Клубника творит чудеса

Феликс не мог налюбоваться своим отражением. Благодаря строгой диете и изнурительным тренировкам на месте пухлых щечек образовались скулы, губы блестели в солнечных лучах, глаза счастливо сияли. По-другому быть и не могло: Хенджин на что-то обиделся и не разговаривал с ним, отчего младший каждый день заставлял себя ревновать, слыша тяжелые вздохи, ощущая на себе темный взгляд, игнорируя совесть. «Сегодняшней жертвой станет наш дорогой лидер. Мне даже будет приятно. У него красивое лицо и крепкие мускулы» – думал Феликс, беря в рот палец, закатывая глаза. Нравилось ли ему чувствовать себя развратным изменщиком? Определенно. Каждый вечер в ду́ше он надрачивал свой член, представляя, насколько сильно Хенджин ревнует и каким грубым будет, когда терпение лопнет. Вынув изо рта палец и взглянув в зеркало, Ли дернулся. Хван бесшумно зашел в комнату, сделал вид, что ничего такого не заметил, взял со стола наушники и так же тихо вышел. Ребята договорились поехать в недавно открывшийся супермаркет, а потом собраться на одной территории и сыграть в мафию. Чонину были нужны горшки для цветов, так как рассаду он планировал грандиозную и уже успел оттоптать листы папоротнику, которому было тесно соседствовать с другими зелеными друзьями макнэ. Сынмину – чипсы, обязательно разные, которые он бы разложил в пять мисок перед просмотром сериала. Хана одолела жажда, которую можно было утолить, по его словам, исключительно энергетиками. Чанбину зашел шампунь из рекламы с ароматом угля, зеркальных небоскребов и харизмы Дикаприо, мужскую уходовую косметику примерно с такими экстрактами выпускают. Минхо хотел купить семейные трусы с гульфиком в виде слоника, да и корм для котов заканчивался. Чан пожелал поехать за компанию, пошутив, что приобретет для каждого «бездомного ребенка» поводок, потому что парни «часто не слушаются и раздражают папочку». Хенджин не сказал Феликсу, что нужно в супермаркете ему, так как между ними затянулся бойкот, никак не дающий трещину. У Феликса созрел план, провернуть который представлялось возможным, только притворившись заболевшим и убедительно симулируя. Ли не заметил, как прошло полчаса, и мемберы начали один за другим заходить в помещение, желая скорейшего выздоровления и спрашивая, не нужно ли что-то купить Феликсу. Чан подошел к стеклянному столику рядом с диваном, на котором расположился заболевший, взял одну из крупных ягод клубники из хрустальной вазы и хотел было отправить в рот, как Ли вскинул руку, смотря в смеющиеся глаза. Боковым зрением он видел, что Хенджин наблюдает за ним. – Это самая большая и красивая ягода из всех. Неужели ты не оставишь ее мне, тем более, когда я болею? – блондин надул пухлые губы, смотря на лидера снизу вверх. Парень опешил, поглядывая на вазу, по всей видимости, оценивая размер и оттенок остальных ягод. – Мне кажется, они все одинаковые. Но раз уж ты действительно хочешь эту, так уж и быть. В любом случае, тебе сейчас необходимы витамины. Когда Чан сделал шаг вперед, поднося клубнику к губам младшего, Феликс внутренне ликовал. Чувствуя горячую пульсацию внизу живота, Феликс вскинул подбородок, разомкнул губы и прикрыл глаза. Кисло-сладкий вкус нежной мякоти начал обволакивать язык, пару капель стекали по подбородку, и в комнате почему-то стало очень тихо. Когда Ли открыл глаза, все парни пялились на него. – У тебя так соблазнительно вышло! – воскликнул Джисон. – Где такому научился? Феликс бросил томный взгляд на Хана. – Воображение помогает… – Черт! – выпалил Хенджин, привлекая всеобщее внимание. – Тренер написал, что сможет сегодня в два. Ребят, не смогу поехать с вами, как бы мне того не хотелось! Все кроме Ли разочарованно вздохнули. Блондин ощутил раскатывающиеся по паху волны возбуждения. Он понял, что Хван наврал, чтобы остаться с ним наедине. – Выздоравливай, Ликс! – бросил на прощание Чанбин. – Будь здоров, цыпленок! – крикнул Сынмин. Когда дверь за парнями закрылась, а ключ повернулся в замочной скважине, Феликс сглотнул. Хенджин вальяжно подходил к дивану, сверля убийственным взглядом. – Ты меня разозлил. Наклонившись к столику, берет ягоду клубники. Медленно подходит к напуганному парню, подносит к блестящим губам. – Аккуратно и мягко зажми губами. Если на мякоти появятся следы зубов, или если ты посмеешь притронуться ко мне, я уеду и ты сойдешь с ума от желания в одиночестве. Феликс не смеет поднять глаз: весь стыд, который должен был мучать на протяжении двух месяцев, накрыл с головой. Он послушно открывает рот и обхватывает ягоду губами. Хенджин вжимает трясущееся от возбуждения тело в спинку дивана, целует за ушком и пробирается руками под футболку. Стянув с Феликса ненужную вещь, Хван медленно спускается нежными поцелуями к ключицам. – Что ты представлял, когда позволил Чану накормить себя клубникой? Ах да, ты не можешь ответить. Приблизившись к груди, Хенджин втягивает в рот розовый сосок, руками сжимая бедра парня. Феликс ощущает, как пульсация внизу живота усиливается и глухо стонет. Колено Хвана почти упирается в его стояк, а сам брюнет не перестает ласкать чувствительные соски, которые наверняка будут болеть после страстного секса. Феликс забывается, растворяясь в блаженстве, чуть не прикусывает клубнику. Оторвавшись от груди парня, Хенджин поднимает полный похоти и гнева взгляд. – Согласен с тем, что тебя пора наказать, малыш Ликси? Ли кажется, что он вот-вот взорвется от нахлынувшего возбуждения. Он поспешно кивает, боясь перечить Хвану. Хенджин ухмыляется и надавливает на член своего парня. Ли боится опустить голову, но почти уверен, что через серые штаны проступила естественная смазка. Хван сползает на пол, устраивается между чужих ног, стягивает штаны и белье с младшего. Упираясь животом на диван, кладет локоть правой руки на бедро Ли, обхватывая ладонью твердый член. Большим пальцем размазывает предэякулят, дует на розовую головку. Феликс всхлипывает, не может расслабиться из-за необходимости контролировать себя. Хенджин сплевывает на член, проводит рукой вверх-вниз и облизывает головку круговым движением. Ли стонет, сжимая кулаки. Безумно хочется прикоснуться к черным прядям, широким плечам и нежной коже. Брюнет водит по головке открытым ртом, высовывает язык и бьет по нему членом, дразня и больше распаляя. Лизнув головку, берет член в рот до середины. Феликс хнычет, подносит руку к своим губам и извлекает изо рта клубнику, отбрасывает в другой конец комнаты. Хенджин вскидывает голову, встречаясь взглядом с Ли. – Я тебе разрешал это делать? Феликса трясет. Кажется, он никогда не испытывал такого возбуждения. Член дергается, предэякулят вытекает с новой силой. Ему хочется, чтобы Хван продолжил, но вместе с тем он мечтает о нежном поцелуе, крепких объятиях и прощении старшего. С щеки скатывается слеза, парень опускает взгляд на свой орган, имеющий наглость жить отдельной жизнью. От переизбытка чувств Ли заводится сильнее. – За несколько секунд передал лицом всю палитру эмоций. Ты такой горячий. И сладкий. Хенджин приближается к члену, целует и одновременно лижет, будто головка это губы. Дразнит кончиком языка уретру, обхватывает головку губами. – Хенджин, я сейчас кончу, – пискнул Феликс. Хван надрачивает член у основания, насаживается ртом и совершает пару толчков. Ли содрогается и обильно кончает парню в рот. Выравнивая дыхание и пытаясь сфокусировать взгляд, Феликс слышит удаляющиеся шаги, сразу догадываясь, что старший пошел справляться со стояком самостоятельно. Феликс вспоминает жесткость во взгляде черных глаз, властность в движениях, страстность парня, снова возбуждаясь. Член опять налился кровью. Ли облизывается, пальцами левой руки сжимает свой сосок, правой рукой начиная медленно дрочить. – Какой же ты ненасытный, – выдыхает вернувшийся Хенджин. Феликс распахивает глаза, снова замечая потемневший взор. – Ненасытный, бессовестный, непослушный мальчик. Ли видел, как взгляд Хвана становился все хищнее. Старший тяжело дышал. – Я хочу тебя, – слабо проговаривает Ли, срываясь на стон. – Ты не получишь мой член. Хенджин быстро стягивает с себя штаны и просторную футболку. Член старшего почти прижимается к животу, сочится смазкой. Феликс хочет почувствовать его в себе. – Иди ко мне, кукленок, ложись на ковер. Сдаваясь, Ли смотрит на потолок, кажущийся далеким и плывущим. Хван переворачивает его на живот как настоящую куклу, превосходит в размерах и силе. Ощущая дыхание около своих ягодиц, Феликс сжимается. По спине, острым плечам и загривку пробегают мурашки. – Не сжимайся, сладкий малыш. Я буду нежным, хоть ты этого и не заслуживаешь. Хенджин раздвинул половинки в стороны, прикоснулся языком к гладкому колечку мышц. Ли выгнулся и тонко простонал. Старший дал подушку очень кстати, потому что что-нибудь надо было сжать маленькими руками. Хван засосал кожу, создавая вакуум, с чмоком отпустил, а Феликс шире расставил ноги. Хенджин проник глубже, добавив один палец. Найдя нужную точку, выбивая стоны, становящиеся громче с каждым интенсивным движением, Хенджин не переставал ласку языком. Ли покачивал попкой, представляя, как насаживается на красивый длинный член, на котором ветвились и синели вены. – Черт… Будь мой язык длиннее, я бы довел тебя до пика очень грубой лаской. Хенджин звонко шлепнул, Феликс вскрикнул и поджал пальцы на ногах. Где-то в подсознании он понимал, что не нужно было заставлять Джинни нервничать и провоцировать его ревность. Мысль обрывается, потому что Хенджин подхватывает младшего на руки и садится с ним на диван. Феликс мысленно молит о снисхождении Хвана, чтобы тот не развернул его к себе спиной, чтобы иметь возможность положить руки на широкие плечи, целовать и быть ближе. Хван направил член к дырочке, но не вошел. – Почему ты всегда хочешь быть таким дрянным? Губы приблизились к тонкой кожи шеи Феликса. – Ты на что-то обиделся, перестал давать тепло и заботу, я решил ответить тем же, только с перчинкой ревности. Признание Ли сопровождалось тихими всхлипами и подергиваниями телом. Он хотел Хенджина, возбуждение становилось болезненным, поэтому юлить и извергать сарказм совершенно не было желания. – Это все из-за ответов, которые ты дал на вопросы от стэй для того видео. Ты сказал, что больше всего хотел бы заботиться о Чанбине, что ты больше любишь обниматься с ним, что только он для тебя – авторитет! Феликс заглянул в потемневшие глаза, ощущая упирающуюся в анус головку. – Ты знаешь, нам нельзя контактировать, все уже начали догадываться! Тонкие ручки легли на накаченные предплечья, взгляд опустился на приоткрытые губы брюнета. Феликс почувствовал тягучую нежность, словно весь окситоцин мира прилил в голову. К колечку мышц прижималась пульсирующая плоть, хотелось заскулить от жажды ощутить ее в себе. Попытку насадиться на член Феликс не решался предпринять, оставалось только издавать жалобные стоны и жмурить глаза. Хван что-то надел на истекающий член младшего, Ли не понял, что именно. – Это кольцо на член, чтобы ты не кончил раньше положенного, плохой непослушный малыш. Я заставлю тебя уважать старших и не игнорировать их присутствие и их возможную ревность. Из-за максимального тактильного контакта со старшим Феликс истекал естественной смазкой, поверхностно часто дышал и сжимал волосы Хенджина у корней. Такое обращение позволялось исключительно ему. Язвительное обращение и насмешки тоже позволялись только Феликсу. – Хочешь мой член после такого неуважения? Положив огромные кисти рук на ягодицы младшего, Хван насадил Ли на пару сантиметров, но зафиксировал младшего в таком положении. Ли понял: сейчас его будут дразнить и не вставят в него не то что наполовину, даже головку пожалеют для позорно хныкающего и невероятно чувствительного слабака. Член Хенджина был его слабостью. Горячая кожа Хенджина была его слабостью. Поджимание пухлых губ, когда Джинни смущается или задумывается, было его слабостью. А теперь, когда все чувства обострились в силу мощного возбуждения, Феликс превратился в оголенный нерв. Ему становилось страшно от осознания того, что наказание превращалось в самый удивительный секс, боль от невозможности кончить – в самую приятную изысканную ласку. Длинные пальцы коснулись сосков. – Почему ты так расчувствовался? Ты же у нас Чанбина больше любишь! Может, тебе на его член сесть? А еще этот пес Сынмин тебя вечно цыпленком называет, может, будешь его теплым солнечным птенчиком? Прохладные подушечки надавили на соски, и Ли вскрикнул. – Хенджин… Я… Люблю тебя. И ты знаешь это. Пальцы на одном соске заменил язык, змейкой кружа около самых чувствительных точек. Когда старший втянул в рот набухшую горошину, возбуждение достигло почти крайней точки. Феликс понимал, что Хван – собственник, но так же старшему стоит осознавать, что люди не должны о них догадываться. И что слова о другом мембере – ложь ради прикрытия. Феликс понимал, что Хенджин воспринимает младшего чересчур серьезно, всегда ему верит, и в этом его ошибка. – Допустим. Но этот фокус с ягодой меня довел. Скидывая Феликса с бедер, брюнет ставит его коленями на диван, лицом к стене, надавливает рукой на поясницу, заставляя выгнуться, выливает смазку на пульсирующую дырочку и входит резким движением, медленно выходит и бьет по ягодице. Грубый толчок выбивает всхлип из младшего, головка задевает простату. Выходит Хенджин опять медленно. Он хватает Ли за правую руку и заводит ее Феликсу за спину, держит за запястье, входя на половину. Младший кончил бы от такого доминирующего жеста, если бы не проклятое кольцо, пережимающее основание члена. – Джинни, я хочу кончить! Я так люблю тебя! Я даже не думал о Чанбине, Чане и других как о партнерах! Неужели ты не чувствуешь мою любовь? Ах… Слезы полились ручьем, плечи и губы стали подрагивать сильнее. Феликсу становилось больно. Хван вышел из сжимающегося колечка мышц, помог младшему подняться на ноги, прижал к себе спиной, поцеловал ниже загривка. От таких нежностей Ли находился на грани, ловил такой умопомрачительный кайф, который не испытывал даже от мастурбации с вибратором. – Я знаю, малыш. Знаю, мой милый. Гигантская рука ложится на член, аккуратно освобождает Феликса от начинающего приносить дискомфорт предмета, обхватывает красную влажную головку, начинает бережно гладить подрагивающую плоть. – Пожалуйста, Джинни. Хенджин прикусывает плечо, совершает пару быстрых и одновременно мягких движений рукой, и Ликс с громким стоном изливается на белоснежную поверхность дивана. Благо, она не впитывающая, и следы шалостей можно спокойно удалить влажной салфеткой. Феликс поворачивается лицом к Хенджину и видит колом стоящий член. После минета Хван уходил в туалет и дрочил самому себе. Но после этого ведь произошло много чего интересного. – Хочешь помочь мне, малыш? Ли был уверен, что щенячий взгляд выдал его. Быстро закивав, Феликс опустился на диван и поднял глаза. – Зря я вставил тебе. Надо было прижать твое милое тельце к стене, вклиниться ногой меж бедер, дразнить твой член поочередно бережными и грубыми движениями, сжать твое личико или шею. И не давать кончить до потери сознания. Как я ненавижу тебя, Ли Феликс. Как я ревную. Хенджин рычал, его по обыкновению горячая кожа горела, будто под ней растекалась вулканическая магма. – Пожалуйста, не надо, Хенни, я сейчас третий раз… Феликс ожидал чего угодно. Того, что этот зверюга, превосходящий в габаритах, жестко выебет его рот, выбьет зубы, изобьет до полусмерти. Только не дальнейшего шага этого дьявола. Хван приподнял тонкие ноги Ли за щиколотки, легко, словно перышки, прижал к своему органу и толкнулся между сведенными стопами. Ли недоумевал первые секунды, затем принялся самостоятельно дрочить Хенджину стопами своих ног, оперся на диван руками, начал наблюдать за переливающимися каплями пота на рельефном прессе и закатывающимися от удовольствия глазами с самым красивом разрезом в мире, с самой пугающей глубиной. – Если ты еще раз позволишь себе вызвать мою чертову ревность, я сведу тебя с ума. Ли просит жестом Хвана поднять смазку, оказавшуюся на полу, принимая ее, льет на свой член, начинает теребить мокрую головку, не забывая и о чужом возбуждении. Тугой узел разрывается, Феликс всхлипывает, лишь только оргазм разносит в щепки его мысли, чувства, да и в целом, восприятие, унося в звездное пространство. Укладывая младшего на протертый диван, Хенджин шепчет: – Ликс, мне в самом деле пора идти, чтобы ребята знали, что я на тренировке. Я тебя люблю. И люблю, когда ты течешь так сладко и долго. Как сегодня. Ощутив последнюю искру пламени желания в паху из-за слов брюнета, Ли проваливается в сон. Будит Феликса хлопок входной двери. «Это явно Минхо хен, остальные тихо прикрывают». – Прикиньте, этот лошок реально свалил на треню. А как старательно наш Ликси его совращал! Я хоть и гетеро, но во время штуки, вытворенной с ягодой, стал геем на минуту! – Ли потянул воздух своим острым носом, уперев руки в боки. – И даже сексом не пахнет в комнате! Феликс посмотрел на окна. Они предупредительно были открыты Хенджином. – Ага, ты такой же гетеро, как и я балерина на динозавре в центре Бруклина! – Джисон прикусил нижнюю губу, подмигнув Минхо. – Ну и во время флирта Хана я тоже становлюсь геем. И во время секса с ним… Все мемберы громко прыснули, и на душе Феликса потеплело. Минхо и Джисон были в ссоре, и в их словах до сих пор слышались ледяные презрительные нотки, которые не могли не задеть даже самого бесчувственного человека. Но в глазах все равно читались бесконечная нежность и привязанность друг к другу. – Смотри, что умею! Хан взял клубнику из вазы, обхватил губами и начал сосать, прикрыв глаза и постанывая. – Дьявол, у меня встал! Хан Джисон, позвольте вас пригласить на свидание, а потом на драйв, если вы понимаете, о чем я. Съев ягоду, при этом чуть не подавившись, Хан упал в объятия Минхо и проговорил: – Не люблю наши ссоры, я согласен. Еле выпутавшись из крепкой хватки Джисона, Минхо кинулся за пакетом из супермаркета. – Нам понадобятся чистые трусы и… – Ли извлекает из пакета наручники с красной обивкой. – Кое-что еще. – Фу, какие же вы мерзкие! – Чонин, все время сидевший в углу комнаты на кресле, занимаясь рассматриванием перламутрово-розового горшка для любимой орхидеи, ретировался в туалет, на ходу делая вид, что его тошнит. Хан подлетел к Минхо, надел на него шарф, буквально вытолкал бойфренда за порог, сам тоже быстро вышел из просторной студии, не закрыв дверь на замок и не попрощавшись ни с кем. Феликс наблюдал за их отношениями как за странной комедией. Не общаются месяцами, а потом какая-то мелочь способна разжечь в них нежность и страсть с новой силой. Песня Depeche Mode «Strangelove» будто была написана про них. Сынмин вздохнул совсем не разочарованно, скорее, ради приличия и сказал: – Никакой мафии не получится. Какие же вы хаотичные. Для вас собраться и вместе поиграть трудно. Никакой ответственности. Феликс решил, что Ким не огорчился, ведь являлся махровым интровертом. «Поворчит наш дед и за сериал или книгу примется». – Как себя чувствуешь, Ликс? К Ли подошел Чан, дружелюбно приподняв брови. – Великолепно, только голова побаливает. Вспомнив легенду про бедненького больного, Феликс потер виски и кашлянул. – Ты клубнику поел, сразу лицо порозовело, лучше себя чувствуешь, этих чудиков клубника воссоединила, так быстро после такой долгой ссоры они никогда не мирились. Я бы сравнил клубнику с крестной феей из сказки про Золушку! Клубника творит чудеса! Чонин, какой-то зелено-бледный, словно действительно блевал, выползает из туалета и причитает: – Еще скажите, что на моем любимом белом диване кто-то трахался час назад и кончил три раза! Сука, клубника в углу комнаты будто с чьей-то слюной. Я ее не съел, но от одного вида… Ян поспешил закрыть дверь. Ли услышал характерные звуки очень брезгливого человека, а затем – слив унитаза. Феликс, вспоминая все события дня и одно особенное, разъяренное и ревнивое, которое выдало неожиданно пламенную реакцию на соблазнение, взорвавшись подобно вулкану, ответил Чану: – Это уж точно.