вспомнил о единственном недостатке своей тёплой старушки. Слишком низкая дверь. Мишка выдохнул и ещё сильнее согнул и без того согнутую спину... Собаки ожидаемо залаяли снова. Подлые псины. Мишка застрял в дверях, не в силах пройти внутрь и без возможности разогнуться. Всё, на что оказался способен его измученный организм — со стоном встать на четвереньки. — Мих, ты чего? — раздалось сверху. Позорище какое. — А ты сам, блядь, не видишь? — кинулся защищаться Мишка. Он на пробу осторожно приподнял колено и начал медленно выползать из дверного проёма. — Спина? — догадался Андрей. Мишка ему не ответил. Сопел и пятился. Андрей вскипел. — Миша, чё за хуйня?! Сначала баня эта твоя ебучая, теперь убегаешь! Чё происходит? — Это я убегаю?! — не выдержал Мишка и заорал в муравьёв, снующих перед лицом. — Это ты в город уезжать собрался! Думаешь, я не знаю, что тебя на работу позвали? А я слышал, как ты по телефону!.. А потом: «Миша, зачем тебе эта баня, ходи в мою!» Ага, щас! Не нужна мне твоя баня, я свою, блядь, построю, новую! И ты мне нахер не нужен, вали в свой город и не пизди мне тут про баню! И про всё остальное тоже!.. Мишка выдохся и замолчал. Спину прошило свежей болью. Андрей присел перед ним на корточки: — Так. А ну-ка, пойдём домой, мой четвероногий друг. * Шарф из псячьей шерсти, начёсанной баб Зиной из незаконно мохнатой псицы Бурёнки, терпеливо обнимал Мишкину многострадальную спину. Было стыдно, поэтому Мишка повернул голову к стене, когда услышал шаги. — Готова наша баня, — сказал Андрей, как-то по-особенному выделив слово «наша». — Пойдём, погреем тебя. Старая баб Люсина баня пахла вениками, травой и уютным жаром. Мишка с кряхтением улёгся на живот. Сколько раз они парились здесь вдвоём, совершенно не стесняясь друг друга? А вот сейчас Андрей замотан в полотенце. Видно, намечается разговор. Но Андрей заговорил с ним лишь когда пришло время браться за веник. — Давай, Мих, полечим тебя. И с подозрительным злорадством приземлил этот самый веник на Мишкину задницу. Мишка возмутился: — Эй, у меня спина болит, а не жопа! — У тебя спина, Миш, из-за головы твоей дурной болит. Но по голове бить нельзя — вдруг совсем мозги повылетают? Поэтому придётся мысли в твою голову вкладывать через филей, — ответил Андрей и повторил берёзовый шлепок, так, что Мишка охнул. — Ты если бы словами у меня спросил, а не морозился, я бы тебе ответил... что в город я не собираюсь, а от той работы отказался. Меня и моя устраивает... Интернет, правда, для неё пошустрее бы нужен, так я это дело решу, — с перерывами на взмахи веником продолжал Андрей. — Но ты, дурья башка, по-человечески не умеешь, только вот так, по-собачьи! Он фыркнул, видимо, осознав двусмысленность сказанного, и опустил веник. Мишка почувствовал, как внутри разливается тепло. То ли от бани, то ли от Андреева веника, то ли от его же слов, то ли от того, что наконец отступила боль. Он притёрся с наслаждением к гладкости полка и заметил краем глаза, что Андрей снимает с себя полотенце. И подумал, что ну её, эту новую баню. Лучше уж он в ванной ремонт сделает, а то что там? Душ да толчок. А он ванну купит. Большую такую. Чтоб на двоих хватило.