Музыка перемен

      Я плюхнулся уставшим на стул в гримерке. В зеркале на меня смотрело усатое чернильного цвета отражение. Чтобы снять грим, придется усердно потрудиться.       — Неплохо отыграли. — Рядом уселся Володя, мой сосед по гримерке. — Эти башмаки все ноги отдавили. — Он снял туфли, похожие на деревянные колодки, оставаясь в длинных в черно-белую полоску гольфах. — Надо заменить размер.       — Пока заменят, ты на пенсию уйдешь. Хромай в этих. Так ты больше на старика похож. — Что-то в этот раз мне не удавалось стащить голову сверчка с собственной головы, гримеры с клеем постарались на славу. — Эй, папаша Джеппетто, у меня, кажется, голова застряла, не поможешь?       — Без проблем, сын мой.       Детские спектакли похожи на спящий вулкан. Никогда не знаешь, когда рванет. У взрослых одна беда — гаджеты: звонящие, светящие, вибрирующие. Постоянно отвлекающие труппу и зрителей. По залу прокатывается шепоток «Тсс! Тихо! Бзз, бзз, бзз. Тише! Выключите!» Хочется крикнуть со сцены: «Да заткнитесь все разом!» С детьми эта беда не приходила одна. Громко музыка — плач, испугались яркого костюма — плач. И как ни смешно об этом говорить, но маленьких детей часто водят в туалет во время представления. Все встают, сначала пропуская туда, потом обратно. И по цепочке потянулся весь ряд.       Сегодня отыграли действительно хорошо. Зал был заполнен школьниками младших классов. Администрации школ часто выкупают большую часть зала и приводят ребят.       После обеда я должен был успеть попасть на еще одно мероприятие. Костина страховая фирма отмечала пятнадцатилетний юбилей. Планировались торжественная часть по случаю награждения сотрудников и праздничное развлекательное представление. Фирма несколько раз выступала в качестве спонсора для нашего театра. Поэтому я отрабатывал спонсорскую поддержку.       Выйдя на крыльцо служебного выхода театра, я осмотрелся по сторонам. Что-то изменилось. Ну конечно. Первый снег. С утра подмороженными оставались только лужицы от вчерашнего дождя. Яркое солнце отсвечивало от белоснежного покрова и слепило глаза. Не смотря под ноги, я сделал два шага вниз по ступенькам… Поскользнувшись на припорошенной шелковистыми хлопьями луже, я схватился руками за голые кусты, растущие по обе стороны крыльца, дабы не свалиться на спину. Однако ветки обломились, и я оказался на ступенях и все-таки скатился вниз.       Я лежал и смотрел на безоблачное небо. Засмеяться глупо, потому что больно. Горит левое колено, и содрана в кровь тыльная сторона левой руки. Потрясающе!       — Ой, как вы так? — Девчушка лет четырнадцати подошла и хватилась помогать мне подняться на ноги.       — Ступеньки, зараза, скользкие! — Я оглядел всего себя. Кажется, ничего не порвал. — Спасибо за помощь.       — А у вас кровь!       — Вижу. — Руку пощипывало, но жить можно. — Пройдет.       — Нет, не на руке! — она уставилась на меня.       — А где?       — На бороде.       — Ты прикалываешься? — спросил я. Провел рукой по лицу, на ладони осталась красная полоса. Черт. Как умудрился?       Придется забежать в гримерку, чтобы привести себя в порядок. Масштабы катастрофы я еще не представлял, но, что кровь до сих пор сочится из моего лица, мне однозначно не нравилось.       Проскочил мимо гардероба, стараясь не поднимать ни на кого глаза, авось не заметят. Только гардеробщица, пожилая бабушка шестидесяти семи лет, прикрыла рот рукой, увидев меня:       — Батюшки!!!       — Спокойно! — на ходу успокоил женщину и проскользнул в гримерку.       Левая скула расцарапана, под подбородком длинная полоса. Видимо ветками. Чувствую, праздник пройдет на высшем уровне. Я схватил кое-какие принадлежности. Придется на месте решать, как спрятать ранения. Утренняя голова сверчка отлично подошла бы.       

***

      — Ты чего на звонки не отвечаешь? Где гуляешь? Все ищут тебя! — Костя подхватил меня со спины за локоть.       — Прости, я задержался. — Глянул на дисплей телефона, пропущенных звонков пять. — Не слышал, честное слово.       — Что с лицом? Кто тебя так? — брат усмехнулся, слегка задевая мою щеку. — Плохо пел? Возмущенные зрители пустили в ход кулаки?       — Недоразумение, упал на ступеньках. Сильно страшно выглядит?       — Третий сорт не брак! Кому какое дело? Здесь тебя никто не то, что не запомнит, никто и разглядывать не станет. Не тот контингент для высокого искусства. Давай, иди уже. — Он хлопнул меня по плечу, а сам кинулся навстречу незнакомому мужчине.       Белая рубашка, черный смокинг, бабочка. Неуспешные попытки замаскировать царапины, круги под глазами от череды детских утренних спектаклей. Последний раз смотрюсь в зеркало. Уставшее осунувшееся лицо. Готов.       

***

      — Ты разве не останешься? — Костя загородил собой дверной проем.       — А разве нужно? Это ваш праздник, не мой, — повязывая шарф вокруг шеи, ответил я.       — Вот те на! Ты брат начальника юротдела, которого сегодня наградили премией и поблагодарили за отличную работу. Макс, неприлично сваливать под шумок. Снимай куртку! — Он потянул за шарф, разматывая его.       — Не хочу, отстань! Кость, прекрати. — Мы были похожи на двух препирающихся подростков. Вдруг сзади раздался мужской голос:       — Кость, ты идешь?       Я обернулся и застыл в позе выскочившего сумасшедшего перед автомобильными фарами. Лучше бы рухнуло небо или земля провалилась в дыру, чем то, что я наблюдал прямо перед собой. Готов был поклясться, лет десять я не видел этого человека и навсегда считал умершей надежду на встречу с ним. Но сегодня не лучший день и, вообще, не лучшая минута для встречи.       — Уже. Влад, познакомься с моим младшим братом Максимом. Помнишь еще такого? — Костя ослабил хватку, отпуская меня на волю. — Хочу уговорить его остаться на фуршет, а он ломается, как девчонка на первом медляке.       — К сожалению, не помню. Ты тоже футболом занимался? — Влад протянул мне руку, я ее пожал холодной и несгибаемой ладонью. Ободранную левую спрятал в карман куртки.       — Какой футбол? Он брякал на рояле всю юность. — Костя толкнул меня по-братски в плечо. В ответ я буркнул: «Это пианино». — Пианино, фортепиано, рояль — один хрен. Все, хватит стоять. Нас ждут за столом. — Брат, пользуясь моей рассеянностью, выхватил из рук ключи от машины и вложил в карман своих брюк.       — Мне тоже не нравятся подобные мероприятия. — Влад мягко улыбнулся. — По крайней мере, не придется скучать одному.              Что за чертов день? Во мне снова проснулся десятилетний мальчишка. Я не мог сказать ни слова. Просто тупо сидел и молчал за столом проглотив язык. Костин же рот, наоборот, не закрывался ни на минуту, точно бушующий фонтан словесности. Почему природа не наделила меня таким же красноречием, хотя бы в жизненно важные случаи? К тому же я не употреблял алкоголь совсем, и оставаться трезвым среди веселеющей компании самое худшее на свете. Я заметил, что Влад, как и я, не притронулся к спиртному. Мне хотелось неотрывно смотреть на него. С тех давних пор он не изменился. Стал только лучше, мужественнее, крепче в плечах. Трехдневная щетина, мягкая открытая улыбка и эти проклятые зеленые глаза. Я с ужасом вспомнил, как они мерещились во сне, пьянили, призывая утонуть в их омуте. Влад даже не помнил меня. Честно признался, что ж, на иное я не надеялся.       Из разговора стало ясно, что страховая компания была спонсором не только нашего театра, но и футбольного клуба, в котором Влад был главным тренером. Или должен был стать, я не разобрал. Ему кто-то позвонил, и он покинул наш столик.       — Ты глухонемой? — Костя перегородил своим лицом вид удаляющейся фигуры. — Макс, ты меня бесишь! Мы словно не братья с тобой, а соседи.       — Я думал, вы с ним не общаетесь больше.       — Он долгое время жил в Питере, играл в одном из клубов, был полузащитником. А сейчас приехал обратно на место тренера в наш клуб.       — Не сложилось? — любопытничал я.       — Не знаю, не спрашивал.       За стол вернулся Влад. Скользнув по нему взглядом, я представил его во время тренировки. Тихо улыбнувшись всплывшей картинке, стыдливо опустил голову вниз. Дальше фантазия повела меня в душевые кабинки к его мощному, крепкому и обнаженному телу. Тело, его тело и тела других футболистов. Я покосился на Костю, на его фигуру. Почему эта мысль не посещала мою светлую голову раньше? Я не обладал атлетичностью, выпуклые рельефные мускулы не разрывали рукавов рубашек. Но и не худощав, довольно-таки крепок. Утренние пробежки соблюдал почти каждый день, правда, были исключения, но все же. В этом споре я явно проиграл, и самодовольная улыбка сползла с моего лица.       — Может, съездим в одно местечко, развлечемся, а, ребят? — Костя врезался своим вопросом в мои размышления. — Скучновато тут. Макс не пьет, туда и обратно закинет нас. Как вы?       — Я не хочу. — Крикнул я и испугался собственного визгливого голоса.       — Ты вечно никуда не хочешь, твое мнение не авторитет. Влад, давай отметим твою свободу.       — Хорошо. — Влад утвердительно кивнул.              Влад сидел на заднем сидении, и в зеркало заднего вида я мог любоваться прекрасным созданием. Те же капризные завитки, падающие на глаза. Глаза. Вот что я искал в прохожих, в своих знакомых, в мужчинах, с которыми проводил ночи. Оливковые с золотистыми крапинками, они прожигали мою душу. «Макс, не стоит обольщаться и возрождать погребенную на сотню метров надежду. Этот мужчина другой. Он никогда не будет моим. Никогда». Я повторил эту мантру несколько раз.       Мы зашли в душное и темное помещение. Яркие блики светомузыки ударили по непривыкшим глазам. Толпа дрыгающихся под электронную долбежку людей. Тут же разбросаны по периметру столики. Из колонок рвется нечленораздельное пение девушки. Вот за что я не люблю подобные заведения. Грохот не связанных между собой музыкальных звуков приводил меня в ступор. В левом виске моментально засверлила боль.       — Сядем сюда? — Костя по-хозяйски уселся за один из столиков на диван. — Бутылку виски! — крикнул проходившей мимо официантке. — Или коньяку? Девушка, и коньяк захватите.       Мне стало дурно от заказа, если учесть, что на фуршете Костя уже изрядно поднабрался.       — Хочу поднять тост! Во-первых, за встречу со старым другом. — Он опрокинул стопку одним глотком. Влад чуть пригубил.       — Во-вторых, за твою вновь обретенную свободу! — продолжил Костя.       — Что это значит? — спросил я.       — Я развелся недавно, — не особо весело ответил Влад.       — И дети есть?       — Нет, к сожалению. Я вовремя понял, что брак не спасти. Предложил тихо и мирно развестись, пока не возненавидели друг друга.       — Здорово! — Я с замиранием смотрел ему на губы. — То есть здорово, что я не рад твоему разводу, а здорово, что вы, как цивилизованные люди, смогли понять, смогли понять…       — Я понял, — он улыбнулся. Боже, какой же я идиот. Робел перед ним, как подросток.       Костя и Влад болтали как старые друзья. Вспоминали тренировки, бывших знакомых. Футбол. Я же сидел и ковырялся в тарелке. В футболе я полный ноль, даже ниже ноля. Минус ноль. И когда несколько раз Влад понимающе обращался ко мне с каким-нибудь вопросом или утверждением на эту тему, я кивал головой, делая вид, что кое-что соображаю. Потом Костя выдал мою тайну, проорав через столик: «Ты что киваешь? Ты ж ни хрена не понимаешь!»       — Ты совсем не пьешь, да? — Влад спросил меня.       — Нет. Не имею к этому пристрастия, да и голос нужно беречь. Алкоголь враг тенора.       — Макс, а правда, что тенорам перед выступлением нельзя сексом заниматься? — округлив глаза, Костя смотрел на меня. Я чуть не подавился от смеха. Будто мой ответ влиял на его сексуальную жизнь.       — Да, правда. Тебе ли волноваться, ты же не тенор!       — Я как старший брат волнуюсь за твое здоровье. Кстати, о здоровье. Надо перекурить.       Костя бросил нас, оставляя меня наедине со своим желанием и страхом.       — Значит, ты в театре работаешь. — Обратился ко мне Влад. — Первый раз знакомлюсь с человеком из культурной сферы. Часто играете спектакли?       — Как раз сегодня утром был детский спектакль. «Пиноккио».       — Играл Пиноккио?       — Нет, Пиноккио играет девушка. Для мальчика нужен тонкий, высокий голос. Женское сопрано. Я мудрый сверчок, помогающий Пиноккио.       — Можно спросить? — Влад вопрошающе вскинул бровь.       — Конечно.       — А это остатки грима на лице? — Он притронулся до моей поврежденной скулы. Я отпрянул, как от электрического разряда.       — Нет. Так получилось. Что-то Кости долго нет. — Чтобы не смотреть в его глаза, я достал из кармана телефон. Из-за грохочущей музыки не слышал звонков Иры. — Мне нужно перезвонить. Я отойду.       Набрал ее номер, проталкиваясь сквозь потную толпу людей. После зашел в темное помещение туалета. Здесь было чуть тише, чем в основном зале.       — Да, Ир, прости, не слышал звонка. — Включив холодную воду, я поплескал в лицо. Вид у меня сегодня не лучший. В зеркале заметил, как дверца одной из кабинок приоткрылась. Видимо, поговорить без ушей не получится.       — Ир, еще раз повтори. Плохо слышно.       Где-то здесь должны быть сухие салфетки. Я поискал, но ничего не нашел. За спиной какая-то возня. Я обернулся. Дверца той кабинки по-прежнему приоткрыта. Ее придерживал мужчина, опершись на стену спиной. Бившийся в эйфории чувств, совершенно не замечая, что он стал достоянием местного туалета: его голова откинута назад, глаза закрыты, брюки приспущены. На коленях перед ним стояла девушка. Мужчина держал ее за волосы, задавая темп. Слава богу, женского лица не видно.       Чувствуя, как ком тошноты подступил к горлу, я больше не смог говорить по телефону. Вышел и остался ждать, сам не зная чего. Девушка вышла первой.       — Ты совсем чокнулся? — Я схватил его за лацканы пиджака и потащил обратно в туалет, прижимая к стене. — Ей хоть восемнадцать есть?       — Зато опыта, словно у тридцатилетней, — Костя облизнулся.       — Ты можешь себя в руках держать? Ты что вообще творишь?       — Да пусти ты! Чем мне мораль читать, лучше догони эту красотку и трахни как следует. Живешь, как евнух, скоро яйца отвалятся от воздержания. — Он откинул мои руки. От выпитого брата кидало в разные стороны.       — Твоя жена тебя потеряла. По всем больницам звонит. А ты малолеток обжимаешь по туалетам. — Я поймал его за воротник, чтобы брат не упал.       — Слушай, Макс, а может, мою Ирку отымеешь? Вы с ней мне всю плешь проели. Хочешь, а? Ну ответь! Эта девка визжала от восторга. Хочешь, вдвоем ее оттрахаем? Хочешь? Хочешь? Не хочешь? А может, ты педик?       Если бы это не был пьяный бред моего родного брата, то об кафельную стенку туалета я разбил бы ему нос. Схватив за воротник, потащил его к выходу.       — Что случилось? Почему так долго? — Влад с тревогой посмотрел на нас двоих. — Все в порядке?       — Да, я отвезу вас домой.        Костя даже не застегнул до конца замок на брюках, клочок рубашки торчал из приоткрытой ширинки. Мы расплатились и потащили безжизненное тело Кости в машину.       Я молчал, Влад тоже. Очнувшись, Костя, высунув голову из раскрытого окна, присвистывал и выкрикивал нецензурные, грязные фразочки. Как же я ненавидел брата за подобные выходки! Но больше всего я ненавидел, что Костя втягивал меня в свои грязные дела.       — Костя, заткнись! — Я ухватил его за куртку и откинул от окна. Стоило закрыть его окно автоматической кнопкой, как брат тут же открывал второе, и его голова была снова снаружи. Разозлившись на Костю, я сжал руку в отчаянном желании поднять стекло, чтобы ему оторвало голову, или выбросить на полном ходу из машины.       Потрясающий подарок везу жене. Ничего не скажешь. Может, лучше отвезти это сокровище в дом родителей? Пожалуйста, мама! Любимый сын, ваша надежда и опора.       Подъехав к подъезду Костиного дома, я приметил такси в ожидании клиента. Еще этого не хватало, чтобы кто-то видел нас. Вытащить грузного, тяжелого и еле волочившего ноги Костю было нелегко.       — Где ключи от двери? — допрашивал я, шаря по его карманам. Костя лишь отмахивался и отфыркивался. На мое счастье, из подъезда вышла женщина, видимо вызвавшая такси. Я успел схватить дверь, чтобы та не закрылась.       Я и глазом моргнуть не успел, как вдруг Костя оживился и хлопнул рукой по бедрам совершенно незнакомой ему женщины. В том, что она приходилась ему соседкой, я сомневался. И вот тогда моему терпению настал конец. С размаха я въехал кулаком брату в лицо: Костя обмяк и расплылся в наших руках. Влад уставился на меня, на Костю, на струйку крови из носа; он явно сожалел, что ему пришлось согласиться на приглашение отметить его свободу. Я сожалел не меньше его.       — Зато легче теперь тащить Костю. Он на восьмом этаже живет, если лифт не работает, то не дотащили бы.       Сзади, как назло, и как из-под земли вырос таксист.       — Мужики, у вас все нормально?       — Да, уже да. Дверь не подержите? Спасибо.       Лифт работал. Я позвонил в дверь.       — О Господи! Максим, что случилось? Где вы были? Что с Костей? Его избили? — Ира кинулась к мужу.       — Забирай свое счастье.       Мне был противен этот день. Я ненавидел сегодняшний день.