I'll know... Тебя...

Железная дверь с грохотом открылась и из-за двери послышался грубый мужской голос: — Грюченко, на выход. Парень, что лежал у стены и что-то рассматривал на потолке с неохотой поднялся. Его глаза сверкнули с плохо освещённом помещении и он медленно, не торопясь вышел из камеры. За два года эти длинные, серые и мрачные коридоры казалось стали родными и почему сейчас казалось что они как-то неприветливо встречали парня. Скрип железных дверей казался настолько неприятным, но почему казался слишком знакомым, что бы волноваться об этом, когда перед тобой сидит красивый человек, ни сколько не изменившийся за эти два года, и постоянно приходящий сюда чуть ли каждую неделю в надежде, что сидящий напротив наконец произнесет те заветные слова... Но этого не происходит. Снова и снова один и тот же разговор. Он как обычно начинается без глупых приветствий, не с простого как дела... А глупого, жаркого и добоои желанного поцелуя, не обращая даже на то что дверь до конца еще не закрыта и их могут заметить. Им уже слишком хорошо, они слишком долго не виделись. Чуть отстранившись парнишка смотрит на человека в форме и слегка хмурясь произносит: — Тебя не было слишком долго, полковник... — Извини, слишком много важных дел было за этот месяц, — он тянется к лицу парня, но тот отталкивает его руку. — То есть, меня ты не считаешь важным делом? — Женя, ты что... — он с неким отчаянием в голосе смотрит на парня. — Ты обещал меня вытащить от сюда, уже два года прошло! — Это не так просто, понимаешь... — Не собираюсь я ничего понимать. Я ждал чертовых два года, а ты нихуя на сделал. — Я почти все сделал, осталось... Его перебили. — Не ври мне, мне всё уже рассказали про то как ты меня от сюда вытаскиваешь. — Что? — не понимал или сделал не понимающее лицо. — Ой вот не надо мне тут показывать своё гребаное лживое лицо. — Я не понимаю о чём ты говоришь. — Не понимаешь? Нет, ты всё прекрасно понимаешь, — он взял того за подбородок и посмотрел в глаза. Голубые глаза парня почему-то сейчас казались каким-то странным, от чего человек, что смотрел на парня с низу в верх слегка дернулся. — Ох, божечки, что это с тобой, полковник? — Женя... Я не... Парень отпустил его и сел на кровать. Через маленькое окошко виднелась поднимающаяся луна. — Ты пришёл сюда за сексом, что ж давай побыстрее это закончим. Ты ведь приходишь сюда только за этим, а не вытаскиваешь меня потому что так удобнее. — Я не... — Мне похуй, сейчас я хочу и если ты не забыл, я не собираюсь играть доброго и хорошего человека для тем более тебя, — он начал раздеваться, — Раздевайся. — Я не... — Мне похуй, сейчас быстро взял и сделал то что я тебе сказал! Выбора не оставалось. Это человек был слишком властным, не возможно было ослушаться. Почему же он тогда не пытается его от сюда вытащить.... Все правда, потому что ему так удобнее... Он любил его, но почему-то сейчас он был точно уверен что это кто-то другой. Сколько его здесь не было? Месяц? Два? Зря он постоянно отказывался и убегал от него... Кажется сегодня этот чёрт оторвётся на нём не жалея. Его вновь прижали в холодной кровати. Где-то там, на столе всё еще лежит небольшая записка, но это уже неважно. Он не остановиться. Внезапная боль пронзила тело. Блять! В него вошли без какой-либо подготовки целиком и совсем не заботясь о комфортности начали двигаться с неожиданно быстрой скоростью, с силой прижимая шею к холодной поверхности кровати. — Ах~ Женя... Появился первый глуховатый стон. — Знаешь как ты меня бесишь? — он укусил того за плечо, от чего по тому что-то потекло, но тот не понял что. — Неправда... Ах~ — Знаешь как я ненавижу, вас — лицемеров? Кровь почему-то взбудоражилась и появилась некая эйфория, полковник уже почти ничего не соображал и кажется уже хотел кончить, как рука Евгения хватает его член и крепко зажимает, задерживая весь процесс. — Эй, придурок, ты полный придурок, разве не можешь потерпеть ряди меня? — смеясь произнёс парнишка, крепко держа член парня не давая тому кончить, — Ты же ведь можешь это сделать? Резко воспоминания накатывают полковника и тот неожиданно понимает что сейчас его спрашивать совсем не будут. Руки находятся где-то на спине и сделать ими ничего не выйдет — они связаны. Он чувствует как в него кончают и с некой хрипотой в голосе говорят: — А знаешь что? Тебе придется так просидеть до утра... — с этими словами ему всё же позволяют кончить, но вот развязывать руки не торопятся. — Женя, что ты хочешь? — Чего я хочу? Оу, милый, но ты знаешь чего я хочу. Я хочу свободы! — парня толкают на холодный каменный пол. — Что ты творишь! — Извини, но мне бы самому бы знать что я творю... Он спокойно укрывается и ложиться спать, а полковник кое как поднявшись на ноги пытается лечь рядом, но его вновь сталкивают на пол. — Поспишь сегодня на полу, — и больше не произнося ни слова он спокойно засыпает.