Secrets of the three-headed crown

Эйгон напоминал отца больше всех, однако сходство это было заметно только единицам. Близкие ко двору люди вряд ли бы заметили хоть что-то общее между ними. Внешне, быть может, он и напоминал молодого Визериса, но разница душевных качеств была столь разительна, что перекрывала все прочие. Эйгон рос озлобленным и гневливым любителем вина и шлюх и это не было новостью ни для короля, ни для королевы. На пирах его всё чаще находили под столом пьяным в стельку, а после пира его заставали в каком-нибудь чулане, тискающим беззащитную служанку. Не удивительно, что Визерис не одобрил его брак с Рейнирой. Эйгон, по мере взросления, становился все капризнее и угрюмее, а подростком он и вовсе растерял все оставшиеся в нём хорошие качества. Он не был ни отзывчивым, ни добрым, ни нравственным. Словом, он совсем не был похож на настоящего Таргариена. Он просто волочил свое бессмысленное существование, не отлипая от кубка с вином. Пожалуй, единственной его гордостью и заслугой был дракон. Великолепный Солнечный Огонь, которого он оседлал в тринадцать. Поразительной красоты ящер с золотой чешуей привлекал внимания больше, чем его владелец, но Эйгон уже привык быть невидимкой. Его не видели. Совсем и абсолютно. Его не замечала родная мать, носившаяся по дворцу в поисках отцовского одобрения, и не замечал отец, ослепленный своим первенцем, Рейнирой. Казалось иногда его замечал дед, Отто, но было это до того незначительно и редко, что не стоило и упоминания. Его это уже не волновало. Плевать на семью. Они также ничтожны и бесполезны, как и он. Эйгон опирается спиной в стену конюшни и медленно съезжает на землю, плюхаясь в грязную лужу. Во внутреннем дворе Красного замка не души, кроме стражи, охраняющей вход неподалеку. Две пары глаз из-под шлемов наблюдают за Эйгоном знакомым скучающим взглядом. Его пьяные выходки не удивляют даже их. Хелейна увидела его фигуру из окна, спускаясь вниз по каменной винтовой лестнице. Она возвращалась в свои покои после долгого разговора с Отто в башне. Таргариенские обычаи велят ей выйти замуж за старшего брата. Выйти замуж за Эйгона, который чудом дожил до двадцати лет, не захлебнувшись собственной рвотой. За того самого Эйгона, что сейчас барахтается в месиве из грязи и конского навоза пытаясь встать. Никогда в жизни она не чувствовала такого отчаянья. Куда идти? К кому обратиться за помощью? К Визерису? Вряд ли отец был против этой затеи, он сам когда-то женился на своей кузине. Валирийские обычаи – краеугольный камень правления Таргариенов. К Алисенте? Она была слишком занята своей враждой с Рейнирой и вливанием в уши короля всякой мерзости о браке Деймона с племянницей. К тому же, за кого она выйдет, если не за Эйгона? Таргариены не позволят ей выйти замуж за представителя чужого дома. Быть может, если бы у нее не было дракона, вопрос стоял бы по-другому, но увы. Семья не позволит лордам заполучить Хелейну вместе с Пламенной Мечтой - обладание драконами должно навечно остаться привилегией валирийских домов. За племянников? За Джекейриса? Она уже представила лицо буквально всех Хайтауэров, когда она предлагает им это. К тому же, Джекейрис еще мальчик. За Эймонда или Дейрона? Традиции не позволят ей выбирать младших братьев, при живом Эйгоне. К тому же, как она объяснит это деснице? Как объяснить, что она бы выбрала молчаливого и своенравного Эймонда или даже Дейрона, о котором ничего толком не знала, но не Эйгона, от мысли о котором по телу пробегались отвратительные мурашки? Она еще раз глянула в окно. Стражи десницы тащили принца под руки в сторону замка, волоча его ноги по земле. И она должна будет стать его женой и рожать ему наследников? Чтобы они унаследовали что? Эйгону ведь не стать королем, а их детям никогда не править Семью Королевствами. Каждый, кто хоть раз видел Эйгона, знал, что управление страной для него стало бы неподъемной ношей, а это значит, что она будет страдать безвестно и зря. О ней не сложат легенд и песен, об Эйгоне и Хелейне Таргариен не будут рассказывать детям. Они поженятся и состарятся незаметно для королевства. Просто нелюбимые старшие дети Визериса и Алисенты Хайтауэр, о которых никто не вспомнит. Она зажмурилась на несколько секунд, мечтая стереть из памяти это зрелище. Спускалась из башни она уже бегом, придерживая желтый подол платья одной рукой. Она не хочет больше его видеть и не хочет больше о нем думать. Она хочет сбежать, сбежать прочь от Красного Замка, прочь от интриг, от семьи, прочь от предательства и печалей. Она чувствовала, что её легким не хватает воздуха, что руки Хайтауэров и Таргариенов душат её. Она бежала по длинному коридору дворца. Стук каблуков глушила тянувшаяся за ней юбка. Она даже не знала куда она бежала, не знала от кого и к кому. Ей хотелось вбежать в покои больного отца, упасть ему в ноги, плакать и умолять о пощаде. Хотелось разбудить Алисенту и выплюнуть ей в лицо все то, что она о ней думала. Сказать ей, что она была ужасной матерью и что она и то одиночество, в котором росли все её дети, виноваты в том, каким вырос Эйгон. Сказать, что она не обязана приклоняться перед их прихотями. Но ноги несли её дальше от королевских покоев, к выходу из дворца. Стража открыла тяжелые двери завидев её силуэт. Что они подумали, увидев принцессу в таком состоянии? Наверно, на утро уже поползут слухи о её безумии. Пусть так. Но нужно быть поистине сумасшедшим, чтобы согласиться выйти замуж за Эйгона без боя. Еще один коридор и она окажется на улице. Мысль о прохладном ночном воздухе странно греет её, и она бежит еще быстрее. От былого желания расплакаться, которое дрожало у неё в груди несколько минут назад не осталось и следа. Еще один поворот и ворота. Ей нужно оказаться там. Ей это жизненно необходимо. Она бегом заворачивает, придерживаясь рукой за каменный угол стены, и путается ногами в тканях платья. Секундное отвлечение: она смотрит в пол, на ходу поправляя юбку, и в тот же миг врезается во что-то лбом. От неожиданности она чуть не падает, но кто-то успевает ловко поймать ее за талию. Отлично, к её странной пробежке по замку к утренним сплетням прибавиться еще и этот эпизод. Она узнает внезапного спасителя раньше, чем успевает поднять голову. Зеленый жилет на застежках с драконьими силуэтами. Эймонд. Хотя он все реже стал носить цвета дома Хайтауэров, но это точно был он. Наверняка он шел в свои покои после занятий на западном дворе. - Что-то случилось? – его голос ровный и какой-то совсем бесцветный. Она отступает от него, молча обходит и продолжает свой путь, стараясь снова не сорваться на бег, - куда ты? - она громко дышит и чувствует, как щеки загораются румянцем, то ли от бега, то ли от неловкой встречи с Эймондом. Честно сказать, она не помнит, чтобы хоть раз в жизни была так близка к нему физически, и это несмотря на их душевную близость, зародившуюся еще много лет назад под гнетом Эйгона. Она всегда поддерживала его, когда они были младше, и успокаивала его, плачущего, когда Эйгон в очередной раз выкидывал какую-нибудь обидную шутку, но теперь это было без надобности. Эймонд вырос. Действительно вырос. Он стал благороднее и рассудительнее. Он стал опасным и умелым фехтовальщиком, обойдя в этом старшего брата. Он стал начитанным и образованным молодым человеком, способным поддержать любой разговор, а в последние годы даже сравнялся с Эйгоном по росту. Теперь в пору ему было издеваться над ним, но Эймонд не стал. Он жил какой-то своей уединенной жизнью, по возможности дальше от двора и от семьи. Они почти не общались, только изредка обменивались парой-тройкой вежливых, дежурных фраз. Она стала не нужна ему и не нужна дважды после того, как он оседлал Вхагар. Теперь он был наездником самого большого и грозного дракона в мире, а она так и осталась просто Хелейной из дома Таргариен. Она не злилась и не завидовала ему, напротив, была рада тому, что хоть один из них вышел из своеобразной безвестной тени, но иногда, вспоминая о нем, чувствовала почти детскую обиду за то, что тот не замечает ее также, как она, например, не замечает Эйгона. - В Драконье Логово, - бросила она, ожидая, когда стража откроет для неё массивные двери. - Не поздно? Она хотела было что-то ему ответить, но в этот момент она шагнула за ворота и оказалась во внутреннем дворе Красного Замка. Легкие раздул теплый морской бриз. Летняя ночь Королевской Гавани обняла её за талию. - Подайте мне карету, - пожилой слуга почтительно поклонился и тут же торопливо зашагал в сторону конюшен. Её волнение неспешно сходило на нет. Голос Эймонда раздался откуда-то сзади. Она слышала его легкие шаги, приближающиеся к ней. - Зачем тебе в Драконье Логово? – кажется, он остановился в метре от неё. - Решила полетать немного, - двери в замок с грохотом закрылись, теперь только они вдвоем стояли на паперти. Хелейна рассматривала черные облака, плавающие около полумесяца. Она размышляла о том, что идея, пришедшая ей случайно на ум, и впрямь хороша - время, проведенное вместе с Пламенной Мечтой, всегда её успокаивало. - Эй! – Эймонд окликнул какого-то слугу, стоящего неподалеку, - пошли кого-нибудь в Драконье Логово немедленно! Пусть подготовят Пламенную Мечту и Вхагар! - Мне не нужно сопровождение, - она попыталась сказать это как можно более аккуратно, не желая обидеть брата. Она была уверена, что он делает это из вежливости и галантности, не желая отпускать её одну в столь позднее время, - ты ведь после тренировки? Устал, наверно. Да и я буду не одна, за мной приглядят слуги. Юноша подошел ближе к ней и встал рядом так, что его рука почти касалась ее. Он по-птичьи наклонил голову и теперь разглядывал сестру с каким-то нечитаемым выражением в глазу. - Нет, - он смотрел на неё еще несколько секунд, прежде чем перевести взгляд, - я шел от мейстера Орвиля, я не тренируюсь вечером. И я бы не доверил твое сопровождение ночью одним только слугам и гвардейцам, - Хелейна не нашлась, что сказать, - и я сопровождаю тебя, потому что хочу, а не потому, что должен, - она лишь молча кивнула, удивленная тем, как брат понял её опасения. Был подан экипаж. Серая карета с резными окошками по периметру, внутри вся устеленная дорогими тканями и мехами. Мех летом - королевская роскошь в деталях. Единственный минус такого транспорта, скорость. Запряженные лошади двигались до ужаса медленно и лениво, таща за собой тяжелую коробку. Хелейна была бы рада не пользоваться ей, сесть верхом и доскакать до Драконьего Логова самостоятельно, но, к сожалению, она была плохой наездницей. Эймонд сел напротив нее, и карета тронулась, расшатываясь в разные стороны. - Ты выглядишь обеспокоенной. Хочешь что-то рассказать? - он спросил это так буднично, словно они каждую ночь куда-то выезжают вместе и говорят по душам. - Не сейчас, - Эймонд хмыкнул и отвернулся от неё. Весь путь он смотрел в окно, облокотившись на мягкую спинку сиденья. Она знала, что он не будет выпытывать у неё ответов. Она сама скажет ему, как только приведет свои мысли в порядок и идея брака с Эйгоном станет ей хоть чуточку милее идеи быть съеденной Вхагар. В тишине они добрались до места довольно скоро. Привычный шум, окружавший днем Драконье Логово сейчас совсем стих и Хелейна поняла, что впервые видит это место после заката так близко. Огромный купол ночью походил на опустившийся на землю полумесяц. Сооружению не хватало изящества и при солнечном свете оно выделялось на фоне Красного Замка своим уродством, но ночью это колоссального размера здание поражало до дрожи в коленках своей величественностью. Пламенная Мечта неторопливо переступала с лапы на лапу, поглядывая на явившийся экипаж. Должно быть драконица сильно удивилась столь позднему визиту. Её голубая чешуя почти сливалась с темнотой ночи, серебренные отметины на ее теле переливались, отражая звезды. Пусть люди называют Солнечный Огонь самым красивым драконом королевства, Хелейна знала, что это ложь. В её глазах не было существа прекраснее, чем Пламенная Мечта. Драконица, уступавшая по размерам только Вхагар и Караксесу, отличалась своей грацией и изяществом, а своей скоростью и проворностью могла бы составить конкуренцию даже Мелеис. На фоне её дракона Вхагар выглядела не такой огромной. Вредная ящерица лежала недалеко от входа в Драконье Логово, видимо поленившись сделать лишние несколько шагов в сторону. Её чешуя походила на кору старого дерева, облепленную разноцветным мхом. Днем драконица переливалась сине-зелеными бликами, однако сейчас Хелейна отчетливо видела её скучную коричневую кожу. Драконоблюстители перед уходом почтительно раскланялись сначала перед прибывшими королевскими особами, а затем перед драконами. Их тонкие фигуры быстро скрылись в воротах Логова, оставив наездников одних. Хелейна поспешила ближе к Пламенной Мечте. Она чувствовала вину за то, что редко приходила к ней. За последние несколько лет драконица почти не выросла, и принцесса упрекала в этом себя. Быть может, если бы она проводила в полетах с ней больше времени, Пламенная Мечта сейчас была бы еще крупнее. - Rytsas, issa jorrāelagon , - Хелейна оглаживает длинную шею дракона пятерней, пробегая пальцами по гибкой чешуе. Она взбирается на спину драконице медленно, стараясь не сделать существу больно своими каблучками. Дается ей это трудно, одной рукой она вынуждена придерживать длинное платье, а другой держаться за крыло Пламенной Мечты, что та так любезно для неё выставила. Эймонд же взбирается на Вхагар стремительно. Он так быстро оказывается на огромной туше своего дракона, что Хелейне становиться неловко перед ним за свою возню. Когда Хелейна, наконец, оказалась в седле, она не сдержала усталого вздоха. Из её прически успело выпасть несколько прядей, она спешно заправила их за ухо. Никогда прежде она не чувствовала такого влечения к полету. Несколько минут назад, в карете, на мгновенье ей показалось все это глупой идеей, но сейчас, когда она поставила ноги в стремена, когда почувствовала под собой могущественное тело Пламенной Мечты, она поняла, что действительно хочет этого. Девушка молнией нашла поводья и схватилась за них, прокручивая вокруг ладоней. Она бросила взгляд в сторону Эймонда. Он сидел, поглаживая чешую Вхагар рядом с седлом. Никогда прежде она не видела, как он проявлял привязанность к своей драконице. Она удивилась мысли о том, насколько эти двое подходят друг другу. Вспоминая всех живущих драконов, она не видела рядом с Эймондом никого кроме Вхагар. Наверно и сама драконица это чувствовала и, быть может, поэтому позволила себя оседлать так скоро после потери наездника. - Готов? – Эймонд молча кивнул, пораженный вопросом. Будто это не он все это время ждал, когда сестра усядется, а наоборот. - Manaerātās, Vhagar , - существо нехотя открыло свои глаза. Из-под морщинистых коричневых век показались два ярко-зеленых глаза. Вхагар, видимо в очередной раз раздосадованная тем, что её лишили покоя, устало обернулась на всадника, - manaerātās, Vhagar , - Эймонд терпеливо повторил команду. Лапы драконицы медленно распрямились, а громадные крылья зашевелились, расправляясь. - Sōvētēs , - скомандовала Хелейна, заметив, что приготовления к полету окончены. Пламенная Мечта взмыла в воздух в тот же миг. Драконица устремилась вверх почти по прямой, и принцесса вцепилась в поводья и седло, стараясь удержаться на своем месте. Голубые крылья разрывали ночное небо, а они взлетали все выше, приближаясь к бесконечной тьме. Стремительности Пламенной Мечты хватило бы, чтобы выбить Хелейну из седла, сбросить вниз, позволив ей разбиться об острые пики башен, но этого не произошло. Вместо этого драконица неожиданно выпрямилась, поймав потоки воздуха и поплыла по небу, размеренно и тихо. Королевская Гавань под ногами сменилась заливом Черноводным. Пламенная Мечта летела на восток, в сторону Эссоса. Может быть, Хелейне стоило улететь туда навсегда? Она могла бы сбежать в Вольные Города, в колонии Валирии, жить там и заниматься торговлей или же могла бы кочевать по равнинам за Хребтом Костей вместе с народом Джогос-нхаи. Там никто бы не знал, кто она такая. Она могла бы жить в вольном городе Лис. Лисенийцы походили на Таргариенов своими белыми волосами и голубыми глазами, там бы она не привлекала внимания своей внешностью. Она бы стала наставницей для юных высокородных дам или же обучалась бы там искусству алхимии. Такая жизнь была бы ей по душе. Она очнулась от размышлений, когда яростный поток воздуха грубо толкнул её в бок. Пламенная Мечта недовольно зарычала, тоже немного наклонившись от толчка. Вхагар. Размахом своих огромных крыльев она почти сбила Пламенную Мечту, но та быстро оправилась. На один мах крыльев Вхагар приходилось два маха голубой драконицы. Удивительно как легко эта коричнево-зеленая махина парила в облаках. Словно она не самый большой дракон из ныне живущих, а простое одуванчиковое семечко, колыхающееся от дуновения ветра. Это выглядело совершенно удивительно даже для привыкшего к таким зрелищам драконьего всадника, вроде Хелейны. Они летели почти параллельно друг другу. Эймонд поглядывал то вниз, то вперед, следя за маршрутом, казалось в седле Вхагар ему более чем спокойно. Он сидел, почти не держась за поводья, не контролируя драконицу. Хелейна же, напротив, не выпускала крепкий канат из рук, концентрируясь на движениях Пламенной Мечты, которая, по-видимому, никак не могла успокоить свою радость от полета. Драконица то вновь взлетала вверх, то опускалась так низко, что её лапы касались воды. Её острые когти разрезали черное зеркало волн, брызги разлетались по обе стороны от её тела и Хелейна бы не удивилась, если бы та в один момент нырнула в воду с головой. На горизонте странный замок, торчащий из воды. На мгновение это зрелище повергло принцессу в шок – если бы такое сооружение и впрямь стояло посреди Черноводного, уж она бы о нем знала. Сознание быстро подкинуло ей ответ: это были Копья Водяного Короля – несколько скал странной формы, образующие архипелаг. Издали это место и впрямь походило на роскошный дворец, но Копья считались гиблым местом и пугали моряков всего Вестероса своим течением и мелководьем. Вхагар взлетела выше, подальше от слишком оживленной Пламенной Мечты, которая теперь ко всему прочему еще и брызгалась. Видимо безудержная энергия голубой рептилии начинала ее раздражать. Эймонд наблюдал за сестрой свысока, прислушиваясь к усталому дыханию старой драконицы. Для нее такие полеты были совершенно не в радость. Она чувствовала бессмысленность этой вылазки, а потому хоть и слушалось приказов, но делала это неохотно и неповоротливо. Она вяло махала крыльями, сбавляя скорость и высоту. Ей нужен был отдых. Отдых или хотя бы какая-то цель для полета, иначе настроение ее быстро портилось, это Эймонд выучил уже давно. - Naejot, Vhagar! – докричаться до драконицы было тяжело, поэтому юноша сопровождал большинство команд легкими похлопываниями по ее спине. Вхагар довольно зарычала и легонько отряхнулась, принимая команду, - ivestragī's keligon kesīr, - Копья попались под руку как раз вовремя, чтобы дать ей передохнуть. Вхагар зашевелилась быстрее, воодушевленная окончанием своей пытки. Она обогнала Пламенную Мечту, пролетев над ней. На несколько секунд она стала небом над головой Хелейны, ее туловище закрыло и звезды, и луну. Через несколько минут драконица, отыскав достаточно большой берег у скал наконец приземлилась. Это была небольшая коса между двумя островками скал. Вхагар почти заурчала, словно кошка, когда повалилась брюхом на землю и тут же начала подыскивать удобную позу для сна. Эймонд поспешил слезть с нее. Он спрыгнул с ее спины вниз, приземлившись на крупный каменный песок, обтесанный морем. Хелейна наблюдала за ними, позволяя Пламенной Мечте кружить над сушей. С высоты птичьего полета, тело зеленой драконицы было похоже на еще одну замысловатой формы скалу. - Māzigon naejot zirȳ, - Хелейна крепче обернула поводья вокруг ладоней, когда драконица начала снижаться. Они мягко приземлились недалеко от Вхагар, та на секунду приоткрыла один глаз, изучая источник шума, и тут же снова упала в дрему. Пламенная Мечта явно не устала в той же степени, напротив, принцесса чувствовала ее желание продолжить полет, - īlon jāhor sōvegon tolī, - пообещала Хелейна шепотом. Существо покорно легло на мокрый песок почти у самой воды. Эймонд незаметно оказался рядом. Он совершенно не был напуган близостью с чужим драконом, хотя Хелейна все еще боялась подходить к Вхагар слишком близко. Но это было логично. Пламенная Мечта обладала весьма спокойным характером и быстро находила общий язык с людьми. Страх она внушала только горожанам, не знающим ее. Чего нельзя было сказать о старшей драконице, о сложном характере которой знал буквально каждый. Принцесса перекинула ногу через седло и начала спускаться, ступая на летательные перепонки. Пламенная Мечта чуть согнула крыло, чтобы помочь своей наезднице спешиться, но это не пригодилось. Когда Хелейна потянулась к голубоватому крылу на месте сгиба, чтобы опереться, она заметила ладонь, протянутую в ее строну. Эймонд стоял совсем близко. Его рука была теплой, а кожа не ней грубой. Он аккуратно сжал ее ладонь в своей, придерживая. Наверно, кожа его огрубела из-за меча. Она знала не много рыцарей, но их тех, кого знала, она не могла вспомнить ни одного, кто бы занимался фехтованием больше и усерднее, чем ее брат. У Эйгона руки точно не такие. Его ладони способны только держать бокал, да разбрасываться золотыми драконами с портретом отца. И Эйгон никогда не подал бы ей руки, и не поймал бы ее, падающую в коридоре. Он бы не сопровождал ее сейчас и не заметил бы ее, если бы она прошла мимо него в растрепанных чувствах. Он не делал для нее ничего подобного и не сделает никогда. Хелейна не тешила себя надеждами на то, что после брака их отношения со старшим братом изменяться. Пусть во дворце про нее говорят все что вздумается, но она точно не настолько глупа, чтобы поверить в это. Эйгон не измениться для нее, а это значит, что её ждет ужасная жизнь при дворе, с мужем-пьяницей и развратником. Печальные мысли снова нахлынули на нее. Она поспешила отпустить руку брата, как только шагнула на рассыпчатую землю острова. Они были в небе не долго, но в ногах все равно неприятно зазвенело от ходьбы. Она молча бродила по берегу, разглядывая новое место. Отмель была усеяна остатками кораблей: где-то валялись отдельные доски, где-то полуразбитые бочки, а у скал неподалеку лежал оторванный нос какой-то небольшой лодки, уже заметно усохший на солнце. Через Копья Водного Короля контрабандисты часто пытались попасть в Королевскую Гавань, контрабандисты и глупцы, не знающие о существовании подводных скал вокруг архипелага. Эймонд как-то недовольно хмыкнул и подошел к своей драконице. Он быстро взобрался по веревочной лестнице на спину существу, достал что-то из небольшого кармана седла и спрыгнул на землю. Сделал он это до того живо, что ни Хелейна, ни Вхагар даже не заметили этого действия. - Здесь тихо, - она не была уверена, говорила она с братом или сама с собой. Она остановилась, заметив свои собственные следы под ногами. - Только сейчас, - Эймонд стянул с себя плащ и положил его на песок, - днем здесь, не замолкая, кричат чайки и даже малейшие волны разбиваются об скалы с пронзительностью грома, - юноша сел на край ткани, выпрямив ноги перед собой. В руке он держал бурдюк из кожи, должно быть именно за ним он лазал на Вхагар. - Был здесь раньше? – Хелейна стояла в нескольких шагах от него. Она была все еще слишком глубоко погружена в свои мысли, чтобы вести полноценный диалог, но с радостью слушала Эймонда. - Мы пролетали над ним, - девушка наклонила голову, старательно вспоминая, когда «мы» пролетали над Копьем. Эймонд ответил быстрее, чем ей удалось самой найти ответ, - по пути из Дрифтмарка, после погребения Лейны Веларион. Хелейна с трудом могла вспомнить время в пути, но точно знала, что никогда не забудет того, что произошло тогда на острове. В Дрифтмарк летело два дракона, а в Королевскую Гавань вернулось три. - Когда ты оседлал Вхагар, - добавила Хелейна, разглядывая спящего гиганта. Неудивительно, что Эймонд помнил Копья Водного Короля, это ведь был один из первых его полетов. В такие мгновения запоминаешь каждую мелочь. - Да, - юноша открутил пробку фляги и сделал глоток. Он тоже никогда не забудет тот день. День, который изменил в его жизни слишком многое. Хелейна подошла к нему и села рядом, на оставленное ей место на плаще. Подол ее платья уже успел испачкаться и стереться об песок, и принцесса думала о том, что служанки наверняка сочтут его негодным и выбросят. Они делали так со всеми вещами, которые, по их мнению, не соответствовали высоким стандартам королевской особы. Хелейна знала, что они следили за ней по поручению Алисенты, это было понятно по их взглядам. Они смотрели на нее с какой-то совсем жалкой смесью сочувствия и скуки, также как на нее смотрела матушка. Эти чужие люди, не оставлявшие ее наедине в собственных покоях, были еще одной причиной для ее бегства. Они сидели молча, глядя на морскую гладь перед собой. Вхагар негромко сопела и временами дергалась во сне, совсем как настоящая старушка. Пламенная Мечта лежала у самой воды, медленно вертя хвостом по песку. Она не спала и видимо тоже созерцала красоту редкого пейзажа. Из фляжки тянуло янтарным вином с Летних Островов – это был хороший, терпкий, дорогостоящий напиток. Эйгон такого не пил. Даже при наличии денег он всегда выбирал дешевый эль и странные бормотухи, желая поскорее напиться. - Меня выдают замуж, - она удивилась тому, какой спокойной получилась эта фраза. Внутри неё бурлило смятение и испуг, но она так и не позволила им вырваться. Она знала, заплачь она сейчас, ей стало бы куда легче, но она не могла себе этого позволить. Если она смогла сдержать слезы тогда, в башне десницы, наблюдая за пьяным Эйгоном, то плакать сейчас было бы непозволительно поздно. - За Эйгона, - он закончил предложение за нее и продолжил пить свое вино. Они не смотрели друг на друга. - Ты знал? – она спросила прежде, чем подумала. Конечно, он знал, это ведь Таргариенские традиции. Она быстро поправила себя, в надежде услышать желанный ответ. Голос ее звучал мягко и даже робко, - когда ты узнал? Вместо ответа – протянутый ей бурдюк. Она сделала небольшой глоток, рот тут же приятно обожгло, а в нос ударил еще более отчетливый запах каких-то трав и ягод, добавленных в напиток. - Тогда, в Дрифтмарке, - Хелейну окутало чувство предрешённости. Если все было известно так давно, тогда ее переживания об этом выглядят еще глупее. - И Эйгон знает? – юноша кивнул. Он никогда не забудет тот день: драка с ублюдками Стронга, потеря глаза, появление дракона и это. Он присутствовал в тот момент, когда Отто вбивал в еле стоящего на ногах Эйгона крупицы здравомыслия. Дед отчего-то решил, что мысль о том, что его вскоре женят на младшей сестре, заставит Эйгона измениться и повзрослеть. Эймонд знал о традиции. Он узнал об этом, должно быть, даже раньше Хелейны. Джейхейрис I женился на своей младшей сестре Алисанне. А Эйгон Завоеватель, как известно, женился сразу на двух своих сестрах, на Висенье и на Рейнис. Вот только его брат этого не заслуживал. Он не заслуживал этого брака и не заслуживал носить имя Таргариенов. Он не заслуживал тех надежд, что мелькали в глазах у властолюбивого десницы. Пусть он был его братом, пусть Эймонд трижды понимает причины его поступков, пусть он прощает его за все, но нет. Эйгон никогда не будет заслуживать Хелейну, потому что ему чужды идеи дома и безразлично таргариенское желание сохранять чистую кровь. Ему все равно на свое положение во дворе, на свое образование и, иногда складывалось ощущение, что и на жизнь тоже. Каким этот брак окажется для Хелейны? Ей повезет, если Эйгон не будет замечать ее, довольствуясь бордельными девками, да служанками. Повезет, если он не переживет очередную пьяную драку или сопьется еще до дня церемонии. - Когда свадьба? – он впервые повернулся к ней, почти сразу встретившись с парой фиолетовых глаз. Ему бы следовало отвернуться, но он почему-то не смог. Его затянуло чувство беспомощности, которое он в них увидел, и смирение, с которым она на него смотрела. Она казалась ему взволнованной тогда в замке, но сейчас, кажется, все беспокойство куда-то ушло, а на смену ему медленно ступало безразличие. - Видимо в течение этой луны, - нет, за месяц Эйгон вряд ли сопьется окончательно, - думаю, матушка уже начала подготовку. Эймонд уже представил эту сцену. Всюду семиконечные звезды, зеленое свадебное платье и зеленый костюм у жениха, жаль только не разрешат сделать плащи с гербом Хайтауэров для полного набора. А праздновать, наверно, будут в тронном зале, раз уж пир в честь брака Рейниры и сира Лейнора был там. Хелейна передала ему фляжку. - Ты расстроена… - он сделал глоток, обдумывая как правильно задать вопрос, - ты расстроена их намереньем выдать тебя замуж или тем, что тебя выдают за Эйгона? – Хелейна поджала ноги к груди и сложила руки на своих коленях, разглядывая Пламенную Мечту. — А разве есть разница? – Эймонд в ответ только хмыкнул. Пламенная Мечта поднялась и зашагала в воду. Она заинтересованно вертела шеей, разглядывая что-то под толщей черной воды. Она расстроена, что ее выдают замуж или что ее выдают замуж на Эйгона? Ответа она не знала. С детства ей внушали, что выйти замуж и укрепить династию – ее священный долг, как принцессы. Так что, наверно, она свыклась с мыслью об обязательном замужестве, однако мечты о любви никуда не делись. Она надеялась, что влюбиться и будет любима. Надеялась, что проживет всю оставшуюся жизнь с человеком, который посвятит ей всего себя, и пусть она никогда не представляла кого-то конкретного на этом месте, но точно знала, что это был не Эйгон. - Я и не мечтала, что когда-нибудь у меня будет право голоса при выборе мужа, поэтому я почти не расстроена, - девушка что-то рисовала пальцем на холодном песке между ними, - просто разговор с дедушкой сделал все это, - она замялась, подбирая слово, - реальностью. И сейчас я думаю о том, что отец когда-то позволил Рейнире самой найти своего будущего супруга, а мне такой возможности не дали, как и матушке когда-то, - она глубоко вздохнула, набирая в легкие влажный воздух, - вот только Алисента вышла за нашего отца – благородного человека, пусть и старше ее, а я выйду замуж за Эйгона, - одно имя брата поднимало в памяти у обоих столько неприятных воспоминаний, что эпитеты были излишни. Впервые за вечер, впервые за очень долгое время, она позволила себе произнести больше одной сухой фразы в ответ Эймонду, - и когда-нибудь Рейнира станет королевой, обойдя традиции престолонаследия, а я вынуждена подчиниться правилам и прожить остаток жизни рядом с… ним. Эймонд ничего не говорил. Он боялся испортить момент: испугать сестру ненужным вопросом, перебить или остановить. Он только незаметно наклонился в ее сторону, желая быть чуточку ближе. - Я не могу обратиться за помощью к отцу. Не могу лишний раз беспокоить его, пока он болен, - Хелейна продолжала говорила размеренно и спокойно, удивляясь своей выдержке. Говорить с Эймондом было легко, потому что она знала, что он ее не осудит, - я не могу сбежать от этого или изменить существующий порядок, для этого простого нежелания не хватит, - диалог медленно перерастал в монолог, но они оба были не против. Хелейне нужно было сказать все это, а Эймонду услышать. Пламенная Мечта продолжала наблюдать за рыбой, зайдя в воду почти по брюхо. Ее голубой хвост извивался на поверхности, создавая ряды несильных волн. Вхагар же продолжала безмятежно спать. - Наверно, единственным спасением для меня станет другой брак, одобренный матушкой или десницей, - Хелейна впечатала раскрытую ладонь в песок, оставив неглубокую ямку, по форме напоминающую её руку. Повисла тишина. Только плеск черной воды, шум волн у скал и редкое похрапывание Вхагар, вклинившееся в эту симфонию, — вот только, сколько не думаю, не могу найти других вариантов. Молчание повисло до того долгое, что принцесса решила, что сказала что-то не так. Она уже хотела было извиниться за свои откровения, хотела объясниться состоянием шока и вином, развязавшим ей язык, но не успела. - Они не одобрят другой брак, Хелейна, - Эймонд отвернулся, почувствовав, как заострился ее взгляд. Она смотрела на него. На его точеный профиль, на выступающие скулы и на подбородок с аккуратной ямочкой, на длинные белые волосы. Она так давно не видела его вблизи, что сейчас, пользуясь моментом, не могла себе в этом отказать. «Они не одобрят другой брак». Он сказал это так уверенно и однозначно, что её сердце пропустило удар. Воздух вокруг стал вязким от жары и Хелейна дышала через силу, сжав зубы почти до онемения челюстей. Он знал что-то, чего пока не знала она и это знание обязательно растопчет ее последнюю надежду на спасение. Она чувствовала это. - Я разговаривал с ней о тебе, - под маской равнодушия Эймонд всеми силами скрывал рвущуюся пополам душу. Слова давались ему сложнее, чем он ожидал, и он трусливо замолчал, набираясь сил. - Когда? – Хелейна чувствовала его волнение, оно передавалось ей через песок, через воздух, через вино, что они делили. Она не понимала толком, что он хочет ей сказать, но уже знала, что это что-то важное и личное, что навсегда останется на этой косе у Копья Водного Короля. - Вскоре после Дрифтмарка, - он сел поудобнее, шумно сглотнул напиток и продолжил, - после того, как узнал точно. Я разговаривал с ней о тебе… - он повторился, опять придя к началу. Снова замолчал, облизнул губы, чувствуя, как пересохло во рту, и наконец закончил, - я просил разрешения на брак с тобой. Просил отдать тебя мне. Хелейна замерла, склонив голову. Она смотрела на его ладонь, лежащую на плаще, он упирался ею в землю, чуть откинувшись назад. Она сравнивала его руку со своим отпечатком на песке. Разница была сходна с разницей в размере следов Вхагар и Пламенной Мечты. Эймонд просил Алисенту. Она уже знала конец этой истории. Брат был прав: другого брака они не одобрят. Эймонд был бы самым подходящим претендентом на её руку - ровесник Таргариен, образованный, сильный и воспитанный. Если они отказали ему, значит не дадут согласия никому другому. И снова тишина. Плеск черной воды, прохладный ветер, который дул то в спину, то в лицо, и драконья кровь, которая грела, но не защищала от его колючих порывов. Они продолжали сидеть, каждый думая о своем. Она придвинулась ближе и положила голову ему на плечо. Эймонд непроизвольно задержал дыхание. Жаль, что судьба не была к ним хоть чуточку добрее. За возможность жениться на Хелейне он бы отдал второй глаз, но они оба знали, что ничего уже не изменить. Он медленно наклонил голову в сторону, касаясь виском ее затылка, и наконец вдохнул. От ее волос пахло цветами и цитрусами. Это был запах дорнийских трав, запах жаркого лета и морской соли. Он въедался Эймонду в память, чтобы стать ночным кошмаром, когда они расстанутся, когда она станет принадлежать ни ему, а Эйгону. А этот вечер станет единственным напоминанием того, что когда-то она была его. Пусть совсем ненадолго, но она была только его. Вокруг не было десницы, не было королевы и короля. Над ними не нависала черно-красная тень Рейниры, которой их пугали с самого детства. Вокруг не было вечно мешающихся под ногами слуг и рыцарей, что на турнирах просили ее знаков внимания. И рядом не было Эйгона. Только они двое, их драконы и Черноводный залив.