Белым по чёрному

Противостояние упрямых умов длилось, казалось, бесконечно долго. Все трое замерли. Том зло стискивал зубы от боли, внезапно пронзившей его уставшую за последние дни голову, но упрямо не двигался и не звал эльфа с зельем, только бы не пугать омегу. Гарри упрямо держал глаза открытыми, стараясь даже не моргать, лишь бы только не уснуть, и не шевелился, чтобы не дать омеге повода воспрянуть духом. Северус упрямо боролся с усталостью и накатывающим сном. Он не хотел спать в присутствии этих двоих! Нет… никогда… ведь во сне он будет совсем беззащитен… Но как бы Северус не был упрям, как бы не хотел просидеть без сна всю ночь, странная сила давила на плечи и опускала веки. Все это было неправильно! Северус знал себя, если что-то пугало его или настораживало, он мог упрямиться сколь угодно долгое время, но здесь… хотя ситуация была для него отвратительной, он ничего не мог с собой поделать. Внутри ему было на самом деле так спокойно… отвратительно спокойно! Это неправильно… Но неправильность происходящего понимал только его разум, а тело совсем этого не понимало. Настоящее предательство… Наконец бой был проигран окончательно. Северус полностью опустился на пол. Открыть глаза не было никаких сил. Сон все же настиг его. Альфы внимательно прислушивались к его дыханию, — ровному и спокойному, — выжидая последние минуты. В один момент услышав что-то такое, что не оставило никаких сомнений, Гарри и Том одновременно сели, даже не глянув друг на друга, поднялись с кровати и, едва слышно ступая босыми ступнями по прохладному дереву, подошли к омеге. Осторожно опустившись подле Северуса, Том бережно отвел черную прядь с расслабленного лица, коснулся двумя пальцами виска и прошептал: «Сомно». Теперь, когда сон омеги был углублен магически, можно было быть куда менее осторожными. Впрочем, и Том, и Гарри все равно сохраняли молчание, действуя очень и очень бережно, аккуратно, только бы не потревожить, не разбудить. Впервые за это время глянув друг на друга, они кивнули своим мыслям, словно бы могли общаться без слов. Гарри поднял Северуса на руки и перенес его на кровать. Недовольно хмурясь, он качнул головой и неожиданно строго глянул на Тома, будто бы это он был виноват в том, что Северус весил не больше тощего подростка. Том вскинул одну бровь в немом вопросе, но только указал младшему альфе на дверь. Гарри прищурился, однако скоро понял, что от него хотят. Кивнув, он вышел в коридор и только тут позвал эльфа, чтобы тот принес одежду из его комнаты. Дождавшись эльфа, он вернулся в спальню с футболкой и шортами. Его одежда была чуть меньше, чем у Тома, и пускай для омеги она все равно была велика, но в любом случае подходила ему лучше. Конечно, любую одежду можно было бы уменьшить магией, в этом нет ничего сложного, но тогда спать в ней будет неудобно. Если же оставить Северуса и вовсе без одежды, то, проснувшись так утром, он точно доволен не будет. Когда Гарри подошел к кровати, Том уже успел снять с Северуса мантию, сюртук и сорочку и теперь принялся за брюки. Гарри замер у столбика кровати, наблюдая за его действиями. Завороженный взгляд зеленых глаз медленно скользнул от сильных рук альфы, вытаскивающих плотный ремень из захвата тонких черных шлевок, к впалому животу омеги, а затем выше, к груди, к шее и наконец остановился на расслабленном сейчас лице. Сон, углубленный магией, разгладил сердитые складки, и лицо сразу стало выглядеть много моложе. В лунном свете, пробивающемся сквозь неплотно задернутые шторы, бледная кожа волшебно сияла, а тени рисовали причудливые картины, играя с золотыми рунами их связи. Гарри позволил себе чуть улыбнуться, но почти сразу улыбка пропала. Он всегда мечтал о семье, и теперь он часть триады. И он был рад! Безумно рад, что так произошло. Но… семьей это назвать пока что было трудно. Если Северус не примет их, навечно закрывшись хитиновым панцирем из сомнений и страхов, если не поверит в их искренние намерения, то… все они, все трое, будут обречены на вечные страдания. А значит, они должны были сделать все возможное, чтобы снять все маски. Гарри нахмурился. Легче было сказать, чем сделать. Если он, Гарри, никогда и не скрывался, то партнеры ему достались на редкость непробиваемые. И речь тут не только о Северусе! Но Том… он упорно играл Темного Лорда и, кажется, не собирался ничего с этим делать. Но ведь в семье все должны быть равны, здесь не должно быть хозяев и слуг… Ведь так? В той единственной семье, в которой жил Гарри, он не был равным для всех. Для Дурслей он был лишь неприятной обязанностью, которую они так благородно взвалили на свои плечи. А потом… потом был Хогвартс. Гермиона и Рон. Все Уизли. Они считали его за своего. Они заботились о нем, как о родном. И Гарри считал, что вот она, настоящая семья, о которой он так мечтал! Но… что вышло по итогу? За один миг, за одно неосторожное слово он стал для них монстром. Монстром! Хотя он желал им лишь добра… Разве настоящая семья отвернулась бы от него, стала бы обвинять во всех грехах этого мира? Значит, все эти улыбки были лишь хорошо отыгранной ложью?.. Странные мысли захватили сознание. Гарри с каждой секундой мрачнел все больше. Взгляд его потускнел. Получалось так, что в действительности он даже не представлял, какой должна быть настоящая семья? А что насчет Тома и Северуса? Мог бы представить настоящую семью хоть один из них? Гарри хорошо помнил воспоминания, которыми Дамблдор тщетно пытался вернуть его на путь истинный, о Томе Реддле, мрачном мальчике в детском приюте. Ни одного близкого и дорого человека. Печальное детство и жестокий мир создали Темного Лорда. Едва ли ему было дело до создания настоящей семьи. А Северус? О его детстве Гарри знал не много, но будь оно хорошим, будь его родители по-настоящему заботливыми и любящими, разве стал бы он тем, кто скрывает свое настоящее я? Едва ли… Их триада собрала вместе трех сломанных когда-то людей… И если Гарри, в силу своего довольно юного в сравнении с остальными возраста, еще мог мечтать, то Северус и Том… кажется, уже давно похоронили все свои мечты о счастье. Том отбросил в сторону все снятые с омеги вещи и коротко глянул на Гарри. Отстранившись, он позволил младшему альфе самому одеть Северуса. В висках продолжало неприятно стучать, хотелось поскорее лечь спать и ни о чем не думать. Но не думать просто не получалось. Том был в некотором смятении. Странное и непривычное для него чувство неуверенности раздражало. Откуда оно? В чем… в чем он не уверен?! Это же глупость… Он всегда, с самого детства добивался всего силой, и это имело успех. Северус был и является до сих пор Пожирателем Смерти, одним из тех, кто признал его и подчинился его силе! Но тогда почему внутри него ворочается это ужасное чувство. Словно бы он совершает ошибку. Внимательный взгляд синих глаз наблюдал за действиями альфы, бережно поправляющего футболку на худом теле омеги, следил за каждым неосторожным движением, словно бы опасаясь, что что-то может пойти не так. Том не понимал самого себя, и это добавляло баллов в копилку его раздражения. Истинная триада… соединенные воедино три души, связанные навечно. Когда-то слово «истинный» было для него сказкой. Только осознав свою природу альфы, он и правда верил, что найдется омега, чей запах сведет его с ума, и тогда мир станет хоть немного радостнее! Ведь именно так говорилось в книгах. Если истинные обретут друг друга, то станут единым целым. Они сделают друг друга счастливыми. По-настоящему счастливыми! Но… сказка ведь на то и сказка, чтобы рассказывать о невозможном. Том давно смирился, что не найдет свою истинную пару. Он не верил ни в любовь, ни в какие-либо другие искренние чувства, кроме ненависти. Вот оно, настоящее чувство, не верить которому просто невозможно. В ненависти человек никогда не будет врать. Если тебя ненавидят, или ты ненавидишь, то это хотя бы честно. Добрые улыбки всегда лживы. За доброй улыбкой может скрываться все что угодно. И только гневный огонек ярости и злости в глазах никогда не обманет. В ненависти не может быть предательства, потому что в ненависти не существует дружбы. Но почему же тогда не скрытая ничем ненависть в черных глазах так задела его сегодня?.. За своими мыслями Том не сразу заметил, как Гарри уже справился со своей задачей и даже уже лег, обнимая омегу поперек живота и прижимая его спиной к своей груди. Возможно, это даже немного задело его, но он слишком устал, чтобы что-то менять в этом их положении, и потому просто упал на подушку со своей стороны. Однако стоило ему только расслабиться, как его руку тут же взяли в плен. Том повернул голову, удивленно наблюдая за тем, как Северус во сне трепетно, словно боится, что потеряет что-то, тянет его ладонь к себе и утыкается в нее лбом. И почему-то внутри от этого стало тепло. Но почему? Почему же?.. Сейчас Том даже не чувствовал его запаха, этого чудесного запаха, что мог бы объяснить возникшее от действий омеги тепло! Но ему все равно было приятно… И одновременно больно, потому что он знал, что в черных глазах сверкает ненависть. Кстати, о запахе… — Я совсем не чувствую его запаха, — очень тихо поведал Гарри, словно прочитав мысли Тома. Он прижался носом к основанию тонкой шеи и потянул воздух, надеясь уловить хоть совсем незначительные нотки ванильного кофе с корицей. — Только вплотную доносятся неявные отголоски… — Гарри нахмурился. Внутри заворочалось мрачное чувство. Казалось, что у него что-то отобрали… украли что-то очень важное! — Должно быть, он снова пьет свое зелье, — Том медленно выдохнул, — течка прошла, и теперь состав смог полностью погасить все запахи. Но, думаю, это еще не все. Он не только не источает аромат, но и сам не чувствует запахов. — Не чувствует запахов… — повторил за ним Гарри и испуганно вскинулся, — но как же так! С чего ты это взял? — Будь тише, — холодно оборвал его Том. Что-что, а вести разговоры ему точно не хотелось. В висках так и стучало. — Нашу сущность определяет не только запах, но и наша магия. Только взгляни, сейчас, когда его разум крепко спит, настоящая сущность надеется найти то, чего ее лишают. Он сам держит твою руку и вместе с тем тянет мою ближе. Если бы он чувствовал запах, то в этом не было бы никакого смысла, ведь тогда бы он и так знал, что мы рядом. Но сейчас он тянется к нам, чтобы почувствовать хотя бы отголоски нашей энергетики. — Это не просто подавление запаха. Он полностью изменяет свою сущность, — мрачно сказал Гарри, — но тебя это словно вообще не волнует… — Внезапно поняв кое-что, Гарри резко побледнел. — Том… ему нельзя это пить. Совсем нельзя! Если он беременный, это наверняка может навредить… и не только будущему ребенку, но и ему самому. — Мы обсудим этот вопрос завтра, сейчас мы ничего сделать все равно не можем, — спокойно сказал Том. Да, голос его не дрогнул. Но почему-то после слов Гарри о… беременности, внутри заворочалось необъяснимое чувство страха. А ведь парень был абсолютно прав. Выносить ребенка может только омега, но если сущность подавлена, то организм может и взбунтоваться… принять плод за что-то чужеродное, словно болезнь. — Ты должен помнить, что к любому вопросу надо подходить с холодной головой. А теперь спи, будь добр. Конечно, это так, Гарри был согласен с ним. К любому вопросу надо подходить обдуманно. Но его горячая кровь кипела от страха и желания обезопасить Северуса и будущего ребенка. Пускай даже они еще не были уверены, что этот ребенок вообще будет! Но минимальный срок, объявленный гоблинами, уже подходил, так, может, и до открытия этой тайны осталось совсем немного… Медленно выдохнув, Гарри прикрыл глаза и попытался расслабиться. Как бы там ни было, он считал, что у их союза есть шанс стать семьей. Ведь слово «истинные» что-то да значит. Наверняка значит! Том прикрыл глаза и попытался расслабиться. Как бы он сам не думал, а его внутренний альфа всерьез обеспокоился. Вообще-то Том не любил детей, терпеть их не мог. Ни в каком возрасте. Если был хоть один малейший шанс, что омега, с которой он провел ночь, может понести, то он скорее бы убил эту омегу, чем позволил бы появиться на свет мелкому орущему созданию. Но сейчас, стоило Гарри только поднять тему, что ребенок (который, вообще-то, может, и вовсе не существует даже в зародыше) и Северус могут пострадать, как он заволновался. И это несмотря на то, что он не был подчинен своему зверю, не был подчинен запаху омеги и вообще… не пылал никакими чувствами, пускай даже они и стали триадой. Медленно выдохнув, Том все же очистил разум, отстраняясь от всех тревожащих душу мыслей, и наконец отдался сну. Но, казалось, не прошло и пары минут, как он проснулся от того, что кто-то коснулся его плеча. Том чудом поборол желание вскочить и направить на нарушителя спокойствия свою магию, вовремя вспомнив, что в его доме к нему не мог подобраться никакой недоброжелатель. Да и не стал бы никакой недоброжелатель сам его будить. Открыв глаза, он повернул голову и недовольно глянул на прижавшего к голове большие уши эльфа. — Х-хозяин, простите своего негодного слугу, — жалостливо запричитал эльф, — но лорд Малфой настойчиво требует вашего ответа! Он говорит, что это очень важно… — Том нахмурился. Люциус требует его ответа? Взгляд синих глаз метнулся к мерно тикающим в тусклом свете часам. Требует в такую рань?.. Это было очень нехорошим знаком. — Открой ему камин, пусть ждет в кабинете, — коротко приказал Том, отпуская слугу. Эльф часто закивал и исчез с негромким хлопком. Том невольно бросил взгляд на Северуса, но тот не проснулся, все так же прижимая к себе отмеченные магией руки альф, он негромко сопел в подушку. Осторожно приподнявшись, Том попытался вытащить свою изрядно занемевшую руку из захвата, но тонкие пальцы, словно почувствовали, что от них хотят сбежать, крепче сомкнулись на его предплечье. Вздохнув, Том оглянулся. Ему совсем не хотелось будить омегу, но и уйти без собственной руки он никак не мог. Идея пришла совершенно внезапно. Он подтянул ближе свою собственную подушку и недолго думая превратил ее в плюшевого медведя, точно такого он видел однажды в Берлине, кажется, медведь был символом этого города. Почему и зачем он сотворил эту трансфигурацию, если можно было оставить подушку подушкой, он бы и сам ни за что не ответил. Он просто сделал это, и все. Направив свою магию в игрушку, Том изрядно напитал ее, а затем осторожно заменил руку на медведя. Трюк сработал, все остались при своем, и все остались довольны. Том размял занемевшую конечность и поднялся на ноги. Он уже даже шагнул к шкафу, чтобы принять более менее приличный вид, как вдруг остановился и несколько недовольно глянул на беззаботно спящую парочку на кровати. Не то чтобы ему было обидно, но… Вернувшись к кровати, Том растолкал Гарри и под сонным и непонимающим взглядом зеленых глаз превратил отобранную у него же подушку в еще одного медведя. — Напитай его своей магией, отдай Северусу и поднимайся, — холодно приказал он. Гарри нахмурился, ничего не понимая. Взгляд его скользнул к часам. Еще не было и шести утра! — Что-то случилось? — сипло спросил Гарри, однако странному приказу последовал. Вряд ли бы его стали будить в такую рань просто так. И хотя странные манипуляции с его подушкой сначала показались ему совсем чудными, стоило почувствовать твердую хватку омеги на своей руке, как все стало предельно ясным. — Не имею ни малейшего понятия, однако, думаю, Люциус не стал бы будить меня без особенно важной на то причины, — Том коротко глянул на поднявшегося на ноги Гарри и все же направился к шкафу. — А я там зачем? — недовольно выдохнул Гарри. — Можешь считать это предчувствием, — отмахнулся от него Том. — Он ждет в моем кабинете. Не задерживайся. — Предчувствием моей надобности? — прикрыв зевок, спросил Гарри. Впрочем, ответ ему был не нужен. Если Том не желает говорить истинной причины, то нет смысла пытаться что-то от него добиться. Именно поэтому Гарри просто кивнул и вышел в коридор. Все его вещи были в другой комнате. Даже те, в которых он был вчера, исчезли по воле вездесущих эльфов, следящих за чистотой поместья. Не теряя времени зря, Гарри добрался до своей комнаты, быстро надел более менее приличные вещи и направился к кабинету Тома. Когда он зашел внутрь, последний уже был на своем месте и имел весьма грозный вид, словно бы и не проснулся всего пятнадцать минут назад. Люциус хоть и удивился еще одному действующему лицу, но виду не подал, только вежливо кивнул, приветствуя, и продолжил ждать, когда ему разрешат говорить. Впрочем, разрешение было дано в эту же секунду. — Сегодня ночью на одну из магглорожденных семей в рабочем пригороде Лондона было совершено нападение. Нападение совершенно бессмысленное и более чем кровожадное, — начал Люциус. Гарри вздрогнул. Том остался совершенно спокойным, он ждал продолжения. — Убиты пятеро, в живых остался только пятилетний мальчик. Это было вырезано на его руке, — Люциус достал фотографию и положил ее на стол. Неровные порезы складывались в слово «грязнокровка». — Что еще? — холодно поинтересовался Том, безразлично мазнув взглядом по предоставленному им снимку. — Над домом висела Темная Метка. Конечно, она отличается от той, что некогда ставили мы, но для обычных людей это не будет иметь никакого значения. Благодаря некоторым связям в аврорате нам удалось узнать о преступлении почти сразу. Гринграсс сумел остановить начавшуюся печать в «Пророке», но мы не можем быть уверены, что информация не попадет в массы. — Если даже «Пророк» так сразу начал печать новости, то и остальные газеты, в особенности те, что под началом Дамблдора, наверняка в курсе произошедшего, — мрачно сказал Гарри и зло сжал кулаки, — иначе шевелиться «Пророку» было бы незачем. — Верно, но «Пророк» все же имеет больший вес для общества. Мы остановили на время самый большой информационный поток, — заметил Люциус. — Но ведь это бессмысленно! — горячо воскликнул Гарри. — Уже несколько лет мы ведем новую политику. Предлагаемые нами законы встречают положительный отклик со стороны всех слоев населения. Или я не прав? Зачем пугать магглорожденных, если мы добились так многого, чтобы им было легче войти в магический мир? — У страха велики глаза, — нахмурился Люциус, — вы не можете не понимать, мистер Поттер, что предлагаемые нами законы в первую очередь открывают преимущества для магов чистой крови. Для магглорожденных, — тонкие губы скривились в неприязни, — многие таинства настоящей магии сокрыты за семью печатями. То, что они не могут понять или использовать, кажется им неправильным, запрещенным. Именно поэтому их власть загоняла нас в узкие рамки, доступные их пониманию. — Но ведь именно такая, сильная магия поддерживает наше существование, — нахмурился Гарри, и тут же перед его глазами мелькнули картинки минувших дней. Он до сих пор помнил, с каким ужасом смотрела на него Гермиона, и даже Рон! А он всего лишь рассказал о том, что существуют ритуалы, позволяющие увеличить запас маны, и провести хоть один такой было бы хорошим подспорьем для их борьбы с Волдемортом. — И некоторые ритуалы может провести любой из нас, даже не обладая сильным родом за спиной или местом силы. — Я рад, что вы это понимаете, но попробуйте доказать это тем, кто долгие годы жил в уверенности своего высокого положения, когда теперь их уровень магии даже близко не стоит с человеком, использующим ритуалы крови. И пускай по-настоящему сильных магов можно пересчитать по пальцам, но даже совсем незначительные ритуалы с использованием крови вызывают страх и дикий ужас. Даже используя свою собственную кровь, даруя Великой магии свою силу, я становлюсь монстром в глазах тех, кто никогда не делал ничего подобного. — Порой, чтобы стать для кого-то монстром, даже использовать ничего не надо, — Гарри зло скрипнул зубами, — достаточно одного только неосторожного слова, что ты не имеешь ничего против таких ритуалов. И все же, я не понимаю. — Довольно полемики, — прервал их Том, молчавший до сих пор, — у меня нет никаких сомнений, что в этом замешан Дамблдор. И именно поэтому мы не можем действовать неосторожно. — Но почему именно сейчас?.. — Гарри перевел мрачный взгляд с одного мага на другого. — Могу предположить, что это некоторым образом связано с вашим внезапным появлением в Хогвартсе вчера вечером. Едва ли кто-то ожидал увидеть там Темного Лорда. Дамблдор и его соратники могли предположить что-то неладное. МакГонагалл ведь до сих пор работает в школе? — спросил Люциус. Гарри кивнул. — Позвольте, Мой Лорд, я не сомневаюсь, что это только начало беспорядков. Если ничего не сделать с этим в ближайшее время, то Дамблдор вновь начнет наращивать силу. — Меня не интересуют очевидные вещи, Люциус, — ледяным тоном сказал Том, — если сейчас у тебя нет дельных предложений, то не испытывай моего терпения. — Люциус как никто лучше знал, что в моменты, когда голос Лорда приобретает именно такие железные нотки, стоит замолчать и просто ждать, когда тот закончит думать. Потекли долгие, напряженные минуты. Мрачная тишина опустилась на комнату. Столь ужасное нападение спустя несколько лет мира не было чем-то, что можно было спустить на тормозах. Нет, это поднимет большой шум, и значит, отвечать надо тоже шумом. Довольно неприятно осознавать, что по собственной глупости дал повод противникам заварить эту отвратительную кашу. Том был зол. Его появление в Хогвартсе обязательно свяжут с появившейся в небе меткой. Его слова, брошенные Северусу в Большом зале, обязательно свяжут с этим нападением. Да, ситуация складывалась не в лучшую сторону. Люди сожрут любую ложь, если она будет правильно подана. А в умениях Дамблдора подавать информацию он нисколько не сомневался. И даже совсем не важно, что в этом нет никакой логики. Кажется, он слишком засиделся в поместье, раз одно только его появление дало повод развязать противостояние по-новому. — Где сейчас этот мальчик? — спросил Том, кивая на снимок. — В Мунго, — тут же ответил Люциус, — под охраной нескольких авроров. Он ни с кем не говорит. — В аврорате довольно много тех, кто состоял в Ордене Феникса, — подал голос Гарри, — как бы мальчик не стал новым обреченным героем. — Это маловероятно, — качнул головой Том, — но если его убьют, он точно станет символом. — Взгляд синих глаз упал на подобравшегося лорда Малфоя. — Они не будут действовать, пока не поднимут шум. Без «Пророка» на это им понадобится больше времени. Мальчика надо вытащить оттуда любой ценой и защитить от возможного нападения. Лучше всего как можно скорее найти ему семью. — Причем семью достаточно чистокровную и преданную вам, чтобы нападение на нее поставило под сомнение наше участие, — понятливо кивнул Люциус. — Я все сделаю, — ничуть не сомневаясь в своих силах, сказал он. Том кивнул, отпуская его, и Люциус, не теряя времени, исчез в зеленом пламени. Гарри взглянул на Лорда. — Я свяжусь с Луной Лавгуд, — сказал он, подавшись вперед, — ее отец редактор «Придиры», и пускай он часто выпускает что-то совсем чудное, но у них довольно много читателей. Я уверен, что смогу договориться, и «Придира» примет сторону, если не нашу, то хотя бы нейтральную для всех. — Гарри был не на шутку взволнован. Ему нравилось спокойное время, и сейчас, с образовавшейся связью, когда у него появился шанс на настоящую семью, это спокойное время у него хотят украсть! Это неправильно… — Хорошо, — кивнул Том и зло ударил кулаком по столу, — как же это подло, старик. — Медленно выдохнув, он глянул на Гарри. — Иди к Лавгудам. — А ты? — Я? — Том вскинул бровь. — Я тоже выйду на прогулку. В министерство магии.

***

Северус медленно открыл глаза, непонимающе моргнул и резко сел, когда в голове всплыл минувший вечер. Несколько опасливо оглядевшись, он понял, что находится в комнате один. Это открытие позволило чуток расслабиться. Тело немного покалывало от долгого лежания в одной позе, а в руках что-то мешалось… Взгляд упал к рукам, и в глубине черных глаз отразилось искреннее удивление. Это какая-то шутка? Мрачно подняв одну из мягких игрушек, он осмотрел ее со всех сторон. Впрочем, в игрушке не было ничего необычного. Просто медведь. Просто плюшевый медведь, невесть зачем оказавшийся у него в руках. Да что вообще в головах у этих двух альф?! Северус отчего-то зло отбросил двух медведей в сторону. Что за глупость? Что они задумали? И куда исчезли?! Вопросов у него было много, но ответов — ни одного. И самое ужасное, что даже задать эти вопросы было некому. Впрочем, даже будь альфы тут, Северус бы все равно не стал ничего у них спрашивать. Ни один, ни второй никогда не питали к нему теплых чувств, так что вся эта связь — чистой воды абсурд! Глупая насмешка… Судорожно выдохнув, Северус что есть силы стиснул футболку на своей груди, ровно над рунами — доказательством его несвободы. Остановив взгляд в одной ему известной точке, Северус невольно подтянул к груди колени, крепко обнимая самого себя. Как глупо, но такая поза словно служила защитой. Привычной с детства защитой. Почему альфы оставили его тут одного? И почему его беспокоило их отсутствие? Разве это плохо? Наоборот, даже хорошо, что он вновь не проснулся между ними, иначе ему было бы совсем тошно… Но что тогда? Они ведь не могли оставить его просто так? Ждут, что он сам спустится в столовую? Что это, знак доброй воли? Какой идиотизм… нет, здесь что-то другое. — Маленький хозяин наконец проснулся, — тонкий голосок разбил тишину и заставил Северуса испуганно вздрогнуть. За своими мыслями он совсем не заметил появления ушастого существа. — Тикки может принести обед прямо в спальню, если… — Что? — выдохнул Северус, перебивая. — Обед? Который сейчас час? — Половина первого дня, — верно отчитался Тикки и тут же испуганно отпрянул, когда Северус резко вскочил на ноги. Как! Он проспал до самого обеда?! — Маленькому хозяину не стоит стоять на холодном полу, — тут же забеспокоился эльф и прижал уши к голове, когда полный гнева взгляд остановился точно на нем. — С какой это стати я маленький? — голос был настолько холоден, что мог заморозить целое озеро. Северус и сам бы не сказал, что его так разозлило. Его даже совсем не передернуло от того, что эльф Лорда называет его хозяином, но… маленький?! Тикки разом побледнел, он совсем не ожидал такой реакции. — Но… но… — залепетал он и принялся выкручивать уши, явно выискивая взглядом, обо что бы можно было побиться головой, — Тикки ни за что не хотел обидеть маленького хозяина! — и без того большие глаза эльфа стали еще больше и наполнились горькими слезами. Северус устало потер переносицу. — Но ведь… маленький хозяин самый маленький! Он намного меньше старшего и младшего хозяев… Но если маленькому хозяину не нравится, то Тикки может называть его по-другому! С-средний хозяин?.. — шмыгая носом, предложил он. — Разве нельзя называть просто хозяином, если так уж сильно хочется? — мрачно спросил Северус. Эльф тут же отчего-то просиял и закивал. — Можно! Можно, хозяин! — воскликнул он. Если честно, такой энтузиазм даже несколько пугал. А еще утомлял. — Где… моя одежда? Я не могу выйти отсюда в этом… — Выйти? Но как же обед? Маленькому хозяину нужно поесть! — воскликнул Тикки и тут же зажал рот ладошками. Северус смерил его столь говорящим за себя взглядом, что сердце эльфа ушло в пятки. — Вот одежда хозяина, Тикки всю ночь и все утро следил, чтобы на нее не упало ни одной пылинки! Что там он думал про пугающий энтузиазм? Кажется, эльф был немного сумасшедшим… Впрочем, Северус надеялся, что терпеть его больше необходимого не придется. Быстро переодевшись, он уже шагнул к двери, но внезапно даже для самого себя задержался еще немного, чтобы поднять выброшенных медведей и посадить их на кровать. Не спрашивайте, зачем. Выполнив это удивляющее даже его самого действие, Северус, более не теряя времени зря, вылетел в коридор и быстрым шагом покинул поместье. Он мог бы переместиться сразу в замок, но решил не пренебрегать прогулкой на свежем воздухе. Так мысли чуть очищались, и становилось немного легче. Хогвартс оставался Хогвартсом, и хотя бы это могло его порадовать. А еще его могло радовать, что, кажется, состав снова работает исправно. Он, как и прежде, не чувствовал ничего мерзопакостного, и, более того, альфы тоже не выглядели хоть немного заинтересованными, значит, все пришло в норму. Значит, все почти по-старому… Нервно выдохнув, Северус зло сжал кулаки. Все совсем не по-старому! Но если он будет думать сейчас об этом, то скорее сойдет с ума… В замке было время обеда. Северус ожидал услышать привычный шум, но со стороны Большого Зала до его слуха долетали только редкий стук столовых приборов и шуршание газетных листов. Северус нахмурился. Что-то произошло, пока он спал? Впрочем, узнать о происшествии можно было только одним способом. Северус зашел в Большой зал, окидывая внимательным взором факультетские столы, и двинулся к своему месту. По пути он ловил на себе странные взгляды, но решительно игнорировал их. Все это было очень странно. — С тобой все хорошо, Северус? — поинтересовалась Минерва, стоило ему сесть за стол рядом с ней. — Должно быть плохо? — холодно спросил он, вскидывая правую бровь в излюбленном пренебрежительном жесте. — Что здесь происходит? Я думал, что иду в школу, а попал на похороны полтергейста. — Ты не знаешь? — Минерва нахмурилась и придвинула ему свежий выпуск какой-то малоизвестной газетенки. Честно говоря, название издательства Северус вообще видел впервые. И оттого был удивлен еще больше, что МакГонагалл выписывает столь проходную вещь. Впрочем, он принял газету и побежал быстрым взглядом по строчкам первой статьи. Нападение на магглорожденную семью было описано чуть ли не в секундах, словно бы репортер присутствовал при этом действии. — Это сегодняшняя газета? — с сомнением протянул он. Теперь он понял. Вот та причина, по которой его оставили одного. Северус по праву считал себя не самым глупым человеком и быстро пришел к некоторым своим выводам. — Больше похоже на лагерную байку. Эта фальшивая метка выглядит, как каракуля неумехи-первокурсника. — Это не смешно, Северус, — Минерва скорбно качнула головой, — кто бы это ни был, они убили ни в чем неповинных людей. Скажи, тебя ведь не было в замке этой ночью? — Северус нахмурился, он всем своим существом чувствовал, что весь зал замер, прислушиваясь к их с МакГонагалл разговору. Чего она хочет?.. — Что ты хочешь услышать от меня? — на ее вопрос не было правильного ответа. — Хочу знать, что ты даже мыслью к этому не причастен. — Это абсурд, Минерва, — совершенно спокойно произнес Северус, переводя на женщину скучающий взгляд, — что за цирк ты пытаешься устроить? — Сказать, что Северус был зол на нее, — не сказать ничего. Устраивать допрос при таком скоплении детей? Наводить их на мысль, что он может быть причастен к преступлению? Он — директор школы! — Если желаешь узнать о моем досуге, заходи вечером на чашечку чая. Оставив за собой последнее слово, Северус лениво погонял по тарелке какую-то зелень, так и не сунув ничего в рот, и скоро покинул зал. Укрывшись от всего мира в своем кабинете, он некоторое время усиленно пытался занять себя рабочими бумагами и скопившимися делами, но все это было бесполезно. Мысли его то и дело перескакивали с одной ужасающей вести на другую. Жизнь что, решила, что он достаточно передохнул?! Неужели он мало страдал до этого?! Что это еще за бессмысленная кровавая акция? То, что сторонники Лорда и сам Лорд не имели к этому никакого отношения, было для него очевидным. Просто ли это невесть откуда взявшиеся фанатики и подражатели, или проснувшийся Орден Феникса — не известно. Но точно известно то, что всего полтора часа назад его пытались выставить идиотом на глазах у сотни доверчивых детей. Замечательно. Мало ему одной проблемы, так сверху снова и снова сыплется что-то новое! Где в этом мире хоть какое-то равновесие?! Хотя бы раз, раз вы в жизни… почему с ним не может произойти чего-то хорошего?! — Маленький хозяин совсем ничего не ел сегодня, — Тикки, неожиданно появившийся рядом, отчего-то виновато заламывал пальцы, — это совсем не хорошо. — Поди прочь, — бесцветным голосом приказал Северус, но эльф упрямо оставался на месте. Нет, все же в этом мире нет равновесия, если даже эльф, который, кстати говоря, называет его хозяином, не слушается. Северус устало уронил голову на сложенные на столе руки и медленно выдохнул. — Тикки переживает и потому не уйдет, — воинственно покачал головой эльф. Северус мрачно хмыкнул. Какой идиотизм. Приставленный к нему надзиратель — и только. Переживает? Абсурд. Внутри ворочалось неприятное чувство. Северусу было тошно от себя и от жизни. К тому же, было до слез обидно, что все, к чему он когда-то стремился, так легко оборвать. Его неприятно морозило от одной только мысли, что теперь у него нет никакого права голоса. Хотя было ли оно раньше? Кажется, у него никогда не было этого права… А еще… его снедал страх. Он не знал, чего ждать от альф. «Ты наш супруг» — эхом отдавались в голове слова Лорда. Что это значит?! Почему это случилось? И зачем вообще это им понадобилось?! Это же абсурд… Абсурд. Это слово описывало всю его жизнь. И чем дальше, тем хуже. Северус зло стиснул зубы. Страшнее того, что случилось сейчас, быть уже точно не может. Ему бы очень хотелось в это верить, но… с верой у него были большие проблемы. Обычно то, во что он верил, никогда не случалось. Северус поднял пустой взгляд на стену напротив и нахмурился, прислушиваясь к себе. Похоже, морозило его не от мыслей. Ему просто было плохо. — Хозяин, — Тикки коснулся его руки, привлекая внимание, — в поместье ужин готов. Маленькому хозяину нужно поесть. Северуса охватила нервная дрожь, он совсем не хотел видеть ни одного из альф. Совсем! Но если он не вернется в поместье, то они наверняка заявятся сюда, а этого не хотелось еще больше. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, он попытался успокоиться и поднялся на ноги. Однако сначала он зашел на ужин в Большой зал. Просто для виду, посидеть за столом хотя бы десять минут. И уже после этого переместился к поместью Лорда прямиком из внутреннего двора замка. Северус шел к столовой, как на собственную казнь. Почему, если пока альфы не сделали ничего ужасного? Просто потому, что они были способны это ужасное сделать! А когда — это уже другой вопрос. Однако в столовой ни Поттера, ни Лорда не оказалось. Тикки суетливо расставлял перед Северусом разные блюда, сетуя невесть кому о том, что хозяин ничего не ел весь день, но это только отгоняло аппетит. Кусок в горло не лез. Альф все не было, а на Северуса навалилась странная усталость, словно бы он весь день разгружал вагоны, а не бездельничал, сидя в кабинете. Не зная, как ему быть, не зная, какие комнаты есть в поместье, и какое у них расположение, он без дела просидел в столовой, даже не пытаясь выйти на разведку. Зачем? В этом все равно не было никакого смысла. В этом доме для него есть столовая и спальня — удивительно занимательный набор доступных локаций. Когда напольные часы пробили полночь, он уже едва держал глаза открытыми. В столовую так никто и не пришел. А может, оно было и к лучшему? Может, они вообще не будут пересекаться? Такое положение дел Северуса бы точно устроило. Но, конечно, это были лишь глупые мечты. Очевидно, что Лорд с Поттером заняты образовавшейся проблемой, так подробно освещенной в газетах. Значит, это была просто отсрочка. Северус то и дело проваливался в сон и тут же вздрагивал, просыпаясь от каждого шороха. Такое состояние истощало физически и морально. А ведь он даже сам не понимал, чего он тут ждет. И когда дверь все же открылась, пропуская в столовую двух уставших мужчин, он с трудом соображал, что происходит вокруг него. Попытавшись встать, он только неловко качнулся и упал. Впрочем, кажется, его успели поймать… да, кажется, так… В теплых потоках магии успевших на помощь альф сон мгновенно сморил его в свою страну. — Он что, просто сидел тут? — Гарри устало потер правый глаз. Он так устал за этот невероятно долгий день, что едва стоял на ногах. Том только вздохнул, ничего не ответив, крепче прижал Северуса к себе и без особых трудностей поднял его на руки. Так продолжалось несколько дней. Тикки не находил себе места. Он, как и приказывал старший хозяин Том, всегда был рядом с маленьким хозяином, и внимательно следил за всем, что тот ест или пьет. Но только ничего, кроме одного зелья, тот и не пил! Это же сущее безобразие! Но больше эльф злился на самого себя, за то, что не мог его накормить. Он только и мог сокрушенно качать головой, жалуясь на жизнь своему отражению. Но когда, казалось, у него не осталось никаких надежд быть услышанным, хозяева Том и Гарри вернулись домой еще до ужина. — Кажется, за это можно выпить, — Гарри нервно хохотнул, растирая уставшую шею, — мальчик в новой семье, самой чистокровной из всех возможных, газеты говорят только об этом. — Это лишь отсрочка, — мрачно заметил Том. — Да, но ведь… — Гарри качнул головой и не стал продолжать. — Хозяин, — позвал Тикки, дождавшись подходящего момента, взоры альф мгновенно обратились к нему, — маленький хозяин совсем ничего не ест, — поведал он, заламывая пальцы, — совсем ничего! И он просто не слушает Тикки… — большие глаза наполнились слезами, а уши опустились к плечам. Том и Гарри тут же помрачнели пуще прежнего. Из-за творящейся вокруг чертовщины, они были вынуждены пропасть, чтобы только разобраться со всем как можно скорее, пока не стало совсем поздно. Они уходили из поместья с рассветом и возвращались, когда ночь уже вовсю властвовала над страной. Они не могли улучить момент даже для простого разговора с Северусом, и было страшно представить, до чего он мог дойти сам. Не самое лучшее начало. Но сейчас, когда они наконец решили самую главною проблему, надо было вспомнить о своих обязанностях, горящих рунами на руках. — Не хочешь же ты сказать, что он трое суток… — Гарри с ужасом взглянул на эльфа. — Но почему ты раньше не сказал! — Тикки и хотел бы сказать! Но только хозяева его не слышали! — Тикки схватился за уши, дергая их в стороны. — Хозяева были слишком уставшими, чтобы услышать глупого, никчемного эльфа! Маленький хозяин только пьет зелья, и больше ничего… — Что с гобеленом? Гоблины связывались с тобой? — Гарри серьезно глянул на Тома. — Нет. Видимо, с ним возникли какие-то сложности. — Том невольно сжал кулаки. Какие они альфы, если омега изведет себя голодом и зельями… — Ты, — обратился он к эльфу, — скажи остальным, чтобы поторопились с ужином, и иди за Северусом. — Тикки закивал и исчез. — Идем, дождемся его в столовой. — Гарри только кивнул. Северус сразу почувствовал что-то неладное. Сразу, как только увидел эльфа, чье надоевшее за последние дни лицо снилось ему в кошмарах! И сейчас это лицо мало того, что явилось необычайно рано, так еще и отчего-то сверкало улыбкой, полной надежды. Напугало ли это — едва ли, но насторожило точно. Впрочем, все встало на свои места, как только Северус переступил порог столовой. Необычайная доселе картина, открывшаяся ему, тянула блевать. Оба альфы, напряженные, точно струны, уже сидели за столом, дожидаясь его. — Присаживайся, Северус, — Том кивнул на стул слева от него. — Я надеялся, что это займет у вас больше времени, — холодно протянул Северус, занимая свое место. Он был зол, но сам не знал из-за чего. — Заняло бы больше, если бы не удалось вовремя перехватить одного жука, — выдохнул Гарри. — Однако теперь эта проблема решена, и мы можем чуть расслабиться. — Гарри нахмурился, заметив, как побледнел Северус. — Надеюсь, в школе хотя бы все спокойно? — Это действительно вас интересует, мистер Поттер? — Гарри, — поправил его Гарри, — и меня это действительно интересует. — Впрочем, отвечать Северус все равно не стал, только смерил его презрительным взглядом. — Какое зелье ты пьешь? — настойчиво спросил Том. Северус побледнел еще больше. Разве это имеет какое-то значение? Не могут же они… — Я не чувствую твоего запаха. И при этом могу с уверенностью сказать, что ты сам тоже ничего не чувствуешь. Ты полностью глушишь свою сущность. Так? Ну же! — Так, — сквозь плотно стиснутые зубы выдохнул Северус. — Ты больше не будешь его пить. Это навредит, — Том прикусил язык, чтобы не сказать ничего лишнего. — Я пью его двадцать лет, — зло сказал Северус в ответ, — наверное, я лучше знаю, что мне вредит, а что нет! — Сердце его быстро-быстро стучало в груди от переполняющих эмоций. Перестать пить зелье? Ни за что! Он не станет этого делать! Не станет… Он не для того боролся со своей сущностью столько времени, чтобы сейчас сидеть тут и покорно открывать то, что всегда скрывал! — Ты не будешь пить больше это зелье, — повторил Том, игнорируя мрачные взгляды Гарри, — разве я непонятно выразился? — С какой стати… — прошипел Северус не хуже змеи, — я не буду прекращать цикл! — Ты прекратишь цикл сам, добровольно, если хочешь оставаться в Хогвартсе. — Директор омега — это смешно! — почти отчаянно выкрикнул Северус. Куда ему, Темному Лорду, могущественному альфе, понять, что это значит для него! Мало им было того, что они создали эту неправильную связь! — За столько лет подавления, омега уже никогда не возьмет верх над сознанием, — попытался хоть немного смягчить ситуацию Гарри и чуть успокоить Северуса, — ничего уже не изменится, а запах… его можно убрать без подавления сущности. Никто ничего и не узнает. Все почти останется по-прежнему. — Ничего не останется по-прежнему! — Северус резко поднялся на ноги, едва не опрокинув стул, на котором сидел. — Сядь обратно, — ледяным тоном приказал Том, но тут же смягчился и добавил: — Пожалуйста. Сядь и поешь. — Я не голоден, — Северус хоть и сел обратно, но на еду даже не взглянул. — Но это не правда, — качнул головой Гарри, — эльф сказал, что ты ничего не ел. — Я не буду это есть, — чуть ли не по слогам, медленно и зло выплюнул Северус. — А что будешь? — мягко поинтересовался Гарри. Том мрачно следил за этим диалогом. Ему казалось, что Гарри пытался говорить так, как говорят с маленькими и капризными детьми. Едва ли это возымеет успех. Однако не успел Том толком сообразить, что произошло, как резко отодвинутая Северусом в сторону него тарелка супа почти полностью оказалась на его сорочке. — То, что он приготовит… сам…