Белым по чёрному

Легкий ветерок с озера. Такой свежий и успокаивающий. Шуршащий весенний лес. Шиповник на берегу. Ненавязчивый и тонкий аромат. Это было его место. Только его и никого больше. Островок спокойствия в этом всегда мрачном и несправедливом к нему мире. Совсем небольшой пляж, окруженный со всех сторон зарослями кустарников и большими валунами. Здесь он был один. Он был защищен от враждебно настроенных сокурсников, от забот деканства, от суеты мира и скребущего изнутри одиночества. В этом месте одиночество было иным… Северус хорошо помнил, как впервые попал в это место. А ведь это было так давно… Второй курс подходил к завершению, и недоброжелатели, только отделавшиеся от гнета учебы и страха перед экзаменами, загнали его в лес. Глумливые смешки веселящихся за его счет гриффиндорцев и презрительные взгляды всех остальных однокурсников… Он бежал от них прочь. Бежал, не разбирая дороги, пока не слетел с пригорка, неаккуратно зацепившись штаниной за торчащий из-под земли корень. Пролетев десяток метров, он, наверное, собрал собой каждый бугорок выступающей земли, пока не вылетел из кустов прямиком в нагретый солнцем белоснежный песок. Такой необычный для этого места песок… Здесь все было иным. Песок приятно грел кожу, ветерок весело заигрывал с волосами, а спокойное во всех своих проявлениях озеро поблескивало в солнечном свете, словно подмигивало маленькому отчаявшемуся слизеринцу. Здесь все было иным. И одиночество здесь было иным. Оно было не вынужденным, нет, совсем наоборот, оно было желанным тут, ведь он сам приходил сюда, по своему собственному желанию, и оставался так долго, как только мог себе позволить. Будь его воля, он бы остался тут навсегда… Северус знал, всегда знал, как жесток мир. Он знал, что надо быть сильным, чтобы выжить. Он знал и боролся за свою жизнь, как умел. У него не было ничего и никого, один друг за всю жизнь, и тот бросил. Обида, злость, непонимание… эти чувства сопровождали его всегда. И только тут, в этом месте, скрытом от чужих глаз, можно было расслабиться. Здесь не было боли. Враждебный мир не мог добраться до него тут, словно бы его сдерживали цветущие кусты или острые камни. А может, мир не пускало к нему сверкающее озеро? Впрочем, важно ли знать, что служило барьером, если тут он мог быть слабым и не бояться этого? И лежать тут сейчас, чувствуя, как белый песок приятно греет живот и грудь, было так хорошо и приятно… Северус резко напрягся всем телом и открыл глаза. События минувших дней смешались в одно большое нечто. И как бы он не пытался вспомнить что-то конкретное, последнее, что четко всплывало в его памяти — расширенные зрачки двух альф… двух тяжело дышащих и возбужденных до предела альф. Сердце его заполошно забилось в груди, надеясь вырваться наружу. Страх, что захватил его тело, контролировать было невозможно. Страх перекрывал все остальные чувства и не давал нормально думать. Не давая отчета своим действиям, Северус стремительно сел и попятился, срываясь с края кровати и с глухим ударом падая спиной на пол. Падение было неприятным. Очень неприятным, но в то же время несколько отрезвляющим. Пускай в ушах шумела кровь, а сердце продолжало стучать в груди, точно сумасшедшее, но зато взгляд стал чуть более осмысленным. Мотнув головой из стороны в сторону, он попытался припомнить минувшие события, но все было тщетно. Впрочем, не понять, что тут произошло, было довольно сложно. И Северус понимал это, но принять не мог… Стиснув зубы и зажмурившись до белых пятен перед глазами, он чуть не закричал, когда что-то коснулось его плеча. Впрочем, крик он сдержал, только дернулся всем телом, да так и не открыл глаза, словно бы пытался уверить себя в том, что все происходящее — дурной сон. — Северус? — позвали его. Северус знал этот голос. Знал очень хорошо каждую нотку, что могла предвещать наказание или пытку, но обеспокоенность в этом голосе он слышал впервые в жизни. Все это было неправильно. — Открой глаза. — Пожалуйста… — добавил второй голос, не менее непривычный в своей излишней обеспокоенности. Кажется, мир сошел с ума. Кажется, они все сошли с ума. Все, что происходит вокруг, кажется ему настоящим театром абсурда! И, кажется, он на этой сцене был актером самого дальнего плана, от которого ничего не зависит. Впрочем, Северус никогда не рвался на главную сцену. И все же… иногда очень хочется, чтобы сценарий обговаривали со всеми действующими лицами. Но это, видимо, невозможно. Не в его случае. Не в его уж точно… Медленно выдохнув, словно перед прыжком в бездну, Северус медленно открыл глаза. Он старательно не смотрел ни на одного из альф, он не хотел видеть жалости или презрения на их лицах и нисколько не верил в то, что за него могут беспокоиться. Абсурд. Северус не смотрел, умело отстраняясь от своих эмоций и переживаний. Лицо — всего лишь ничего не выражающая маска, а глаза — два холодных бездонных колодца. Северус не любил действовать на эмоциях, потому что его эмоции всегда приводили его в тупик. Он подумает о произошедшем чуть позже, когда останется один, когда вернется в Хогвартс, в защищенные от всех покои. Но сейчас, пока он был в поместье, в окружение альф, которые… которые… сказать даже про себя, что тут произошло, Северус не мог. Не мог, да и не хотел, чего уж скрывать. Но раз он сейчас тут, то следовало подумать о настоящем. Сейчас уже никто из них троих не подвержен инстинктам зверя, а значит… все должны подойти к… решению какого-либо вопроса осмысленно. Продолжая смотреть куда-то между мужчин, Северус вдруг с облегчением понял, что все они трое одеты. Если бы сейчас он не чувствовал, как хлопковая футболка свободно колышется и задевает кожу от почти любого движения, а шорты, неаккуратно собравшиеся в падении, давят на кожу бедра, то, пожалуй, точно не смог бы держать маску и дальше. — Как ты себя чувствуешь? — голос Поттера был таким мягким и тягучим, словно издевательство какое-то. Впрочем, в героическую натуру Поттера поверить было не сложно, так что он мог чувствовать какую-никакую вину за то… А вот если бы так сказал Лорд… — Северус, не молчи… — да, если бы голос Лорда звучал точно так же, мягко, как он звучит сейчас… Северус медленно моргнул. Это точно издевательство… — Где моя одежда? — наконец холодно поинтересовался Северус, проигнорировав заданный ему вопрос. Как он себя чувствует? Ха! Ужасно, но об этом он подумает как-нибудь потом. — Предполагаю, что ее забрали эльфы, — голос Лорда стал чуть более походить на тот, что знаком каждому пожирателю, и Северусу от этого стало чуть легче, — Тикки! — позвал Том и сразу же приказал, не дав эльфу начать лебезить перед ним: — Принеси Северусу его одежду. — Эльф понятливо кивнул и исчез, но не прошло и пары секунд, как он уже вернулся обратно со стопкой чистой и выглаженной одежды. — Это не мои… — Северусу не нужно было много времени, чтобы отличить то, что принесли, от того, что было на нем. Гарри вдруг густо покраснел, но его реакция осталась незамеченной. — Какая, собственно, разница? — протянул Том. — Размер твой. Впрочем, ты можешь и дальше оставаться в одежде Гарри, если этот комплект тебе не подходит. — С этими словами он выпрямился, глянул на младшего альфу и направился к двери. Гарри нахмурился, но последовал за ним. — Переодевайся и спускайся в столовую. Нам всем не помешает перекусить. Эльф тебя проводит. — Я не голоден, — отстраненно отозвался Северус. — А я не спрашивал, — ледяным тоном отрезал Том. Гарри зло сжал его плечо, немым взглядом умоляя сделать тон мягче, но тот просто не обратил на него внимания. — Ты спустишься в столовую и составишь нам компанию за легким обедом. Это ясно? — Предельно, мой Лорд, — отозвался Северус, не оборачиваясь. Дверь за ним закрылась с громким хлопком. Том и сам бы не мог сказать, почему это привычное во всех смыслах обращение так его задело, что он решил хоть немного отыграться на ни в чем неповинной двери. Северус остался в комнате один. И чтобы не дать своим мыслям ни малейшей возможности захватить сознание, он быстро переоделся, все время глядя в одну известную только ему одному точку, вышел в коридор и последовал за эльфом до столовой. Это помещение было просторным и очень светлым, пол укрывал мягкий ковер, а у почти панорамных окон, что открывали вид на сад, стоял длинный стол. Во главе стола, конечно, сидел Лорд, а Поттер занимал место по правую руку от него. Следуя молчаливым, но очень красноречивым указаниям господина, Северус сел по левую руку от него, и перед ним тут же появилась глубокая тарелка с каким-то ароматным супом. Тишина, лишь изредка нарушаемая стуком столовых приборов, была напряженной. Северус то и дело ловил на себе то взгляд Лорда, то Поттера, но никак не мог понять, чего они от него ждут. И самое главное, почему они от него что-то ждут?! Северус хотел сбежать, и стоило тарелке на половину опустеть, как он решился на этот самый побег. К черту все! Пусть наказывает, пусть пытает… но потом… а сейчас Северусу было необходимо скрыться от всех хотя бы на совсем непродолжительное время… — Предполагаю, что зелье испорчено, — сказал Северус по-прежнему отстраненным тоном, — но я не смогу закончить его здесь из-за остатков паров прошлого состава, неблагоприятно воздействующих на ингредиенты, — это была очевидная даже для самого бездарного зельевара ложь, но Северусу было все равно. Он медленно поднялся из-за стола и направился к выходу под мрачными взглядами мужчин. — Я доварю его в Хогвартсе так быстро, как только это возможно. И чтобы хоть немного скомпенсировать потерянное время, начну работу прямо сейчас. — Северус… — Гарри не выдержал и поднялся за ним следом, но Том дернул его обратно, останавливая, и покачал головой. Дверь закрылась. Северус запомнил дорогу до холла, и только вылетев в него, понял то, что ни мантии, ни волшебной палочки у него сейчас не было. Впрочем, стоило ему только подумать об этом, как перед ним появился эльф-спаситель. Тонкие ручки слуги бережно передали магу его мантию. Северус кивнул, накинул мантию и с облегчением нашел свою палочку в кармане. Более его ничего не задерживало в этом доме. Не теряя время зря, он широким шагом направился к краю антиаппарационного барьера. Мгновение, и вот он уже стоит перед воротами замка. Вепри послушно пропустили директора на его территорию. Свежий воздух ударил в нос, и, наверное, это должно было принести какое-то облегчение, ведь он на свободе, он вдали от опасности, но… почему-то стало казаться, что он что-то потерял… Какая глупость! О! Да! Он потерял! Потерял свою девственность в сорок три года! Эмоции, что он так тщательно держал все время в поместье, полились наружу. Северус привалился к ближайшему дереву и закрыл ладонями лицо. Злые слезы катились по его бледным щекам. Плечи подрагивали. И он ничего не мог с этим сделать. Он был так горд своим зельем! Он не сомневался в нем ни секунды! Не сомневался и двадцать лет жил именно так, без подчинения дурацким желаниям зверя, не способного на самостоятельность! Но что теперь?.. Стараясь глубоко дышать, Северус пытался вернуть себе самообладание, но выходило у него спорно. Дышать было тяжело, мысли путались, а ноги подкашивались, точно ватные. Ему было так плохо… Почему ему было так плохо… Разве произошедшее что-то меняет? Разве меняет?! Кричал он про себя. Ничего не меняет… Он по-прежнему тут, по-прежнему слуга Темного Лорда, по-прежнему директор Хогвартса… Лорд не часто беспокоил его до этого. И сейчас Северус очень хотел верить в то, что так и будет впредь. Он сварит зелье, отправит его Лорду, и все… все станет как и прежде. Ведь так? Мысленно пытаясь уверить себя в том, что так оно и есть, Северус отгонял прочь мысли о том, как выжидающе смотрели на него альфы за обедом. Должно быть, они просто не знали, что говорить. Да и зачем собственно им что-то говорить? Помогли омеге, молодцы, живите дальше! Тем более… тем более… это зелье, которое он должен сварить. Оно ведь говорит о том, что у одного из этих альф уже есть омега?.. Чем больше Северус пытался уверить себя, тем больше путался и погружался в состояние, близкое к нервному срыву. Северус даже не заметил, как зашел в замок. И если бы не отвратительный запах, продолжавший витать в коридорах, он бы, наверное, не заметил бы даже, как дошел до своих покоев. Впрочем, запах, кажется, стал чуть более терпим, чем это было еще неделю… неделю?.. назад. Да, определенно, этот запах не потерял своей омерзительности, но стал менее раздражающим. Хотя подташнивать от него начало почти сразу. — Северус! — Минерва, заметив директора, разогнала щебечущих возле нее гриффиндорцев и поспешила нагнать мужчину, стремительно летящего по коридору к лестнице. — Северус, — она остановила его за предплечье. Северус вздрогнул и отпрянул от нее, как от прокаженной, едва не врезавшись в рыцарские доспехи. Минерва с удивлением оглядела его лицо и нахмурилась. — Во истину, говорят, что любимое дело — это лучший отдых. Ты выглядишь помолодевшим, — сказала она и хмуро добавила: — Но больно уж нервным. Все хорошо? — Что, прости? — глухо отозвался Северус. Что она сказала, он выглядит помолодевшим? Минерва нахмурилась пуще прежнего. — Северус, у тебя все хорошо? — повторила она чуть более настойчиво и попыталась положить ладонь ему на плечо, но Северус отстранился, не дав ей к себе прикоснуться. — Вполне, — кивнул он в ответ, — однако зелье, над которым я работал, придется начинать сначала. Потерянная впустую неделя несколько удручает. Но на этот раз я буду работать в своей лаборатории. Надеюсь, ничего страшного в школе не произошло за время моего отсутствия? — Совершенно ничего. Однако с тобой хотел связаться глава Отдела надзора за магическими проявлениями. Хотел обсудить что-то насчет нового предмета в школе. — Хорошо, — Северус коротко кивнул, — я свяжусь с ним позже. А сейчас прошу простить, мне надо как можно скорее начать зелье. — С этими словами он поспешил в свои покои. Северус смерчем влетел в свои комнаты, сбросил мантию и уже направился к двери, что соединяла гостиную с лабораторией, как вдруг замер у стеклянной дверцы. Вообще-то он не был любителем самолюбования, хотя бы потому, что точно знал, как ужасно и непривлекательно он выглядит, но слова Минервы отчего-то заставили его взглянуть на самого себя. А ведь, кажется, с его лица и правда чуток ушли следы усталости. За душевными переживаниями Северус совсем не обратил внимание на свое физическое самочувствие. А ведь он, кажется, впервые за долгое время выспался… Ничего не болело, и даже… Северус мотнул головой, зло стискивая зубы. Какое отвратительное чувство! Телом он чувствовал себя просто чудесно, но в душе от этого становилось только еще более тошно! Отведя взгляд от зеркала, он медленно выдохнул и все же вышел в лабораторию. Вытащив из шкафа десять последних порций своего зелья-подавителя, он безжалостно, методично разбил каждый флакон точным броском в каменную стену. Осколки стекла разлетелись по полу, на стене осталось темное пятно. Но это не помогло. Вслед за подавителем в стену полетело все, что попадалось под руки. Желая разгромить все, он вывернул шкафы, скинул все со стола, перевернул пару стеллажей, и уронил котел с перестоявшим составом, неаккуратно разлив половину прямо на себя. Впрочем, состав был безопасным для тела, но его склизкая, забродившая консистенция была столь омерзительна, что это чувствовалось даже через намокшую рубашку. Северус остервенело сорвал, сбросил с себя одежду, дошел до душа и встал под теплые струи воды. Здесь тоже было зеркало, прямо над раковиной, прямо напротив него. Северус никогда не смотрел в него из душа, но сейчас… Его взгляд выхватил в отражении что-то неестественное, что-то чужеродное… что-то, что отблескивало золотом на его бледной груди. Сердце пропустило удар, не ожидая ничего хорошего. Северус медленно опустил голову и глянул на появившиеся руны. Первым желанием было стереть, содрать с кожи, но руны ничто не брало… Тогда Северус попытался разобрать написанное, но и это было не так просто. Руны были неполными. Где-то половина, где-то четверть, эти руны словно смеялись над ним! Однако кое-что они говорили очень четко и ясно. Выведенные магией в самом центре его груди целые символы четко и ясно давали понять, что он снова не принадлежит самому себе. И на этот раз навсегда. Магический брак? С кем?! Впрочем, с кем, это и так было понятно. Вопрос больше был направленным… с кем из этих двоих альф?! Северус почувствовал, как земля уходит у него из-под ног, и медленно осел. Его вновь затрясло…

***

— Отпусти, — зло прорычал Гарри и выдернул свою руку из захвата, — почему ты меня останавливаешь? — Пусть побудет наедине с собой и своими мыслями, — Том как ни в чем не бывало промокнул губы салфеткой, поднялся из-за стола и направился к двери. Он должен был поскорее занять себя чем-то, только бы не сорваться вслед за омегой. Его успокаивало только одно… они связаны, и что бы Северус не сделал, он будет его… их. — Что? Стой! Куда ты?! — Гарри в мгновение ока оказался подле Лорда и остановил его, опустив ладонь на плечо. — Работать, — холодно ответил Том, — и тебе советую заняться тем же. — Ты серьезно? — Гарри закипал от негодования. — Ты видел его! Видел его глаза?! А если сделает что-то с собой, как все полностью осознает?! — Гарри схватил его за грудки. — Что ж, тогда я буду разочарован… — сказал Том, и Гарри, не выдержав, с размаху ударил его кулаком в нос. Раздался глухой хруст, и теплая кровь потекла к тонким губам. Том, дыша ртом, удивленно растер алую дорожку и остановил взгляд на окрасившихся красным пальцах, словно впервые видел свою собственную кровь. — Не смей врать! — Гарри был зол. — Не смей! — выкрикнул он. — Не в этом! — Том, словно только очнулся, грубо оттолкнул его от себя. В синих глазах полыхнул адский огонь. — Еще раз поднимешь на меня руку, и я убью тебя, — сказал он, но из-за сломанного носа эффект был не столь устрашающим. Гарри вдруг рассмеялся. Все же иногда он умел быть наглым. Особенно, когда кто-то его злил. — О! — протянул Гарри. — Это будет долгожданная дуэль поборников света и тьмы. Только если ты думаешь, что я испугаюсь, то ты глубоко заблуждаешься. — Он с вызовом глянул в синие глаза. — Я никогда тебя не боялся. — Ты стал шибко наглым, — Том стер кровь тыльной стороной ладони. — Не понимаю только, что ты хочешь от меня услышать? Захочешь бежать за ним, и я тебя остановлю, можешь не сомневаться. — Ты был инициатором столь поспешной связи! — воскликнул Гарри, поднимая украшенную рунами руку. — Ты! Но теперь ты стоишь тут с каменным лицом и не хочешь успокоить его! Мы должны показать ему, что не желаем ему зла, что это не глупая шутка! — По-твоему, подтвержденная магией связь может быть глупой шуткой? — Том скривил губы, вынул из крепления волшебную палочку и направил ее себе на нос. Тот с неприятным щелчком встал на место. — Это даже не смешно. — Ты просто, видимо, плохо знаешь Снейпа, — недовольно буркнул в ответ Гарри. Том разозлился. — А ты, значит, знаешь его хорошо? — выплюнул он в ответ. — Я этого не говорил, — Гарри помрачнел, — но я на протяжении семи лет был его самым нелюбимым учеником, вкалывающим на отработках от рассвета до заката. И я могу абсолютно уверенно сказать, если он вобьет себе что-то в голову, то переубедить его в обратном почти невозможно. — Но не абсолютно невозможно, — вычленив главное, Том медленно выдохнул, успокаиваясь, — не вижу смысла переживать по этому поводу сейчас, — сказал он, прямо встречая взгляд упрямых зеленых глаз. — Посуди сам. Сейчас, когда он наверняка уже придумал тысячу «почему» по поводу несправедливости жизни, мы никак не сможем переубедить его или доказать свои добрые, — Том хмыкнул, — намерения. Пусть спит спокойно, скажем, неделю. Отвлечется на зелье и перестанет грызть себя изнутри, что кто-то из нас придет предъявлять на него свои права. У меня за эти дни скопилось много неразобранных отчетов, я не могу бежать сломя голову невесть куда. — Но что потом? Через неделю? — Гарри нахмурился. — Потом будем действовать силой, — Том поймал взгляд зло блеснувших зеленых глаз и добавил: — Что-то не так? — Каким образом сила может расположить его к нам? Ты не можешь решать все, как с пожирателями! Это не тот случай! — возмутился Гарри. — Надо действовать мягче, чтобы… — Чтобы он никогда нам не поверил? — Том презрительно приподнял бровь. — Впрочем, твоей мягкости хватит сполна. А я нежничать не привык. Займись делом. — С этими словами Том вышел в коридор. Гарри проводил его мрачным взглядом, после чего отошел к окну, устремляя взгляд куда-то в серое небо. Он не поверил Тому. Не поверил ни единому его слову. Все эти дни Том был другим. Он был именно нежным с омегой. Он разговаривал так, как никогда раньше, тихо, спокойно… он шептал что-то успокаивающее в аккуратное, покрасневшее ухо, осторожно убирал в сторону влажные черные пряди и поглаживал бледную кожу живота, словно хотел избавить Северуса от всех мучений разом одним только прикосновением. И Гарри ни за что не поверит, что все это было только из-за сводящего с ума аромата! Да, запах был одуряющим, он звал и заставлял желать, но он не предполагал нежности! Только животную ярость. И Гарри знал это не понаслышке. Он чувствовал то же самое! Он жаждал взять, сделать омегу своим! Но разве его желание было на первом месте? Страх, что омега может пострадать, страх, что он сделает ему больно… Никогда, никогда в жизни он не сделает больно Северусу. Гарри хотел бежать в Хогвартс, поговорить, объяснить, что он чувствует… пускай чувства эти и не обрели еще какой-то целостной картины. Альфа Гарри хотел быть с омегой, а сам Гарри безмерно уважал и ценил его. И если Северус позволит… если подпустит ближе… Но надежды на последнее отчего-то таяли с каждой секундой. Правильно ли он поступает, действуя так, как предлагает Том? Что ж, узнать правильный ответ на этот вопрос просто невозможно. Потекли напряженные ожиданием дни. Все трое нагрузили себя работой. Северус, чтобы хоть немного заглушить свои переживания, поставил на огонь с десяток различных составов. Нарезая ингредиенты и помешивая зелья, он ни на секунду не отлучался от рабочего места, закрывшись от всего мира дверью лаборатории. Том закопался в отчетах, выискивая малейшие признаки отклонений от его планов, он жестоко черкал целые предложения, непонравившееся ему даже одним неверным словом, и вызывал провинившегося мага к себе на ковер. А Гарри погрузился в свои проекты. Пропадая в министерстве часами, он ходил от отдела к отделу, собирая подписи глав, и не на секунду не отвлекался от поставленной задачи, пока… — Том! — Гарри открыл дверь кабинета Лорда, едва ли не сорвав ее с петель, спустя ровно пять дней. Том медленно поднял на него уставший взгляд. Заикающийся чинуша, ожидавший своей неминуемой кары, подавился воздухом, так и не начав оправдываться, побледнел и едва не свалился с ног, спешно освобождая дорогу запыхавшемуся и раскрасневшемуся Гарри Поттеру. — Прочь, — Том глянул на чинушу, и тот, понятливо закивав и поблагодарив всех невидимых созданий, бросился к камину, исчезая в зеленом пламени. — Что с тобой? Бежал марафон? — несколько ядовито протянул Том, однако внутри у него отчего-то заскребли кошки. Что случилось?.. — Что с тобой? — Нет, но да, — Гарри резко качнул головой, попытался чуть привести дыхание в порядок, но, не одержав в этой затее победы, глянул на Лорда несколько отчаявшимся взглядом, — Том… — Да говори же ты! — Том раздраженно дернул плечом, повышая голос. — Я просто подумал… он ведь мог забеременеть, да? — спросил Гарри, а зверь внутри него отчего-то с надеждой прижал уши к голове. Том прикрыл на мгновение глаза и устало потер пальцами переносицу, до сих пор отдающую фантомной болью перенесенного удара. — Мог, — наконец согласился он. Сам Том даже не подумал об этом, но услышав вопрос вдруг внутренне задрожал. Внутренне, но никак не снаружи. Снаружи он оставался собранным и холодным ко всему. — Можно ли это как-то проверить? В смысле, проверить без него. Если будем знать наверняка… то сможем подобрать правильный подход… — Гарри несколько путался в словах, но был настроен серьезно. Он всегда мечтал о семье, и если только это так, если у них будет ребенок, то он в лепешку расшибется, но сделает все возможное, чтобы Северусу было хорошо и комфортно. — Если бы хотя бы у одного из нас был родовой гобелен, — медленно сказал Том, размышляя, — то росток нового имени появился бы на нем почти сразу… Но ни у меня, ни у тебя, насколько мне известно, гобелена нет. — А сделать? Сделать-то его можно? — Гарри упрямо заглянул в синие задумчивые глаза. — Не без помощи гоблинов, я полагаю, но это возможно. Но гобелен — не проходной артефакт, его не сделают за пару часов. К тому же, я не уверен, что там не понадобится присутствие Северуса. В любом случае, зачем нам знать это наперед? В скором времени, если Северус понес, это и так станет известно. Беременность никак не может повлиять на наши решения. — Честно говоря, Том был в замешательстве, он не думал о том, что когда-то сможет стать родителем, и эта мысль сейчас отчего-то его пугала. — Гобелен надо сделать, — Гарри выпрямился, хмуря брови, — в любом случае. Гоблинов навестили через два дня. Укрытые капюшонами мантий от нежелательного внимания, они прошли Косую аллею и зашли в банк, где сразу же отправились к директору. Обсуждать вопрос объединения двух родов пришли также поверенные гоблины Поттеров и Гонтов, чахнущие над доверенным им златом. Создание гобелена требовало минимум пяти дней. Радовало только то, что с образовавшейся связью присутствие Северуса было необязательным. Достаточно было того, что признанные наследники явились с обеих сторон. Их крови будет достаточно, чтобы создать новый артефакт. Теперь оставалось только ждать. В Хогвартс собрались еще через три дня. На этот раз их лица ничто не скрывало. И если увидеть Гарри на улице было более менее обычным делом, то самого Темного Лорда… ох, нет, самого Темного Лорда на улице не видел никто. Злые языки и поборники Дамблдора поговаривали даже, что весь мир был обманут. Волдеморт не воскрес, нет! Его место занял Гарри Поттер, тот, кому было предначертано победить зло, тот, кто вместо этого сам встал на войну со светом. Впрочем, ни Тома, ни Гарри не задевали и не интересовали эти статьи. Том предпочитал управлять всей образовавшейся системой из тени, большую часть времени оставаясь в своем поместье, с некоторых пор он не был любителем громких речей и показных выступлений. Но этот случай был иным. Северус не сможет не понять всю серьезность сложившейся ситуации, если Лорд сам явится по его душу. Гарри с этим решением был согласен. Ничто так не убеждает, как явление Темного Лорда собственной темнейшей персоной. Должно быть, это станет сенсацией. Гарри и Том беспрепятственно прошли на территорию школы и направились к замку. Это был вечерний час. Время ужина. Время, когда директор обязан присутствовать в Большом зале. Они намеренно выбрали именно этот момент, чтобы явиться в Хогвартс. Пересекая холл, оба альфы имели невозмутимый вид, словно бы этот визит был лишь надоедливым рабочим моментом, хотя внутри каждого из них эмоции сменялись одна другой, разжигая настоящее пламя из сомнений, страха и в то же время полной уверенности в своих силах. Двери были открыты. Гарри и Том слышали, как стучат столовые приборы, как шепчутся о чем-то студенты. Но стоило им двоим переступить порог, как все звуки мгновенно стихли. Внимание всех присутствующих обратилось к ним. И если лицо Гарри Поттера знал каждый, то статного мужчину рядом с ним не знал почти никто. Никто, пока… — Мой Лорд, — Северус, гордо держа спину, вышел из-за преподавательского стола и склонил голову в приветствии. Он знал, что однажды этот день все же настанет. Он просто не мог не настать. Но загружая себя все больше и больше работой, он надеялся, что у него еще будет время. Внутри него свернула холодные кольца змея отчаяния. А в голове билась только одна мысль… они пришли вдвоем?.. Он не знал, чего ему ждать. — Северус, — холодный голос Лорда отразился от стен, разбивая звенящую от напряжения тишину, — достаточно. Думаю, ты понимаешь, что я бы не пришел сюда просто так? — Конечно, милорд. Думаю, будет куда удобнее начать этот разговор в моем кабинете. Позвольте… — Северус умело скрывал свою дрожь, ровно держа спину, не теряя достоинства. — Я проведу вас и мистера Поттера. — Очень любезно с вашей стороны, директор, — отозвался Гарри холодно-вежливым тоном. А когда они вышли в холл и отошли достаточно, чтобы их не слышал никто в Большом зале, добавил: — Однако ваш кабинет нам не подходит. Слишком много лишних ушей. — Как это понимать? — Северус смерил молодого человека мрачным взглядом. — Думаю, ты прекрасно все понимаешь, — Том чуть наклонил голову, заглядывая в непроницаемые черные глаза. Увидеть хоть какой-то отголосок настоящих эмоций в них было невозможно. — Сегодня в замок ты не вернешься. Говорить будем в поместье. — Северус зло стиснул зубы, но промолчал. — Идемте. В молчании все трое вышли из замка, в молчании пересекли территорию школы, в молчании переместились к поместью и все в том же молчании очутились за одним столом в столовой. Никто не спешил начинать разговор. Молчание затягивалось. Наконец Том глянул на Гарри, и тот кивнул, первым заворачивая рукав на отмеченной рунами руке. Северус зло сжал кулаки под столом. Значит, Поттер… Однако когда и Лорд повторил эту простую манипуляцию, сердце его пропустило удар. Оба?.. Северус хорошо запомнил свой рисунок и теперь, глядя на рваные символы на руках альф, мог прочитать надпись. — Связь, подтвержденная магией, нерушимая, — коротко подтвердил его мысли Том. — Теперь ты будешь жить тут, с нами. — Я пленник? — черная бровь взлетела в презрительном выражении. Когда повлиять на ситуацию нет никакой возможности, держать маску становится невероятно сложно. — Нет, ты наш супруг, — отрезал Том. — Это истинная триада, — подал голос Гарри, — будь оно иначе, магия бы не дала свое согласие. — Впрочем, кажется, Северус вовсе его не слышал. Внутри него все кипело от злости и обиды. — Я должен находиться тут всегда? Словно домашняя игрушка? — прошипел он, переводя взгляд с Поттера на Лорда. — Я не предмет интерьера! И не шлюха! — не выдержал он, повышая голос. Любой другой пожиратель, кто повысил бы голос на господина, тут же поплатился бы за это, но сейчас Лорд даже бровью не повел. — Я не давал своего согласия! — Северус зло ударил себя кулаком в грудь. — Вы не можете держать меня тут! Вообще-то, они могли все, и Северус понимал это лучше всех, ведь давно был слугой, рабом с клеймом на руке. Но раньше у него был хоть какой-то выбор… У него был выбор хотя бы в вольном передвижении… в желаниях и любимом деле… А сейчас у него отнимут даже это?.. — Мы можем все, — вторя его мыслям, сказал Том. — И я не говорил, что ты обязан находиться тут все время. — Мы не ограничиваем тебя в передвижении, — подтвердил Гарри, — но для безопасности сопровождать тебя будет эльф. — Ради чьей безопасности? — вскинулся Северус, переводя на Гарри такой знакомый еще со школы взгляд, полный презрительного недовольства. — Ради моей?! Едва ли моя безопасность находится под угрозой! Или вы, мистер Поттер, считаете, что я не могу сам позаботиться об этом? — Гарри прикусил язык. Не мог же он сказать правды, для чего нужен этот присмотр. В противном случае, Северус разозлится еще больше. — В любом случае, это не обсуждается, — припечатал Том, признаться честно, за последние бессонные дни он устал настолько, что слушать этот спор становилось невыносимо. — Ты будешь жить тут. Ты будешь завтракать и ужинать с нами. Обедать можешь в Хогвартсе. Ты будешь спать с нами. — Том не сразу осознал, как должна была звучать для омеги последняя его фраза, и очнулся, только получив болезненный пинок под столом от Гарри. Северус потерял все краски с лица. — Спать в одной кровати, как минимум. Возражений тут быть не может. А теперь давайте все же поедим. Появившийся на столе ужин не лез никому в горло. Однако если Северус даже не пытался делать вид, что все нормально, то Том и Гарри все же заставили себя съесть хоть пару кусочков сочного стейка. В напряженной тишине прошел ужин, а время уже близилось к ночи. Под грозным взглядом Лорда, на удивление послушно поднявшись вслед за альфами из-за стола, Северус дошел с ними до спальни и даже зашел внутрь, но к кровати он не то что не подошел, даже не посмотрел в ее сторону. Отойдя к стене, он сложил руки на груди, упрямо игнорируя раздевающихся альф. А его направленный в окно взгляд так и кричал: «Я превращу вашу жизнь в Ад». Гарри и Том молча легли в кровать, но уснуть, в то время как омега упрямится, не желая сдаваться, они просто не могли. Внимательно прислушиваясь к тому, как постепенно Северус сползает по стене к полу, они ждали, что тот проиграет усталости, чтобы потом осторожно перенести его на кровать. Спать сидя на полу самое неблагодарное дело…