Свет в конце

Сириус услышал, как открылась и закрылась входная дверь, раздались мягкие шаги на второй этаж, а затем звук захлопнувшейся двери в большую спальню. Он прикинул, что Гермиона через какое-то время наверняка спустится на кухню, и решил поставить чайник. Однако его остановили сдавленные вздохи и всхлипывания, в которых он узнал рыдания. Недолго думая, Сириус поднялся по лестнице, остановившись перед ее дверью. Он тихонько постучал и позвал: — Гермиона? — когда она не ответила, Сириус продолжил: — Я войду, если ты не против. Не услышав ответа, он медленно открыл дверь и увидел Гермиону, сжавшуюся в комок на кровати. Матрас слегка прогнулся под его весом, когда он сел на край и нежно положил руку ей на плечо. — Эй, может, ты хочешь поговорить со мной об этом? Гермиона повернулась к нему и расплакалась еще горше. — Сириус… как много Гарри рассказал тебе о том, что случилось с Кикимером? Сириус был совершенно сбит с толку. Он смутно помнил, как Гермиона защищала права домового эльфа, когда была на пятом курсе. Не потому она сейчас была в таком состоянии? — Э-э… — он попытался припомнить слова Гарри. — Он упомянул что-то о том, что тот сыграл свою роль в последней войне… — А он не сказал тебе, что именно Кикимер был тем, кто предал тебя? Именно он намекнул Гарри, что ты отправился в Министерство, и вынудил его последовать за тобой? Сириус удивленно взглянул на нее и на мгновение задумался. — Ну, полагаю, что в этом есть доля смысла. Мне никогда не стоило недооценивать этого мелкого… — он не стал договаривать, вместо этого откашлялся. Гермиона нахмурилась. — Не говори так. Ты не заслужил того, через что тебе довелось пройти. — Может и так, Гермиона, но я был настолько зациклен на плохих воспоминаниях об этом месте, что с радостью вымещал свою злость на домашнем эльфе матери. Мы никогда не ладили — моя семья слишком хорошо промыла ему мозги, чтобы он стал таким же чертовым… фанатиком, как и вся моя родня. Но ты и сама знаешь о поговорке, что врагов стоит держать как можно ближе к себе, — он с любопытством взглянул на нее, рассеянно вытерев большим пальцем слезу с ее щеки. — И это вовсе не та причина, из-за которой ты расстроена, верно? Она всхлипнула и покачала головой. — Разговор с Гарри прошел не так, как ты надеялась, верно? — мягко спросил он. Он подозревал, что что-то произошло между ними за эти годы: Гарри не сказал о Гермионе больше двух слов за все то время, что прошло с его возвращения, да и сама Гермиона не рвалась навестить его, едва объявилась в Англии. — Теперь все настолько иначе, — прошептала она. — С тех пор, как умер Рон… — она закрыла глаза, и слезы вновь покатились по ее щекам. Гермиона глубоко вздохнула и снова покачала головой. — Мы расстались всего за месяц до его смерти. Сириус погладил ее по спине, утешая. — Мне так жаль. Она попыталась улыбнуться, но потерпела неудачу, поскольку воспоминания снова оживали в ее памяти. — Они все думали, что это из-за того, что я так и не простила его за то, что он бросил нас с Гарри, когда мы были в бегах. Видимо, Рон наше расставание представил всем именно в таком виде, — Гермиона посмотрела на свои руки. — Все были в ярости. Сириус перебил ее, нахмурившись. — Он бросил вас с Гарри? Когда это случилось? Она рассказала ему краткую историю их охоты за крестражами, пояснив, какой урон нанес им медальон, а также импульсивный уход Рона и то, что он не мог найти дорогу к ним в течение нескольких недель. — Но не это было причиной, понимаешь? Хотя, полагаю, это просто было шансом взглянуть на наши отношения немного иначе, понять, что мы не были созданы друг для друга. Я просто… не любила его, наверное. Война закончилась, и перед моими глазами были влюбленные по уши Гарри и Джинни, и Билл с Флер, да даже мистер и миссис Уизли. Но между нами… не было ничего похожего. Все ждали, что мы будем вместе, и казалось, что это единственный выход для нас. — Думаешь, Рон чувствовал иначе? — спросил Сириус. — Ох, я знаю, что и он не считал нас идеальной парой. Я просто не была в этом уверена, пока… — Гермиона сглотнула. Дыхание со свистом вырвалось из ее груди. — В день смерти Рон попросил о встрече за обедом. Мы были в центре Лондона, и он сказал мне, что любит кое-кого, сильно любит, и что он хочет, чтобы я узнала об этом первой, прежде чем он расскажет всем. У него было при себе обручальное кольцо, которое он когда-то купил для меня, и он собирался его обменять. Все было так внезапно, но… он был без ума от той девушки, я видела это по его лицу. Он никогда не был таким, ни когда был со мной, ни когда встречался с другими. Он собирался встретиться с маггловским ювелиром, потому что хотел все сохранить в тайне, ведь в волшебном мире все его знали в лицо. Я помогла ему убедиться, что денег на покупку было достаточно и все в том же духе. Она поморщилась при воспоминании: — Я должна была пойти с ним… Это был не самый благополучный район, но, будучи аврором, Рон думал, что с ним все будет в порядке. Я была в трех кварталах, когда услышала сирены. Это было вооруженное ограбление. И когда Рон ткнул в них «палкой», они… они выстрелили в него. Несколько раз. — Ох, Гермиона, — прошептал Сириус, крепко ее обнимая. — Я ничего не могла сделать, Сириус. Несмотря на всю мою подготовку целителя, всю магию мира, я не могла остановить это. Его кровь была повсюду, а все, о чем я могла думать, это то, что внутри него пули, и как их вытянуть? В волшебном мире тебя не обучают, что делать с огнестрельными ранениями. Попытка вытащить их, просто бы убила его, оставить их тоже было равносильно смерти, и он… он умер там, на моих руках, — теперь она уже захлебывалась рыданиями. — У него впереди была целая жизнь, а я ничего не могла сделать. Не могла спасти его, Сириус. — Ш-ш-ш, все хорошо, милая, — ласково проговорил Сириус, прижимая ее к себе. — Это не твоя вина, ты же знаешь, да? Ты ни в чем не виновата… Через несколько мгновений она смогла взять себя в руки, и слегка отстранилась. Убрав с лица налипшие волосы и вытерев глаза, Гермиона посмотрела на него. Глубоко вдохнув, она слегка икнула. — Прости… я, я никогда никому не рассказывала об этом, правда, никогда. — Поэтому ты уехала? Она кивнула и ее губы искривила горькая гримаса. — Если бы Молли могла, она бы лишила меня лицензии целителя. На самом деле, я и сама пыталась сдать ее. Однако Адольф, мой наставник, не посчитал это правильным. Именно он был тем, кто порекомендовал мне программу обмена. Тогда это показалось мне лучшим выходом. Гермиона помолчала и мягко добавила: — Но они никогда не простят меня. Мне не разрешили даже прийти на похороны. А бедняжка Сьюзен Боунс… — А ты простила себя? — многозначительно спросил Сириус. — Конечно, — неуверенно ответила Гермиона, немного подумав. — Помимо того, что эта программа была отличным шансом сбежать от всего, оказалось, что они будут изучать курс маггловской медицины. Официальный отчет Мунго гласил, что Рона нельзя было спасти, но… — она вздохнула. — Наши методы слишком устарели, если ты хочешь знать мое мнение. Мне надо было убедиться в этом наверняка. Не только для того, чтобы успокоить мою совесть, но и потому, что это могло случиться с каждым. Магия не делает нас непобедимыми. Теперь я точно знаю, что в случае Рона на самом деле не было ни малейшего шанса выжить. Но в таких странах, как Америка, Канада, Япония и Швейцария существуют более продвинутые методы лечения, некий симбиоз магии и маггловской медицины. И даже если бы раны Рона были менее критичными, он бы все равно умер, пусть и под присмотром нашей медицинской системы. Лицо Гермионы скривилось от боли. — Гермиона, не могу поверить, что Гарри мог винить тебя за случившееся. Молли Уизли, конечно, немного чокнутая, но она потеряла слишком много детей в этой войне, так что я не удивлен ее реакции. Но что бы ни случилось, Гарри продолжает заботиться о тебе, — настаивал Сириус. — Может быть, Сириус, но люди меняются. Сейчас все настолько иначе… — И ты это говоришь мне, — произнес он, слегка приподняв бровь. Гермиона покраснела. — Думаю, тебе об этом известно лучше остальных, и вот результат — я прорыдала на твоем плече. — Всегда пожалуйста, милая, — тепло улыбнулся Сириус. — Мое плечо всегда в твоем распоряжении. В этот момент напольные часы в коридоре пробили девять часов, и глаза Гермионы округлились. — Мерлин! Мы опаздываем! Она вскочила с кровати и потянула Сириуса за собой. — Ну давай же! — воскликнула она, с усилием таща его вниз по лестнице. — И куда мы идем в такой час? — спросил он, посмеиваясь. Гермиона обернулась к нему, открывая входную дверь. Насмешливо сощурившись, она схватила его за руку, стоило им оказаться на крыльце: — Увидишь. Она рассчитывала, что спешка вскроет нарыв в его душе, не дав Сириусу времени на сомнения и споры. И когда она крутанулась, увлекая его в спаренную аппарацию, ей это удалось.

~oOo~

Косой переулок был темным и практически безлюдным, большинство магазинов закрылись еще пару часов назад. Две фигуры внезапно появились около очень старого строения. Тот, кто был повыше, мужчина, слегка оступился и выругался. — Ты могла меня хотя бы предупредить? Более стройная фигура, женщина, с гривой непослушных кудрей прошептала в ответ: — Прости, не было времени. Мужчина огляделся. — Это что, Косой переулок? Великий Мерлин, это было… Его оборвал ведьма, постучавшаяся в дверь перед ними. Через мгновение дверь распахнулась и в тусклом свете магазина появилась знакомая белокурая ведьма с мягкой улыбкой на губах. — Привет, Гермиона, Сириус, — она посторонилась, пропуская их внутрь помещения. — Большое спасибо за это, Луна, — Гермиона улыбнулась, ставя сумку на пол рядом с покосившейся деревянной табуреткой. Сириус огляделся вокруг. Прошли десятилетия с тех пор, как он в последний раз был в магазине волшебных палочек Олливандера, но тот день остался в его памяти ярким воспоминанием. Единственным отличием был человек, стоявший за прилавком. Он смущенно нахмурился. — Лавгуд, верно? Я думал, ты работаешь в Министерстве… Она удивленно вскинула брови. — О, технически, это не так, — радостно произнесла Луна, — но мы предпочитаем об этом не говорить. Луна повернулась к полкам, заставленным до самого потолка узкими коробками, и принялась приманивать некоторые из них, продолжая оживленно болтать, изредка оглядываясь на них через плечо. — Теперь, когда я знаю, почему вы здесь, должна передать вам, что мистер Олливандер очень сожалел, что не сможет принять вас лично, но в силу своего возраста он работает в магазине неполный рабочий день. Я же помогала ему и училась у него с войны, как вы знаете. Мы оба ждали вас гораздо раньше, Сириус, поэтому когда сегодня днем Гермиона заглянула ко мне и объяснила твое затруднительное положение, я, конечно же, согласилась встретиться с тобой в нерабочее время. Она остановилась и с заботой взглянула на него. — Не могу сказать, что удивлена, что в таком старом доме есть столь разумные наргулы, закрывающие входы до наступления темноты. Гарри, вероятно, отбивался от них, чтобы выбраться днем. Но да, избавиться от них без палочки, должно быть весьма затруднительно, — Луна взглянула на Гермиона и улыбнулась. — Уверена, что Гермиона точно знает, как их уничтожить. Но если вдруг у вас возникнут проблемы, можете с легкостью обратиться ко мне… Когда она вновь отвернулась к стеллажам, чтобы подобрать еще несколько палочек, Сириус озадаченно взглянул на Гермиону и одними губами спросил: — Наргулы? На что она лишь пожала плечами и покачала головой. И Сириус почувствовал, как стало теплее на душе при мысли, что она скрыла истинную причину его «затруднительного» положения. — Итак, давайте начнем с этих, хорошо? — Луна улыбнулась Сириусу. Потребовалось всего шесть попыток, прежде чем палочка нашла своего законного владельца. Восхищенная улыбка появилась на лице Сириуса, когда он почувствовал знакомое тепло, стоило только взмахнуть палочкой. Но и это было ничем в сравнении со смехом, вырвавшимся из его груди, когда после взмаха палочки наружу вырвался дождь из ослепительных бело-золотых искр. Он повернулся к Гермионе и импульсивно заключил ее в медвежьи объятия, покачивая из стороны в сторону, пока заразительный смех разносился по магазину. Когда он отпустил ее, его руки на еще какое-то мгновение задержались на ее талии, а глаза лихорадочно скользнули по ее разрумянившемуся лицу. — Спасибо, Гермиона, — пробормотал он голосом, в котором перемешались признательность и искреннее счастье. Потянувшись, чтобы убрать непослушный локон с ее лица, он открыл рот, словно собирался сказать что-то еще, но потом закрыл его, покачав головой с непонятной улыбкой. — Спасибо, — снова прошептал он, прежде чем повернуться к Луне и заплатить за новую палочку. Гермиона с удивлением наблюдала за Сириусом, когда они шли по темным улочкам Косого переулка. В ее памяти еще были свежи воспоминания, когда у Гарри сломалась палочка, и потом, когда у нее не было своей палочки, какое опустошение она ощущала. И все же она поражалась изменениям, которые происходили с волшебником, стоило ему снова ощутить в пальцах тепло волшебной палочки. Так было и с Сириусом, словно недостающая часть снова встала на место. Он вертел между пальцами тринадцать с половиной дюймов красного дерева, насвистывая тихую и смутно знакомую мелодию. По просьбе Сириуса они побрели по неровной улице вниз, останавливаясь перед темными витринами, чтобы вглядеться в выставленные за ними товары. Гермиона ощутила странное желание узнать, как Сириус воспринимает мир при солнечном свете. Столько мелочей, казалось, очаровывали его, и это было все равно, что наблюдать за ребенком на Рождество. Его признательность за все, что она сделала была столь заразительной и вдохновляющей, что Гермиона почувствовала, как у нее защемило в груди при мысли, что такой светлый и искренний человек провел в заключении большую часть своей жизни. И она тут же дала себе клятву сделать все, что в ее силах, чтобы это исправить. Гермиона не совсем понимала, что же было конечной целью их спонтанной прогулки, пока они не остановились у небольшого магазинчика на углу, открытого и залитого огнями в столь поздний час. Вывеска над дверным проемом была потрепанной, но все же казалась куда новее, чем у соседей, и гласила «У Кэппи». Вглядываясь сквозь немытые окна, она увидела, что это было некой смесью волшебного магазина и круглосуточной лавки. Сириус надел свои новые солнцезащитные очки и озорно ей улыбнувшись, кивнул головой на дверь: — Ты не против? — спросил он. — Ох! Нет, конечно же, нет. Вообще-то, я собиралась прикупить кое-что из еды, — ответила она, проскользнув вслед за ним в магазин и направляясь к винной полке. Сириус заплатил за свои три бутылки огневиски, а также за вина, которые выбрала Гермиона. Как ребенок, нажимающий на кнопки лифта, он с видимым удовольствием уменьшил покупки до легкого и удобного размера, прежде чем они вышли. Когда они вновь оказались на пороге особняка Блэков, Сириус взял Гермиону за руку, останавливая ее. Он вытянул перед собой ладонь с крепко сомкнутыми пальцами, обращенную вверх, словно что-то было зажато в кулаке. Когда он медленно разжал длинные пальцы, под ними обнаружился гладкий серый камень, лежащий прямо по центру ладони. Взгляд Гермионы вопросительно встретился с его, но он просто указал глазами на камень, показывая, что ей тоже стоит внимательнее наблюдать за ним. Легкий взмах палочки, и камень на его ладони превратился в миниатюрный цветок лотоса, настолько белоснежный и похожий гладкостью своих лепестков на атлас, что казалось, он едва заметно искрился в лунном свете. Сириус протянул его ей, и уголки его губ изогнула улыбка, когда она осторожно прикоснулась к нему. — Спасибо. Это так прекрасно, Сириус, — мягко проговорила она, и в ее голосе слышался благоговейный трепет. — Над этим время не властно, правда? Над магией, я имею в виду, — отозвался он, любуясь тем, как радость осветила лицо Гермионы, а сама она утвердительно качнула головой. — Спасибо, что вернула мне это, — просто проговорил он, поворачиваясь и распахивая двери в старый дом.