Почему ты звонишь мне, только когда пьян?

Осенними вечерами, часам к десяти, Главная улица уже закрыта, как банковский сейф. Уличные фонари очерчивают уменьшающиеся в перспективе круги света на тротуарах, захватывая стены офисных зданий и превращая улицу в декорацию на опустевшей сцене. Кажется, вот-вот появится длинная фигура во фраке и цилиндре и начнёт танцевать, медленно перемещаясь от одного пятна света к другому и напевая печальную песню о том, как одиноко несчастному парню, которого бросила девушка, как ему одиноко и грустно, когда закрылись все бары. Потом на другом конце Главной улицы появится ещё один персонаж - девушка, одетая в вечернее платье. Она будет танцевать навстречу джентельмену во фраке, напевая печальную песню о том, как одиноко несчастной девушке, которую бросил парень. Они увидят друг друга, артистически замрут, а потом начнут танцевать вместе перед входом, например, в закусочную «Крошка Картошка». Вместо этой красивой и грустной пары появился Роман Парамонов. Он не был похож на элегантного мужчину во фраке и цилиндре, и на том конце улицы не было видно никаких романтичных и одиноких девушек, и он определённо не танцевал и не пел. Он был пьян как сапожник, потому что с четырёх часов дня непрерывно пил. При такой серьёзной «загрузке» просто идти и не падать - и то проблема, не говоря уже о каких-то там танцевальных па. Он шёл медленно, пересекая круги света от фонарей. Его длинная тень падала то на парикмахерскую, то на отделение полиции, то на видео прокат. Его немного шатало, покрасневшие глаза смотрели прямо вперёд. Рома спросил своего знакомого Александра, который по дороге домой проезжал мимо его дома, не собирается ли тот заглянуть вечером в бар. Итак, Роман, известный нам также, как «Компот», увереный, что его довезут до дому, если он перепьёт и не сможет сам сесть за руль своей машины(к слову, таковая имелась), прикатил к бару без пяти четыре и сразу же хорошенечко вмазал. Ну, подходит стрелка к семи - и что мы имеем? Никакого тебе Александра! Ядрить твою кочерыжку! Вот уже восемь, девять, полдесятого… догадываетесь, что дальше? Те же яйца, вид сбоку! Без двадцати десять бармен, забавный кучерявый брюнет с нагловатым выражением лица, предложил вострить лыжи, сваливать на хрен, трубить отбой, иными словами - убираться ко всем чертям. - Я вижу, ты ещё не дошёл до кондиции, - сказал бармен. - Но сегодня тебе больше не наливают. Догонишься из своего холодильника. - А что, если я скажу нет? - упрямствовал гость. - Тогда я позвоню в полицию, - резонно заметил тот. Остальные посетители, коих было не очень много по причине буднего дня, с интересом наблюдали за перепалкой. - Мне не хотелось бы, - продолжал бармен. - Но я это сделаю. - Ладно, - говорит Компот примирительно. - Мне этого тоже не надо. Давай мне мои ключи. - В целях предосторожности, ещё восемнадцать кружек пива назад, он отдал бармену ключи от машины. - Не-а. - Выглядывающие из-под пышной кудрявой чёлки глаза мужчины в упор смотрели на гостя. - Не-а? Что значит: не-а? Какого хрена? - Это значит, что ты слишком пьян, чтобы садиться за руль. Я это знаю, и ты это тоже поймёшь, только завтра, когда проспишься. - Слушай, - терпеливо сказал Роман - Когда я тебе эти хреновы ключи отдавал, я был уверен, что меня подвезут. Мой знакомый сказал, что заедет сюда пропустить пару кружек. И разве я виноват, что этот гундосый придурок так и не появился? Бармен вздохнул: - Искренне тебе сочувствую, но это не моя проблема. Если ты кого-то задавишь, на меня могут подать в суд. Тебя это вряд ли заботит, но мне-то не всё равно. Приходиться прикрывать свою задницу. В нашем поганом мире этого никто за тебя не сделает. Тут Рома буквально физически ощутил, как обида, жалость к самому себе и странное чувство собственной никчёмности всплывают на поверхность его сознания, как какая-то гадкая жидкость из канистры с ядовитыми отходами, зарытой глубоко в землю. Он посмотрел на ключи, висевшие за стойкой и опять перевёл взгляд на мужчину. Тут почувствовал, что сейчас заплачет, и испугался. - Если хочешь ещё раз приехать сюда и пропустить пару стаканчиков, придётся тебе прогуляться пешочком. - бармен отошёл и поправил коробочку с визитками на стойке. - Ну и ладно, а вот пойду и прогуляюсь! - Роман был похож на избалованного ребёнка, который сейчас закатит истерику с воплями и слезами. Он прошёл через зал, опустив голову и сжав кулаки. Он боялся, что кто-нибудь засмеётся. Он даже надеялся, что кто-нибудь засмеётся. Тогда бы он начистил насмешнику морду. Но все безмолвствовали, кроме паренька в кожанке, который завывал кому-то по телефону. - Завтра можешь забрать ключи! - крикнули ему вслед. Но он не ответил. Опустив голову ещё ниже, он вышел в темноту. Едва Рома открыл дверь, то со свистом влетел в чужое тело. - О. - всё, что успел он сказать до того, как его грубо схватили за руку и потащили наружу. Уже на приличном расстоянии от бара, Роман всё-таки решил поднять взгляд на таинственного человека. Это была не одинокая девушка в вечернем платье. Это был Александр. В полном его обличии. А чего он хотел? В конце концов, сам-то он не высокий джентельмен во фраке и цилиндре. Сам Саша выглядел как живая иллюстрация к печальному рассказу «Когда с хорошими людьми случаются гадости». Его глаза были красными, как у чёрта. Смотрели с болезненной, бездыханной сосредоточенностью. На них было трудно смотреть, поэтому Компот решил, что земля под ногами намного интереснее. Туман превратился в противную морось, и у Ромы было стойкое подозрение, что ещё до того, как он доберётся до дому(если доберётся), эта морось перейдёт в затяжной, мерзкий дождь. Везёт как утопленнику. - Вынь глаза из задницы! - произнёс, всё ещё держа чужую руку Алекс. В голове был сумбур, и Роману хотелось, чтобы кто-нибудь дал ему повод. Сегодня достаточно даже совсем пустякового повода для драки. Но ему было трудно произносить слова. Как будто канал связи между его несчастным, запутавшимся разумом и губами становился все уже и тоньше. А внезапный возглас и вовсе прервал все мысли. Всё растворилось во внезапном наплыве желания, ведь внезапно он оказался прижатым к холодной кирпичной кладке близ стоящего здания. Желания такого жгучего, что Компот не просто удивился: он испугался. Нет, «желание» - слишком робкое слово. Чувство, которое нахлынуло на него жаркой волной, было значительно проще и примитивнее. Это была откровенная похоть. И плевать, что они были на улице. На сырой и грязной улице. Прямо сейчас. Он подумал, что на месте, где до сих пор соприкасались их руки, завтра будет ожог. Голова закружилась, а знакомый двоился, троился и наконец раздробился на всполохи света. Жар заполонил всё тело, алкоголь бурлил в венах вместе с кровью, а смущение перетекло в возбуждение и отозвалось привычной тягучестью в паху. Грудь судорожно вздымалась, но лёгким уже не хватало воздуха. Александр, наконец отпустив чужую дрожащую руку, положив свою на щёку впереди стоящего. Сердце колотилось, как паровой молот. - Всё бы ничего, если бы ты не звонил мне только когда ты пьян. - Пьян? - Пьян.