Сердце долины драконов

Каспер ошеломленно сидел на поросшем низкой сочной травой берегу, глядя на горную реку, быстро несущую ледяную воду с далеких вершин. Там, где мгновение назад он явственно видел и ощущал прозрачную стену, теперь ничего не было. Почудилось, наверное. А грохот — это просто гром, обычное дело для такого дня, когда черные тучи то и дело набегают на небо, проливаясь кратким, но обильным дождем, а затем вновь обнажают приветливое яркое солнце, особенно обжигающее после ливня. В руках парень все еще сжимал корневище ириса. И теперь, когда он пришел в себя после испуга, вспомнил о намерении укоренить цветок на новом месте, которое и привело его в этот странный край. Спустившись к заводи, Каспер присел на колени и при помощи сухой коряги, принесенной рекой, раскопал небольшое углубление в мокрой почве на дне прудика, куда всунул корневище и придавил его камнем. Он смотрел какое-то время на изломанный стебель ириса, бессильно лежащий на гальке, надеясь, что тот приживется. Касперу пришла странная мысль, что ему жаль прощаться с цветком, словно ставшим ему единственным родным существом на земле. Парень прикоснулся рукой к стеблю и встряхнул головой от краткого видения — из пальцев его, крупных и покрытых веснушками, к листу протянулись тонкие прозрачные нити, шевелящиеся, как водоросли под водой. Мгновение, и образ развеялся, а ирис на глазах приподнялся, налившись силой. Каспер, вытаращив глаза, повалился назад от изумления, а затем вскочил на ноги и бросился бежать прочь, поспешно вскарабкавшись на крутой обрывистый берег, осыпающийся щебенкой. Уже стоя наверху, Каспер огляделся, решая, что делать. С одной стороны бежала река, в которую он теперь боялся ступить из-за почудившейся волшебной стены, а за рекой простирался лес, отделявший его от родной деревни. Каспер вздохнул обреченно и пошел в противоположную сторону, углубляясь в неизвестные земли, туда, где низкая трава сменялась невысокими лопухами, а следом за их зарослями поднималась редкая роща, скрывающая от глаз далекие горные пики. Казалось, мир на этом берегу ничем не отличался, все то же небо над головой, просвечивающее через ажурные кроны, окутанные молодой листвой, те же деревья и травы. Вот только Каспер чувствовал себя как-то иначе, словно в волшебном сне — все виделось ему слишком ярким, цветным, глаз замечал самые мелкие детали: прожилки на каждой травинке под ногами, капли росы, скатившиеся в устьица листьев на кусте поодаль, движение насекомых, копошащихся в лесной подстилке. Каспер слышал все звуки, наполнявшие весенний лес, даже те, какие слух человека не должен улавливать, даже то, как ползет в толще почвы под его ногами дождевой червь. И что удивительно, весь этот гам, птичьи трели, шорох листьев на холме и тихий скрежет, с каким первый весенний гриб прорастал из грибницы, вбуравливая крохотную шляпку в середину палого прошлогоднего листа — весь этот шум не оглушал Каспера и не сводил с ума, а напротив, сливался в гармоничный хор, словно музыка. Парень остановился, озираясь и потирая глаза. Точно сон. Такие сновидения бывали у него раньше, только краткие, яркой вспышкой разрывающие тишину ночи перед самым пробуждением. Если он спит, то почему не падает, а стоит на ногах? Казалось, он должен был испугаться странных грез наяву, но душу его охватывал не страх, а предвкушение чего-то и чувство, словно все правильно и так и должно быть, увлекающее вперед. А проклятая метка на его животе не горела и мучала его, как прежде, а дарила ощущение приятного тепла, разливающегося по телу. После недавних побоев и долгого пути пешком идти стало тяжело, а странное тепло, наполняющее его истомой, убаюкивало. Парень опустился на землю и оперся спиной о ствол толстого дерева, устало поднимая глаза в пасмурное небо. Веки закрывались сами, переплетение цветов и звуков закружилось в его голове, когда Каспер повалился на бок, подкладывая ладони под голову. Во сне его томила одна мысль, что-то незримое настойчиво увлекало его куда-то, словно тянуло за руку, требовало идти за зовом, звучащим тысячей голосов в шелесте листвы и гомоне весенних птиц. Каспер хотел подчиниться, хотел подняться, но не мог вырваться изо сна. Его разбудило чье-то легкое прикосновение. Каспер вздрогнул и резко открыл глаза, тотчас упершись взглядом в черную лошадиную морду. Вскрикнув от неожиданности, парень отскочил назад, изумленно глядя на крупного жеребца, спокойно стоящего перед ним. Конь был в упряжи, но всадника не было рядом — обострившимся слухом Каспер не слышал его дыхания. «Потерялся?» — молчаливо спросил он коня, посмотрев в глаза вопросительно. В ответ конь фыркнул и склонил голову, словно приглашая оседлать себя. Парень подошел ближе и положил руку на шею животному. «Я тоже потерялся. Не знаю, куда забрел и куда теперь идти». Каспер вздохнул и, недолго думая, забрался на коня, хотя никогда раньше не ездил верхом. О том, куда ехать, он не думал — конь сам пошел в глубину леса. Может, он привезет его к деревне. Очень хотелось есть — Каспер не ел со вчерашнего утра. Вот только кто накормит проклятого немого дурака? Чем дальше Каспер ехал в лес, тем удивительнее становились видения. Ему казалось, будто трава протягивает к нему стебли-руки, обнимает ноги, гладит лодыжки, заползая в смятые голенища сапог, а ветви кустарника впереди будто расходились в стороны, освобождая дорогу, которая прямой тропой устремлялась вдаль. «Кажется, я околдован» — думал Каспер, но ему не было страшно, просто чудно. И конь под ним не боялся, упрямо шел вперед по волшебной тропе, постепенно погружающейся в сумерки раннего вечера. Вдруг перед Каспером стеной встал невесть откуда появившийся плотный туман, преградив путь. Конь резко остановился, фыркнув, и уперся мордой в облако. Повинуясь смутному предчувствию, Каспер поднял руку, ощущая, как по телу разливается волна приятного тепла, источником которого была метка. Туман задрожал в том месте, к какому парень приблизил пальцы. Каспер погрузил ладонь в толщу тумана и, как занавес, отодвинул его в сторону. Тотчас конь рванулся в открывшийся проход, и свет будто померк перед глазами на миг, или Каспер просто зажмурился — он сам не понял, что произошло. Но через мгновение, когда он открыл глаза, мир вокруг был совсем иной, вместо редкого леса из осин и тополей, богатого порослью и кустарниками, его окружали сосны и пихты, чья непроницаемая тень лишала и капли солнечного света почву, оттого остававшуюся почти пустой, покрытой лишь многолетним слоем сухой хвои. Уснул, что ли, прямо на лошади и не заметил, как сменился лес? Каспер встряхнул головой в полном замешательстве, и тогда его носа достиг приветливый запах костра, а обостренный слух уловил дыхание человека совсем рядом. Не успел Каспер подумать о том, что люди могут не принять его и прогнать, как конь рванул вперед, будто запах привлек его.

***

Когда стали сгущаться сумерки, путники остановились для ночлега, выбрав раскидистую ель на ровной поляне, под которой можно было спрятаться от приближающегося дождя. Рейнольд занялся раскладыванием своих многочисленных пожитков, ища среди них котелок — по дороге он сумел подстрелить перепелку и теперь хотел потушить ее. — Пойду, поищу хворост для костра, — сказал Кир, уходя с поляны. Вокруг был старый лес, и охапку сухих веток можно было набрать, лишь сделав шаг в сторону, но Кириану просто хотелось побыть одному. Неожиданно обретенный спутник, утомивший его рассказами о своих похождениях в соседнем королевстве, не понимающий куда попал и с кем связался, отвлекал от собственных горестей, но с наступлением вечера в груди вновь заныла тоска. Как там сейчас Эленкар в горном чертоге? Заметил ли, что пропала магия или слишком занят… Ревность раскаленной иглой вонзилась в сердце. Кир сел на сухой пригорок и обхватил себя руками. Прикосновение к рваной ране на плече ожгло болью. Он не знал, радоваться или сожалеть, что падение завершилось так, что сейчас он сидел здесь — живой, но совершенно пустой, лишенный всего, что было дорого ему и наполняло жизнь смыслом. Даже окончательная потеря магии не потрясла его так, как отсутствие цели существования. Что он наплел этому Рейнольду, одержимому сокровищем? Что они будут искать Ортакэ? Кир усмехнулся. Он искал его много лет — не ради себя, но отдаваясь полностью. Довольно, с него хватит, пусть наследник короля сам несет свое бремя. Ноздри Кира невольно раздулись от жгучей злой обиды. Да и как найти Ортакэ без осколка? Разве годы не убедили их, что это бесполезно? А Рей — он был нужен Кириану только для защиты от сифов. До тех пор, пока они будут идти через земли клана Травы, чудесный меч будет единственным спасением от лесных демонов. А потом, когда тело дракона немного окрепнет после падения, Кир просто улетит под покровом ночи — таков был его план. Он не испытывал сожалений о том, что обманул незадачливого рыцаря. «Не надо было быть таким доверчивым дураком!» — с вызовом вспыхнуло в голове Кириана, слишком яростно, чтобы быть обращенным к одному лишь Рею. В ответ на эту мысль плечи его дрогнули. Кир закрыл лицо руками, с шумом дыша в ладони, пытаясь совладать с накатившей душевной болью. Каким же он был наивным, глупым, как мог довериться и отдать свое сердце тому, кому оно не нужно? И как теперь жить без него? В груди жгло, будто там зияла кровавая рана. Кириан подтянул ноги и обхватил руками, уперся носом в колени и сдавленно заскулил, выжимая из зажмуренных глаз горячие слезы. Вот чем хорошо человеческое тело — оно способно плакать, выплеснуть чувства, переполняющие душу, чтобы она не разорвалась на части. Кир потерял счет времени, пока сидел в сгущающейся темноте хвойного леса в сотне шагов от костра. Он положил щеку на колено, глядя высыхающими от слез глазами, как красный отблеск костра пробивается через сеть упавших на лицо волос, ни о чем не думая. Идти к Рею и снова слушать его байки не хотелось. Кириан, которого Эленкар всегда ругал за болтливость, за всю дорогу с рыцарем не проронил ни слова, не желая выдавать себя и того, что было у него на душе, да и просто не имея сил на что-то большее, чем кивок головы и натянутая улыбка. Из отрешенного состояния его вырвал треск ветвей совсем рядом. Кир подскочил на ноги в то мгновение, когда, словно ниоткуда, на небольшую поляну, теряющуюся в полутьме, вышел черный конь. — Черныш?! — изумленно воскликнул Кириан, делая шаг навстречу животному, и тогда лишь увидел седока. — Ах ты тварь! — крикнул он, отскакивая назад со смесью страха и ярости, от полной беспомощности хватая с земли увесистый камень. — А ну отдавай коня! — и позвал рыцаря: — Рей, сюда! В ответ на эти слова парень, сидевший на лошади, вытаращив глаза, неуклюже свалился с нее и теперь стоял на четвереньках, ошарашенно переводя взгляд то на Кириана, угрожающе замахнувшегося камнем в руке, то на Рейнольда, прибежавшего на зов с обнаженным мечом, клинок которого осветился магическим светом. Кир слышал, как парень отчаянно завопил внутренним голосом, когда Рейнольд подскочил к нему и занес зачарованный клинок над головой: «Нет, нет, не убивайте, пожалуйста!» — парень закрыл голову руками, пытаясь отползти в глубину колючих еловых ветвей позади себя, а меч тем временем разгорался. — Нет, стой! Стой! — внезапно выкрикнул Кириан, подбегая к Рею. — Погоди, — уже спокойнее произнес он, видя, что рыцарь замешкался и отодвинул меч от парня, — он привел коня! Сам привел его к нам. Давай поговорим с ним сначала. Рейнольд опустил меч, с сомнением поглядывая на противника, забившегося под ель. Он не знал, что милосердие Кира вызвала не жалость к корчащемуся перед ними в ужасе сифу, хотя и она всколыхнулась в душе дракона на мгновение. Но истиной причиной было то, что ощутил дракон, приблизившись к молодому демону: огонек силы пробудился в теле Кириана, до того холодном и мучительно пустом. Не веря, он поднял руки, стоя за спиной Рея, и легко разжег пламя между ладоней. Магия вернулась к нему! Это ощущение опьянило Кириана и заставило сердце замирать с ликованием, а меч, занесенный над головой вожделенного источника силы, грозил отобрать у него эту радость, превратив сифа в горстку пепла, как отбирают воду у умирающего от жажды, дав лишь смочить губы. — Ты кто? — ошеломленно спросил он парня. — Что тебе нужно? Зачем пришел? Тот осторожно поднялся, высокий и нескладный, вжимая голову в широкие, но худые плечи, с крупными выступающими ключицами, что виднелись через драный ворот рубахи, и, выставляя вперед руки с растопыренными пальцами, промычал неясный звук. Однако внутренний голос, свойственный всем сифам, прозвучал для Кириана четко: «Я Каспер. Я заблудился и просто хотел подойти к костру» — Хорошо, Каспер, — кивнул Кир, тщательно скрывающий замешательство, которое вызывал в нем парень, и желающий отложить принятие решения на потом, получив время на обдумывание. — Идем к огню. Он дружелюбно махнул рукой и направился к костру, надеясь, что Рей прикроет его в случае нападения. Даже горстки магии дракону хватило, чтобы почувствовать себя уверенно рядом с сифом, но не тогда, когда демон был за спиной.

***

Каспер остолбенело стоял у края поляны, забыв о человеке, едва не заколовшем его мечом безо всякой причины и теперь настороженно посматривающем на парня — все его внимание поглотил молодой незнакомец, назвавший его имя. «Как он узнал, что я Каспер?» — эта мысль стучала в его голове вместе с ударами сердца. — «Мы знакомы?» Длинноволосый парень, до того уходящий в сторону костра, резко обернулся и посмотрел на Каспера недоуменно. — Ты сам назвался Каспером. Нет, мы не знакомы, я впервые вижу тебя, — он чуть заметно покачал головой, и только тогда Каспер осознал, что парень не открыл рта, говоря это. Слова его будто сами зазвучали в голове. Ошеломленный Каспер бросился за ним следом, позабыв страх перед предупредительно дернувшимся в его сторону мужчиной с мечом. Подбежав ближе, он замычал возбужденно, взмахивая перед лицом парня руками и задавая мысленный вопрос: «Ты слышишь меня? Мои мысли?!» Тот посмотрел на Каспера не менее изумленно. «Конечно, слышу» — раздался в голове его чуть насмешливый голос. Каспер заглянул в светлые чуть встревоженные глаза парня, от которых веяло чем-то демоническим, колдовским, чего он не встречал никогда раньше. «Это не человек!» — промелькнула в его голове страшная догадка. «Да, я не человек, как и ты» — парень пожал плечами и развернулся спиной, уходя в сторону красного зарева костра. Каспера трясло от волнения — впервые в жизни кто-то услышал его, понял, что он хотел сказать, и разговаривал с ним, а не потешался над его мычанием. Глаза его наполнились влагой, а губы задрожали. Кто бы ни был этот парень, Каспер хотел говорить с ним снова и снова. Он рванулся за человеком, когда путь ему преградил мужчина. — Где ты нашел моего коня? Это ты его приманил, чтобы завести нас в то болото? — глаза мужчины угрожающе сверкнули. Каспер, не понимая, о чем тот говорит, отрицательно закрутил головой, и замычал в привычной манере. «Не я, нет! Конь сам пришел ко мне» — проговаривал он внутренне, надеясь, что второй путник также поймет его. Однако этого не случилось. — Чего ты там мычишь, тварь болотная! — презрительно бросил мужчина, сжав губы. — Смотри на мой меч — он заговорен против таких, как ты! — он резко выдернул клинок из ножен и выставил прямо перед лицом Каспера. Меч, к удивлению парня, ярко засветился, что заставило его в страхе отпрянуть. — Видишь, как горит? Я буду следить за тобой, — мужчина старался запугать, но Каспер чувствовал — в нем говорил страх. За кого они приняли его? За какую болотную тварь? «Я не человек, как и ты» — вспомнил он странную фразу, брошенную длинноволосым юношей, и настороженно посмотрел туда, куда тот ушел и куда теперь удалялся воин, ведущий коня под уздцы.

***

Кириан внешне спокойно шел к костру, кожей чувствуя на себя взгляд молодого сифа, но в душе его бурлили страсти. Кто он такой, этот Каспер? Откуда пришел, почему привел Черныша? И почему он так растерян? Кир хорошо чувствовал фальшь. Рыжий парень не притворялся, он и вправду был ошарашен тем, что дракон услышал его внутреннюю речь — навык, которым с успехом пользовались все жители Долины за исключением лишенных магии людей, но в особенности сифы, которые вообще не использовали голоса для общения. Голос может услышать каждый, внутреннюю речь же слышит только тот, кому она адресована. — Зачем ты позвал его? — взбудоражено спросил Рейнольд, подскочивший сзади. — Разве он не из тех тварей, что собирались продырявить твою голову в лесу? Мой меч считает так, — он слегка потянул вверх рукоять так, что горящий магическим светом клинок показался из ножен. Кириан молча кивнул. Сомнений не было — парень был сифом из клана Травы, это чувствовал не только заговоренный меч, но и дракон, проживший всю жизнь в Долине. Но сиф не простой. Что за сила скрывалась в нем, настолько мощная, что даже отсвета ее хватило Кириану, просто вставшему рядом, чтобы наполниться внутренним огнем? За ним надо было последить, не выпускать из поля зрения и не позволять уйти. Если Каспер — сильный маг, а это несомненно было так, молодому дракону, пусть и вернувшему толику магии, не совладать с ним в открытом поединке. Хорошо, что рядом был Рейнольд со своим мечом — Кир убедился в его силе: одним прикосновением клинок обращал сифов в прах. Но не на меч рассчитывал дракон. Чутье подсказало ему, как подобрать ключ к сифу, который, по его же искреннему признанию, умудрился заблудиться в землях своего клана. Кир едва заметно оглянулся на парня, осторожно следовавшего на отдалении за ним и Рейнольдом и не сводящего с дракона взволнованных глаз, и улыбнулся про себя. — Ты голоден, Каспер? — участливо спросил он парня, внимательно разглядывая того при свете костра: растрепанные, неровно остриженные рыжие волосы, конопатое костистое лицо с запавшими щеками — сиф явно недоедал в последнее время, потому предложение о еде вызвало блеск в его глазах. Под носом Каспера красовался запекшийся след от удара, нижняя губа была разбита, Кир заметил несколько синяков по скулам и подбородку и ссадины на крупных руках. — Кто тебя побил? Свои? — догадался Кир. Он слышал, что сифы жестоки со своими соплеменниками, нарушившими внутренние правила клана или волю предводителей. Парень слегка кивнул, опустив глаза. — За что? Что ты сделал? — не удержался от вопроса Кир, надеясь что его бестактное любопытство будет прощено после того, как он протянул сифу котелок с развалившейся тушеной перепелкой, несмотря на неодобрительный возглас Рея: — Вообще-то это моя еда! Я ее подстрелил и приготовил! Каспер в нерешительности отпрянул от котелка, к которому уже протянул руки, и затравленно глянул на рыцаря. — Пусть немного поест, — примирительно сказал Кириан, продолжая тепло улыбаться сифу. Рейнольд махнул рукой и демонстративно положил ладонь на рукоять меча, на что Кириан незаметно для Каспера кивнул, дескать, все правильно, не теряй бдительности. Сиф тем временем неуверенно зачерпнул мясную кашу, с дрожью поднося горячую ложку к губам. Он был так захвачен едой, что Кириан сжалился и внутренне обратился к нему: «Ладно, ешь, потом расскажешь, что с тобой произошло» Эта фраза подействовала на сифа неожиданно. Он опустил ложку в котелок, забыв о еде, уставился Киру в глаза немигающим взглядом, а в голове его будто прорвало плотину из мыслей, которые затопили дракона. Каспер плохо владел внутренней речью, как будто редко пользовался ею: обрывки мыслей, едва облеченные в слова, наскакивали друг на друга, перемежались со зрительными образами, от которых Киру становилось совсем неприятно. Он съеживался, чем вызывал у молчаливого собеседника новый шквал слов и эмоций, из которых дракону все же удалось воссоздать представление о невольно вызывающей сочувствие, совершенно неправдоподобной, но очевидно правдивой горестной истории Каспера. Из нее лишь было неясно, как сиф оказался в Брандере, как прошел через стену, ведь, если судить по возрасту Каспера, он попал в чужой мир тогда, когда стена была еще крепка. И что привело его обратно? И почему от него исходила сила, от которой Кириан, сидящий рядом, получал почти физическое наслаждение, столь упоительное, что он не сдержался и придвинулся ближе, при этом легко прикоснувшись рукой к его плечу. Каспер вздрогнул от прикосновения, судорожно вздохнув, почти всхлипнув, и вновь посмотрел Киру прямо в глаза открытым благодарным взглядом, отчего тому стало не по себе, и он смущенно отвернулся к недовольному хмурому Рейнольду. Позже, уже ночью, Рейнольд подкрался к Кириану, удалившемуся от костра по нужде, шумно выскочив из ельника, и зашептал: — Зачем ты миловался с этим, как его там, демоном? Можешь объяснить? — от возмущения он схватил Кира за руку, немилосердно сжав предплечье. — Почему он молчит, ведь ты спросил его, кто его отделал, а он молчит! — Что толку отвечать, если ты не услышишь его ответ. Сифы не используют слов, они могут лишь кричать, визжать, издавать звериные звуки, но не говорить. Им это не нужно, они общаются между собой по-иному. Но я услышал пару его мыслей, — Кир неуверенно потёр нос, — и узнал кое-что. Он нам не опасен, он не держит зла. Дракон не хотел, чтобы его нечаянные спутники рассорились между собой — оба они теперь представляли для него ценность, потому поспешил уверить рыцаря в безопасности Каспера, хотя не знал этого наверняка. — Услышал его мысли? — переспросил Рейнольд с недоверием. — Что ты за черт такой? Ты сам-то не из этих демонов? — с этими словами он внезапно извлек меч, прислонив Кириану к горлу. — Вроде не светится клинок, — с изрядной долей самодовольства произнес Рей, очевидно, наслаждаясь властью над безоружным спутником. Кир вдохнул полной грудью, едва заметно улыбнувшись упоительному, почти забытому чувству разгорающегося внутреннего огня, дровами для которого была магия, принятая извне, а раздувающим ветром — воля дракона. Сейчас, благодаря сифу, щедро делившемуся силой, Кириан мог зажечь свое пламя, как раньше. Он вскинул руку и ударил в Рейнольда горячим комком силы. Рыцарь кубарем покатился под склон небольшого холма, крича и ломая тонкие молодые елочки, меч выскочил из его рук и со звоном врезался в ствол толстой пихты рядом. — Не угрожай мне, — нарочито тихо сказал он Рейнольду, неуклюже поднимающемуся на ноги, едва сдерживая победный вопль: магия, магия вернулась к нему! Он готов был бежать от счастья и обнимать загадочного сифа, подарившего ему эту радость, но не подозревавшего об этом. Однако для пущего впечатления сдержался и лишь холодно окинул Рейнольда торжествующим взглядом, прежде чем вернуться к костру.

***

Вскоре все трое улеглись под огромными раскидистыми лапами ели на одном одеяле. Каспер не мог уснуть, он лежал на спине, в полной темноте широко раскрытыми глазами глядя на хвою над собой и слыша даже, как движется сок в иголках. «Что со мной такое? Кто я такой? Куда попал?» — вопросы разрывали его голову, не давая покоя. Как оказалось, не только ему. Волшебник, как окрестил он приятного парня, читающего мысли, не узнав даже его имени, завозился сбоку от Каспера и шепнул в ухо сонным голосом: — Хватит болтать, ты мешаешь мне спать, — после чего придвинулся плотнее и мерно засопел. Болтать? Знал бы он, что это значило для Каспера, не проронившего за всю жизнь ни слова, каждый день оставаясь со своими мыслями наедине, посвящая в них лишь цветы в лугах да деревья за двором. Так привыкший к одиночеству, ему казалось, он сойдет с ума от счастья быть услышанным. Ему хотелось говорить, и говорить, и говорить, рассказать волшебнику все, что накопилось внутри его бестолковой головы, хотя и понимал, что вряд ли кому-то интересны размышления дурака. Даже если волшебник не захочет больше слушать, Каспер был благодарен ему только за теплый взгляд, пару ложек похлебки и заступничество перед воином. Должно быть, он добрый человек. С этими мыслями Каспер закрыл утомленные бесконечно долгим днем глаза и уснул.

***

Рейнольд проснулся в середине ночи, вскочив так резко, что ударился о ветку над головой и зашипел от боли. Ему снился сон: красивая девушка с длинными распущенными волосами стояла в ночном лесу под светом луны и призывно протягивала ему руки. Молчаливый зов был столь настойчив, что Рейнольд не мог ему противиться. Проснувшись, он бесшумно вылез из-под ели на поляну, залитую лунным светом точно, как во сне, и оглянулся. Вокруг никого не было, но ощущение чужого присутствия не отпускало его. Он обошел поляну по кругу, обеспокоенно озираясь, заглянул за ближайшие деревья, но никого так и не обнаружил. Посидев какое-то время у потухшего костра, где еще алели горячие угли, он чутко прислушивался к ночным звукам: шорох насекомых, далекий вскрик совы, шелест хвои от малейшего ветерка. Успокоившись, Рейнольд вернулся под ель к новым спутникам. Чем дальше, тем меньше ему нравилось совместное путешествие с непредсказуемым Киром, внезапно показавшим свою сокрушительную силу, хотя до того жаловавшимся на полную беспомощность, так еще и приютившим лесного демона. Заколоть бы обоих мечом, пока спят! Рейнольд вздрогнул всем телом, будто пробудившись от внезапной дремы, и обнаружил себя сжимающим рукоять меча, наполовину извлеченного из отстегнутых на ночь ножен. Похолодев, он осознал, что эта мысль — убить спутников, пришла ему во сне. Девушка сказала это! Вернее, не сказала — губы ее не двигались, замерев в пленительной полуулыбке — она словно внушила Рейнольду свои мысли, они звучали в его голове, заменяя его собственные. Сердце рыцаря часто забилось, на лбу вступила испарина. Он лег на прежнее место, отодвигая раскинувшего руки Кира, но не смог уснуть до утра.