Свет в конце

Когда Сириус вернулся на площадь Гриммо, хаос в его мыслях наконец-то улегся, а сам он преисполнился решимости. В какой-то момент копания в себе он осознал: что бы ни происходило между ним и Гермионой, это выходит далеко за рамки простого сексуального влечения. Если бы он хотел только секса, он мог бы добиться этого еще несколько месяцев назад, даже несмотря на свои обострившиеся чувства. Слова Дамблдора о его ночных кошмарах то и дело всплывали в памяти, и, хотя Сириусу хотелось отогнать эти мысли, он не мог игнорировать их значимость: именно эта женщина была способна вырвать его из ледяных когтей тьмы всего лишь одним прикосновением и парой слов, сказанных шепотом. Именно поэтому Сириус не стал соблазнять ее сразу; видит Мерлин, все утро она практически напрашивалась на это. В то же время он чувствовал, что по непонятной причине она почему-то стала пытаться выстроить между ними стену. И хотя он пока не мог разобраться в том, что стало первопричиной такого поведения, одно Сириус знал точно: если он надавит слишком сильно или не вовремя, это может привести к обратному эффекту. И тогда он решил ждать. Он был абсолютно уверен, что где бы сейчас ни находились Джеймс, Лили и Римус, они вовсю наслаждаются этим зрелищем.

***

Три унылых, дождливых дня прошли по одной и той же схеме: Гермиона, заснув в постели Сириуса после того, как успокаивала его во время приступов, просыпалась рано и тайком выскальзывала из дома, чтобы провести весь день в библиотеке. Его ночные кошмары, казалось, стали не такими всепоглощающими — теперь требовалось все меньше времени, чтобы присутствие Гермионы подействовало, — но до их полного исчезновения было еще далеко. Сваренное ею зелье Сна-без-сновидений на самом деле только ухудшило ситуацию, ослабив ту ментальную защиту, которую он выстроил против темного влияния дементоров за годы проведенные в Азкабане. Они оба избегали дальнейшего обсуждения ситуации: Сириуса тяготило то, что он обременяет ее, но именно Гермиона настояла на том, чтобы остаться и разобраться с этим. Ему казалось нелепым, что она либо засиживалась допоздна, уткнувшись носом в книгу, либо делала вид, что уходит в свою спальню, пока его кошмар снова не будил ее и не заставлял отправляться к нему. Только в этом случае она пробиралась в его комнату и обнимала его, а когда он успокаивался, они мирно спали бок о бок, идеально подходя друг другу, пока на утро, еще до восхода солнца, она снова не уходила и не оставляла его в одиночестве. И Сириус был уверен: в этой проклятой маггловской библиотеке нет ничего такого, что требовало бы ее присутствия целых три дня подряд. На четвертый день солнце выглянуло из-за туч и подарило Лондону еще одно прекрасное августовское утро. Терпение Сириуса закончилось. Быстро позавтракав, он надел темные очки и снова вышел на крыльцо, на этот раз извлекая из памяти воспоминание десятилетней давности об одном конкретном переулке. Аппарировав, Сириус мгновенно обернулся Бродягой, прежде чем звуки и запахи оживленного Ист-Энда успели оглушить его. Хотя он был уверен, что найдет публичную библиотеку с первого взгляда, ему очень помогло то, что Гермиона, очевидно, выбрала ту же точку для аппарации — ее запах проложил четкую и ясную дорожку к большим стеклянным дверям через два квартала. — Собачка! — раздался детский голос, привлекая внимание окружающих к большой черной собаке, которая медленно поднималась по ступенькам к библиотеке. Маленькая девочка лет четырех, потянув мать за руку, бесстрашно приблизилась к псу. Бродяга тут же сел, весело виляя хвостом. И прежде чем мать успела вымолвить хоть слово, как ребенок обхватил руками шею пса, хихикая, когда тот осторожно лизнул ее в щеку. Пока мать и дочь чесали его за ушами, Бродяга поглядывал на двери библиотеки, заметив, что они автоматические — он уже сталкивался с такими в маггловских универмагах. — Так, Изабель, — наконец стала поторапливать дочь мать, — пора прощаться с собачкой, нам нужно идти и встречать папу, чтобы вместе пообедать. — Пока, собачка, — послушно ответила девочка, еще раз обняв пса и поцеловав его в кончик носа. Бродяга издал мягкий «гав» в ответ. — Уверена, твой хозяин скоро выйдет, песик, — попрощалась с ним и мать, погладив его напоследок. «Люди», — подумал Сириус, усмехнувшись про себя. Быстро оглядевшись, чтобы убедиться, что никто за ним больше не наблюдает, он проскочил внутрь, как только стеклянные двери разъехались в стороны. И, следуя за запахом Гермионы, поднялся на третий этаж, где нашел ее, расположившуюся за длинным столом, уставленным чем-то похожим на маленькие белые телевизоры. Бродяга прибавив ходу, стараясь не попадаться на глаза библиотекарше, которая стояла за стойкой у лестницы, и замер прямо рядом со своей ведьмой. Она была так сосредоточена на своих записях, что не замечала его, пока он не ткнулся носом ей в локоть, едва не вынудив ее поставить кляксу в своих записях. — Эй! — воскликнула она, но ее прервала плотная женщина средних лет, сердито выглянувшая из-за угла. — Мисс! — прошипела сотрудница. — Мисс! Это ваша собака? — Я… — начала Гермиона, и замешательство на ее лице сменилось смущением. — Ему нельзя здесь находиться, мисс! — отчитала ее женщина. — Я… мне так жаль, он, должно быть, увязался за мной… — запинаясь, попыталась разрядить обстановку Гермиона. Другие посетители тоже начали выглядывать из-за стеллажей с книгами и пялиться на девушку, которая не только писала на пергаменте птичьим пером рядом с компьютерами, но и, судя по всему, сочла уместным привести в публичную библиотеку огромного черного пса. — Если вы не выведете его сию же секунду, боюсь, мне придется попросить вас уйти! — глаза библиотекарши начали гневно сверкать. Гермиона стиснула зубы. — Непременно так и сделаю, — процедила она сквозь зубы, — если вы, конечно, закончили устраивать сцену там, где это было совершенно излишне. Она терпеть не могла, когда ее отчитывали или обращались с ней так, будто она — единственная из всех людей! — не знает, как вести себя в библиотеке. Гермиона быстро сгребла свои вещи и повернулась к Бродяге. — Идем, Нюхалз, — прошипела она с едким сарказмом. Анимаг склонил голову набок и звонко гавкнул, отчего Гермиона покраснела еще сильнее. — Ох, да идешь же ты наконец, или нет! — сердито пробормотала она, направляясь к лестнице. Бродяга трусил впереди нее, и когда они достигли второго этажа, он быстро огляделся и нырнул в проход между стеллажами в укромный уголок, заставив Гермиону броситься следом. Когда она догнала его, Сириус уже принял человеческий облик и небрежно прислонился к полке, скрестив руки на груди. Очки были сдвинуты на макушку, а губы застыли в дерзкой ухмылке. — Ты что, черт возьми, по-твоему, делаешь? — яростно прошептала Гермиона. — Спасаю тебя, — невозмутимо ответил Сириус. Голос его звучал отчетливо, но тихо. — Спасаешь меня? Очень мило, Сириус. От чего? От публичной библиотеки? — взъярилась Гермиона. — Нет, я спасаю тебя от того, чтобы ты не потратила еще один день своей чудесной жизни, запершись в этом унылом здании в такой прекрасный летний день, — спокойно парировал он. Гермиона вздохнула. — Я пытаюсь найти информацию, чтобы помочь тебе, Сириус… — начала она. — …и я ценю это, милая, правда ценю. Но знаешь ли ты кое-что невероятное о библиотеках? У них есть эта чудесная система абонементов, благодаря которой ты можешь заказать нужные книги и даже унести их с собой домой! Она сердито сверкнула глазами, но он лишь мило улыбнулся в ответ. — Итак, даю тебе ровно пять минут, чтобы оформить те книги, которые настолько чертовски важны, что ты решила здесь поселиться на протяжении последних четырех дней, иначе я позабочусь о том, чтобы твоему «песику» пожизненно запретили сюда вход вместе с тобой. Мы договорились? У Гермионы отвисла челюсть от его слов, да так, что она не сразу даже нашлась что сказать: — Ты не посмеешь… Сириус ухмыльнулся, вернул очки на переносицу и вальяжно зашагал прочь, снова на ходу обращаясь в гигантского черного пса, сеющего суматоху по всей библиотеке. Он коротко гавкнул, обернувшись в сторону ведьмы, прежде чем окончательно скрыться на лестнице. Гермиона выругалась и от досады топнув ногой, вернулась на третий этаж, игнорируя ухмылку библиотекарши, и принялась оформлять необходимые ей книги. Она не знала, кого ей хочется проклясть больше — эту самодовольную магглу или же не менее самодовольного Сириуса Блэка. Когда она обнаружила Бродягу на улице, он уже вовсю очаровывал очередную мать с двумя маленькими детьми. Своенравный пес радостно гавкнул при виде Гермионы, и женщина обернулась к ней: — Это ваш пес? Он такой чудесный и воспитанный! — восторженно воскликнула молодая женщина. Гермиона подавила колкое замечание. Она засмотрелась на то, как Бродяга выделывает трюки для мальчиков-близнецов, и не смогла сдержать улыбку, слыша их смех, когда пес повалился на землю и начал кататься перед ними. Через некоторое время мать увела детей от их нового четвероногого друга, и Гермиона повернулась к нему, уперев руки в бока. — Ну вот, ты меня вытащил. И что теперь собираешься со мной делать? — спросила она раздосадованным тоном. Бродяга ответил низким рычанием, после чего развернулся и затрусил вниз по ступеням. Оглянувшись через плечо, он гавкнул, призывая ее следовать за ним. Гермиона закатила глаза и запихнула книги в сумку, незаметно уменьшив до легкого свертка, после чего побежала догонять Сириуса. Он привел ее к киоску с едой на вынос, где она, хоть и была слегка возмущена его наглостью, купила коробку с курицей и разные закуски. Затем они зашли в небольшую лавку на углу, где Гермиона приобрела бутылку вина и несколько бутылок воды, прежде чем Сириус завел ее в темный и безлюдный переулок. Там он снова стал человеком, быстро схватил ее за руку и аппарировал в неизвестное место. Они оказались на склоне высокого холма, с которого открывался вид на огромное сверкающее озеро. На крутом склоне Гермиона пошатнулась, но Сириус подхватил ее за талию, чтобы удержать, а затем повел вниз по узкой тропинке. Он забрал у нее пакет с едой, и какое-то время они шли в тишине. На протяжении всего этого пути Сириус продолжал аккуратно направлять Гермиону по тропинке, так и не убрав руку с талии. Когда склон выровнялся, Гермиона невольно ахнула: вся земля была усыпана ковром из нежных полевых цветов. Берег озера был еще далеко, но она слышала ласковый плеск волн и чувствовала бриз, веющий над водой. Повернувшись, она увидела, как Сириус расстилает наколдованное одеяло и аккуратно раскладывает обед, и книги, которые она взяла в библиотеке. — Сириус, что это за место? — спросила она, и ее гнев быстро растаял в летнем тепле. — Просто место, где мы когда-то бегали — Сохатый, Лунатик и я, — ответил он, не отрывая глаз от своего занятия и просто пожав плечами. — Понятно, — тихо отозвалась она, опускаясь на колени рядом с ним на одеяло. Сириус закончил разбирать свертки и выпрямился, глядя на нее в упор. — Почему ты меня избегаешь? — спросил он прямо, без тени упрека. Откровенность вопроса застала Гермиону врасплох, а его взгляд был пронзительным даже сквозь темные линзы солнцезащитных очков. Она вздохнула, понимая, что пытаться лгать ему было бы просто оскорблением. — Сириус, меньше месяца осталось до моего отъезда в Хогвартс, — напомнила она. — И поэтому ты меня избегаешь? Потому что боишься, что иначе я слишком привяжусь к тебе? — легко спросил он, приподняв брови. Она нахмурилась, глядя в свою тарелку, и, закусив губу, не подумав, пробормотала: — Или, быть может, это я слишком привяжусь к тебе. Ее хмурый взгляд стал еще тяжелее от мысли, зачем она, черт возьми, в этом призналась, поэтому она не заметила довольную улыбку, промелькнувшую на лице Сириуса. — Это даже не обсуждается, — тепло сказал он, наклоняясь, чтобы наполнить ее бокал вином. Гермиона тихонько рассмеялась. — Полагаю, печально известному Сириусу Блэку не привыкать к безграничному обожанию ведьм? — Не просто какой-нибудь ведьмы, Гермиона, — серьезно ответил он. Гермиона удивленно воззрилась на него, и на мгновение оказалась в плену его пристального взгляда, а затем склонила голову, и на ее лице засияла удивленная улыбка. — Что случилось? — спросил Сириус с осторожным смешком. — Я вижу твои глаза! — восторженно воскликнула она. Он покачал головой: — Я не… что ты имеешь в виду? — Очки, Сириус! Линзы светлеют, а значит — они работают! — Значит, ты все же была права? Гермиона кивнула. — Думаю, да… Он дразняще ухмыльнулся: — Значит, тебе больше не понадобятся эти маггловские книжки? Гермиона взглянула на стопку и нахмурилась. — Эй, это не те книги, которые я брала! — она взяла сборник стихов Э. Э. Каммингса и заметила другие литературные труды, но среди них не было ни одного пособия по сенсорной депривации, которые она изучала последние дни. Сириус ухмыльнулся, перевернулся на живот, открыл книгу стихов и принялся читать ей вслух, демонстративно игнорируя ее ворчание.

***

Следующее утро Сириус счел маленьким шагом в верном направлении: он проснулся от того, что Гермиона на этот раз покидала его постель гораздо позже обычного. Он рискнул тихо произнести «доброе утро», когда она уже подошла к двери, и в ответ она одарила его застенчивой, но теплой улыбкой, прежде чем повернула ручку и выскользнула из его спальни. Они снова завтракали вместе, но его лицо помрачнело, когда она объявила, что сегодня снова пойдет в библиотеку. — Ты хочешь оставить взятые книги или же мне вернуть их? — небрежно поинтересовалась Гермиона. — Просто забери их, полагаю, — проворчал Сириус, яростно ковыряя вилкой яичницу. Гермиона подавила смешок, глядя на его надутый вид, и лишь многозначительно приподняла бровь. — Ну, тогда мне пора, — бодро заявила она.