Сердце долины драконов

Эленкар летел долго, дважды приземляясь для отдыха и проверяя Вилли, чье человеческое тело казалось дракону невесомым. Дождь как назло зарядил, Вилли промок насквозь и крупно дрожал, сидя под камнем на очередной стоянке у самой Стены, но протрезвел, будто и вправду вышел из-под действия чар. Эленкар выдул каплю огня и подпалил молодую траву под нерукотворным навесом, она густо задымила, но все же загорелась, бессильная сопротивляться магии дракона. Вилли смотрел на брата в образе ящера, вытаращив голубые глаза, и все время молчал. Конечно, он знал о природе Эленкара уже давно, но видеть дракона так близко было потрясением. Тот обратился человеком и подошел к Стене, хорошо заметной по текущим, словно по стеклу, струям дождя. Она стала совсем неоднородной, местами истончение было таким, что походило на сквозные дыры. Эленкар вспомнил, как прорывался через Стену в первый раз, как бил мощными крыльями до изнеможения. А теперь? Казалось, Вильгельм сам пройдет сквозь нее и без помощи дракона, настолько зыбкой была преграда. Но проверять этого Эленкар не стал. Он задумчиво обернулся на брата, вышедшего следом за ним из-под камня. Вильгельм стоял под дождем, жалкий и мокрый, на лицо налипли пряди волос, по которым бежала холодная вода. — Что это перед тобой? — он растерянно указал рукой на Стену. — Граница моего мира, непреодолимая для человека Стена. Летим, — Эленкар улыбнулся. — Уже недалеко. К горам он подлетел только к вечеру, хотя определить час было сложно — небо было затянуто плотными тучами, без конца моросящими дождем, солнце не появлялось. Эленкар сделал последний взмах крыльями и опустился на скальную площадку перед входом в пещеру, где еще издали заметил теплый свет от очага. Обычно Кириан ждал его внизу, у ручья, но стылый весенний дождь загнал под крышу даже юного дракона с горящим внутренним огнем. Кир выбежал из пещеры раньше, чем Эленкар успел обернуться человеком, и бросился к нему навстречу. — Тебя так долго не было, Эли! Кир раскинул руки, широко улыбнулся и тогда заметил Вильгельма. — А это кто? — тихо спросил он, смутившись. — Мой брат, — ответил Эленкар, спеша зайти в пещеру и спрятаться от дождя, который не прекращался и в горах, смывая с редкой травы последние посеревшие остатки снега. — Вильгельм. Он потянул Вилли за руку и втащил в пещеру. — Король Брандера? — с сомнением спросил Кириан. В жилой комнате он подошел к Эленкару ближе, поглядывая на продрогшего мокрого Вилли. Тот сидел на камне в углу за неимением другой мебели. Эленкар кивнул, с теплой улыбкой бросив на Вильгельма взгляд. — Хочешь есть? Проголодался? — Кириан теснился так близко, что задевал плечом голое плечо Эли. Тот невольно вздрогнул о прикосновения, отпрянул и ответил: — Да, покорми нас. Кир коротко кивнул и устремился в кухню. Эленкар тем временем провел Вильгельма в свою спальню, велел раздеться, сам вытер его закрутившиеся в озорные кудри волосы и набросил на голые плечи свой халат, невзначай касаясь нежной кожи. Затем они сидели в столовой за дубовым столом друг напротив друга и беседовали. Эленкар не сводил с Вильгельма глаз, а тот скользил взглядом по каменным стенам чертога, по-детски приоткрыв рот. — Это твой дом? Здесь ты живешь? — спрашивал он об очевидном, и Эленкар молча кивал, пряча улыбку. — А это твой слуга? — Вильгельм кивнул вслед Киру, который поднес блюдо и вновь отправился на кухню. — Да, — небрежно ответил Эленкар, ковыряя вилкой в тушеных овощах, которые никогда не любил, даже в человеческой ипостаси оставаясь хищником. Он много недель не летал на охоту, потеряв всякий интерес, но сейчас азарт вернулся, кровь взыграла. Можно полететь с Вильгельмом, но только если будет сухо — вновь выгонять под дождь едва отогревшегося брата он не хотел. Эленкар так углубился в эту мысль, что не сразу заметил Кириана, остановившегося в дверях с подносом в руках. Они встретились взглядами, и Кир, нахмурившись, опустил глаза и поспешно вышел, оставив Эленкара в недоумении. Время с Вильгельмом летело стрелой. За трапезой, подогретым вином и разговором Эленкар не заметил, как опустился глубокий вечер, синие тени легли на проемы в каменных стенах. Только утомленное лицо Вилли, тяжело опустившего голову на ладонь, напомнило дракону о ночном часе. Войдя в спальню, Эленкар удовлетворенно отметил, что Кириан разжег очаг, пока братья ели. В комнате было тепло, красные отблески огня плясали по стенам, слышался уютный треск дров. Вильгельм присел на кровать и посмотрел в черноту ночи в открытом проеме. — А отец — он тоже жил здесь? — отрешенно спросил он. — Когда с твоей матерью… Вилли оборвал мысль и перевел задумчивый взгляд на Эленкара. Тот нахмурился с сомнением. — О ком ты говоришь? — Наш отец. Он жил с твоей матерью в этой пещере? Лишь сейчас осознание жаром обдало Эленкара. «Наш отец». Ему казалось настолько очевидным отсутствие родства между ним и Карлом, что ни разу при разговорах с Вильгельмом он не заострил на этом внимания. Само то, что Эленкар предстал в виде дракона, разве не снимало все сомнения в его ином происхождении? — Король Карл никогда не был здесь, и не жил с моей матерью. Мой отец — дракон. Подумать только, Эленкар затаил обиду на отца столь сильную, что не хотел даже говорить о нем. Открывая тайну Ортакэ, он не рассказал Вильгельму об Арделе, словно сам отрекся от него. Совесть кольнула сердце. Эленкар не мог судить отца, не пройдя его путь. Вильгельм поднялся с кровати и вперил изумленный взгляд в лицо Эленкара. — Выходит, мы совсем не братья? — проговорил он. — Названые, если угодно. Но не по крови, — Эленкар покачал головой. — Почему ты не говорил мне об этом! — потрясенный Вильгельм едва переводил дыхание. — Это ведь все меняет! — Что меняет? — настороженно спросил Эленкар, чувствуя, как сердце сковывает горечь. — Ты не пошел бы со мной, если бы знал, верно? Прогнал бы из своей жизни? — Напротив! — воскликнул Вилли, невольно хватая того за руку. — Только теперь я понял, что чувствую! — Что чувствуешь? — Я ведь… — Вильгельм смолк на мгновение. — Люблю тебя не как брата, — голос его совсем стих, а взгляд блестящих влагой, взволнованных глаз остановился на лице Эленкара. — Любишь? — выдохнул Эли. — Я старался выбросить эту мысль из головы, — Вильгельм заговорил быстро, жестикулируя руками и отходя в глубину комнаты. — Я боролся, ведь это казалось так неправильно. Но оно не уходит! Он с жаром положил ладонь на грудь и поднял глаза. Эленкар смотрел в них, не находя слов. Внутри горячим огненным цветком распускалось невиданное до того чувство, заполняло до краев, лишало разума. — Я тоже люблю тебя, — сорвалось со ставших сухими губ то, что пряталось неумело в неловких касаниях и нежном взгляде. Вилли вспыхнул, сделал шаг навстречу и осторожно взял за руки. Он прикрыл веки и коснулся губ легким поцелуем. Эленкар, до того замерший, словно каменное изваяние, стараясь волей сдержать внутренний трепет, вздрогнул и сорвался. Он порывисто обнял и впился поцелуем долгим, жадным, наслаждаясь долгожданной близостью, запахом желанного тела. Затем сбросил халат с Вилли и стал покрывать поцелуями худые бледные плечи. Мысли выветрились из головы, сменившись пожаром страсти. Поглощенный ласками, Эленкар сам не заметил, как оказался на кровати, с рваным дыханием срывающим с припухших губ горячие поцелуи. Руки Вильгельма скользили беспорядочно по его спине, грудь терлась о грудь. Эли, никогда не любивший прикосновений, сейчас наслаждался каждым. Желание быть ближе, чем возможно, заставляло проникать языком в рот, переплетаясь и обмениваясь влагой. Эленкар сжимал тонкий торс Вилли до хруста, остатками сознания останавливал себя, расцеплял хватку, но вновь срывался, поглощенный страстью. Животом он почувствовал твердый член Вильгельма, рука сама потянулась к нему, ладонь легка на горячую головку. Другой рукой он обхватил свой член и со сдавленным стоном сделал несколько движений. Возбужденная плоть неистово требовала большего, пульсация искрами пробегала по телу дракона, он ускорил движения по члену, прикрыл веки, предвкушая разрядку, когда Вильгельм остановил его жарким шепотом: — Войди в меня. И, не дожидаясь ответа, легко повалил дракона на спину. Никогда в жизни Эленкара не случалось подобного, но в тот момент ему было не до сомнений, похоть объяла и сделала нетерпеливым. Слишком долго он жаждал тела Вильгельма, чтобы теперь сдерживаться. Затуманенным взором он посмотрел, как тот деловито поливает на руки маслом из медной лампады, что всегда стояла у окна, и откинулся на подушки. Вильгельм обхватил член Эленкара, смазывая по всей длине. Одно это заставило того хрипло вздохнуть и выгнуться от вожделения. Вилли улыбнулся и провел рукой еще несколько раз, наблюдая, как тело дракона отвечает на ласки дрожью, бегущей по коже, а затем неожиданно насадился на стоящий член, застонав в голос и запрокинув голову. Член вошел в него туго, но глубоко. Насколько невинным сейчас был старший названый брат, настолько опытным — младший. Его тело, полностью готовое, принимало горячую плоть охотно. Вильгельм закрыл глаза, уперся руками в смятую кровать и ритмично двигался, склонившись над распростертым Эленкаром, который только и мог, что мять его тонкие мышцы до красноты и закусывать губу от острого удовольствия. Где-то в глубине сознания Эли билось сомнение, что происходит нечто неправильное, но что неправильного может быть в любви, столь сильной и столь долгожданной? Он отбросил эту мысль и полностью отдался во власть чувства.

***

Кириан сидел на полу в своей комнате в левой части пещеры, опершись спиной о стену и обхватив согнутые колени. Он запрокинул голову и краем глаза смотрел на звездное небо в угловом окне. Отчего его так обидело, что Эленкар назвал его слугой? Что такого, это ведь было правдой — Кир действительно прислуживал Эленкару помимо всего прочего. Наследник не мог жить без прислуги, по-хорошему, ему стоило держать целый штат для статуса, но Эли хватало и одного Кириана. А Кир и сам не хотел помощников. Зачем лишние люди в их доме? Эта пещера лишь для них двоих. Кир досадливо потер лоб, вспомнив о госте. Голоса Эли и белокурого короля Брандера давно стихли. Интересно, где Вильгельм устроился на ночлег? Если в хозяйской кровати, то Эленкар должен был спать на полу, обратившись драконом. Предположить, что нетерпимый к прикосновениям Эли станет мириться с теснотой в постели, Кириан не мог — неприязнь того к человеческой ипостаси и близости чужого тела в последнее время стала запредельной. И хотя долгие годы они согревали друг друга во сне, тоска, отравляющая душу старшего дракона, сделала его совершенно отчужденным и замкнутым, и пару месяцев назад Эленкар прогнал Кира из своей спальни. Вздохнув, Кириан нехотя поднялся и отправился на кухню, где все еще горела масляная лампа и тлели угли в очаге. Надо было убрать посуду после ужина, а может, и самому перекусить. Расстроенный брошенной фразой о слуге, Кир скрылся в дальнем углу пещеры, где пытался привести в порядок чувства, покусывая костяшки пальцев и прислушиваясь к разговорам. Он ждал, что его пригласят к столу, но, видно, братьям было не до него. Неудивительно, ведь они не виделись столько лет. Как случилась теперь их встреча? Почему Эленкар оказался в Брандере и зачем привез короля? В последнее время Кириан совсем ничего не знал о жизни друга, лишь наблюдал его постоянные отлучки с озабоченным лицом, ждал долгими днями у пещеры и откармливал и успокаивал растревоженного таинственными делами Эленкара после возвращения. Он тихо прошел в кухню, раздул огонь для лучшего света и стал собирать посуду, стараясь действовать беззвучно. В ночной тишине слух уловил странные звуки возни, шлепков, приглушенных разговоров. Кир опустил тарелку на стол и вышел в темный коридор. Предчувствие шептало ему, что входить не надо, но что-то неодолимое тянуло его в спальню Эленкара. Прежде, чем разум остановил руку, Кир осторожно отворил дверь. Открывшаяся картина на миг остановила сердце. Юный Вильгельм, совершенно обнаженный, лоснящийся от пота в свете отблесков огня, нависал над Эленкаром, лежащим на спине на кровати, и хрипло стонал, ритмично двигаясь и выгибаясь в пояснице. Кир не видел лица Эли, но видел, как тот сминал ягодицы брата, и слышал его рваное дыхание. Вдруг Вильгельм заметил Кира, повернул голову, и тот заметил, как блеснуло что-то металлическое, свисающее на шнурке с его шеи. Кириан узнал амулет из двух разделенных сердец, который сам купил Эленкару на рынке. Он выскочил за дверь и плотно притворил ее, оперся спиной о каменную стену и уставился невидящим взглядом в темноту. Кровь стучала в висках, оглушая, стало трудно дышать. Кир схватился за грудь и сжал кожу до боли, силясь унять разгорающийся в душе огонь, пожирающий, сводящий с ума, а затем бросился прочь, не понимая куда. Выскочив из пещеры на холодную скалу, Кириан прыгнул вниз, в полете раскрывая перепончатые крылья, и взметнулся в небо, выдувая порцию огня в пустоту ночи. Он летел изо всех сил, грудью рвал остатки вчерашних туч в клочья. Хотелось орать в голос, но гортань дракона издавала лишь звериный рык, оглушительный и лишенный смысла, как и вся его жизнь, рухнувшая в одночасье. Разыгравшийся ветер порывами бил в морду и обжигал глаза. А вот чешуя дракона не обладала чувствительностью, потому Эленкар, не выносивший ласк, и прятался под ней от Кириана. Но не от брата. Кир взвыл внутренне и сжал лапы так, что когти впились в плоть. Утомленные безумным полетом крылья натужно приподнимались, едва справляясь с поддержанием высоты. Решение пришло внезапно. Как поток ледяной воды оно вылилось на голову и остудило неистово бьющееся под ребрами мощное сердце. Кириан замер на мгновение в воздухе, поразительно спокойный, будто уже мертвый, и сложил крылья. Огромное тело ящера камнем рухнуло вниз, со свистом рассекая ночное небо. Кириан приготовился обратиться человеком, но не рассчитал расстояние до деревьев в темноте и не оценил головокружительную скорость падения. Дракон ворвался в густые кроны леса, послышался треск ветвей, и падение замедлилось. Уже обратившись, Кириан летел между деревьев, ударяясь о сучья, а на голову ему падали обломки. У самой земли сплетение ветвей расступилось, и он упал на бок, неловко подвернув плечо. Кириан вскрикнул, подтянул колени, обхватил неповрежденной рукой отбитую грудь и замер. Все тело било дрожью, он скулил и всхлипывал, не стыдясь, то ли от острой боли, то ли от горькой обиды на то, что остался жив.

***

За мгновение до разрядки Эленкар не сдерживал похотливых стонов. По телу пробегали искорки удовольствия, а от низа живота поднималась, пульсируя, захлестывающая с головой жаркая волна. Вильгельм двигался над ним, как в трансе, прикрыв веки и шумно дыша. На шее его болтался амулет, тот, что Эленкар отдал в таверне на память. Неожиданно Вилли оглянулся в сторону и пробормотал хрипло: — Пошел прочь. И вновь закрыл глаза. — Что? — как в полусне переспросил Эленкар. — Там твой слуга, — с трудом переводя сбивчивое дыхание и облизывая губы, прошептал тот. — Подглядывает. — Кир? — пробормотал Эленкар и приподнялся на локте, чуть отстранив Вильгельма. — Кир! Осознание, что он совершил, встряхнуло все существо Эленкара. Не слыша никаких звуков в пещере, он был уверен, что Кириан спит. Или просто не думал о нем, как не думал все те месяцы, когда целиком отдавался тайному чувству к Вильгельму. Еще пьяный от страсти, но уже похолодевший внутри, он одним движением сбросил с себя изумленного Вильгельма и кинулся в дверь. — Кир! Кири! — он метался по коридору, не обращая внимания на следующего по пятам нагого и вспревшего Вильгельма. — Куда он подевался? Вопрос был обращен в пустоту, но невзначай попавшийся на глаза растерянный Вилли пожал плечами и проговорил: — Не знаю, дался он тебе! После разберемся… Эленкар не дослушал. Он выбежал на площадку перед пещерой, озираясь по сторонам. Ночь была темна, луна не взошла, еще по-зимнему колючие звезды поблескивали в черноте пустого неба. Эленкар безнадежно опустился на корточки и уронил лицо на ладони. Если бы презрение и ненависть к себе могли убить, он уже лежал бы мертвым. Но смерть никогда не спешила спасать его от душевных мук.