Музыка перемен

Ксения       — С чего ты взяла, что они подрались друг с другом?       Я задавала этот вопрос маме, наверное, тысячный раз.       — Ира сказала, что у обоих были лица разбиты. А то, что оба упали, я не верю.       Уж кому, а Ире не помешало бы иметь лишней пары грамм мозгов. Подняла настоящую шумиху. Если и подрались, то зачем было рассказывать всем? Костя на утро не вспомнил: где был и кто въехал ему в нос.       — Мам, я не помню, чтобы они в детстве дрались между собой или что-нибудь в подобном роде.       — А чего им было делить? Они разные — небо и земля. Костя с друзьями проводил время, на тренировках. Макс весь в музыке, иногда поесть не вытащишь. Или с тобой возился. Вот и довозился, тихушники вы с ним. Ведь знаешь, что произошло, а не скажешь матери родной! Вечно покрываете друг друга! Прав отец, надо было жестче с вами в детстве!       Я обняла маму за плечи и чмокнула в щеку:       — Не знаю ни-че-го! Честно- честно!       — Не подлизывайся! Накрывай лучше на стол.       Каждое воскресенье начиналось с определенного ритуала. Субботним вечером выпекали пирог, торт или печенье, а утром доставали вкуснятину на стол. Варили кофе, пускали в ход красивые чайные сервизы, которыми пользовались по праздничным дням. Несколько лет назад нас за обеденным столом было гораздо больше, завтраки были шумные и веселые. Количество уменьшалось, как негритят из знаменитой считалочки. «Четыре негритенка пошли купаться в море, один попался на приманку. Их осталось трое».       О! Новенький сервиз, подаренный на юбилей Костей и Ирой. Проверим, может, из него кофе вкусней! Я потащила коробку с новеньким сервизом.       — Не трогай! — Мама отобрала коробку и убрала назад. — Пусть еще новым постоит.       Мне пришлось пить утренний кофе из старой чашки и печально думать о новом с позолоченными краями. Сервиз очень красивый! У Кости чуйка на красоту, этого у него не отнять!       За считанные секунды я управилась с капустным пирогом и потянулась за вторым куском пирога с калиной. Расслабленное воскресное состояние, когда ничего не собираешься делать. По правде говоря, я собиралась провести этот день, как настоящая итальянка. Как говорил герой из фильма «Ешь. Молись. Люби» — «dolce far niente». Сладость ничего не делать. Святые слова! Буду читать, рисовать, слушать музыку и много есть. А вечером устрою киносеанс итальянского кино, что-нибудь из коллекции Торнаторе. Превосходно!       Мое планирование нарушил назойливый звук входящего звонка.       — Да-а, — протянула я с набитым ртом.       — Тебе сколько нужно времени, чтобы собраться? — Голос Максима звучал возбужденно.       — А я никуда не собираюсь, буду весь день валяться дома.       — Уже нет. Я меняю твои планы. Ты мне нужна, срочно!       — Эм, думаю, часа хватит. — Ага, прям разбежалась. Облизывать вкусные пальцы от ягодного джема куда интереснее.       — Час я не выжду в машине.       — В машине? Ты здесь? — Я кинулась к окну. И правда, машина была под окнами.       Наспех собралась, прихватив пироги. Максим       — Куда мы едем? И почему так срочно?       — В магазин за продуктами. Будешь готовить ужин. Считай, я тебя нанял шеф-поваром.       Я сбивчиво изложил историю о том, как Костя позвонил с утра и попросил приютить у себя Влада на пару дней. «Ему негде жить. В принципе есть, у родителей, но у него с ними стычки частые. Значит, опять не поладили. Я бы с радостью пригласил его к себе, но ты живешь один, пропадаешь на репетициях. Подумал, почему бы и нет?»       Я не просил и не ждал подарка судьбы. Но и не обрадовался. Ответить отказом не решился, слишком высока цена. Единственное, что приобрел новые проблемы. Лишний раз потешить свое самолюбие несбыточными мечтами.       — Его друг, и оставлял бы у себя. Ты здесь причем? Боится оставить незнакомого мужика наедине с женой? — рассуждала Ксюша.       Я почесал кончик носа, вспоминая минувший случай в клубе.       — Не думаю, что по этой причине.       — Мне кажется, если Ира встретит другого мужчину, то скандал будет иметь эффект взорвавшейся атомной бомбы. Удар по мужскому либидо наш Казанова не переживет.       Я призадумался над брошенным невзначай предположением. Все могло произойти на самом деле, оставляя Костя друга у себя. Разведенный мужчина в поисках новых встреч и отношений и беспредельно одинокая, жаждущая любви и ласки женщина, пусть и находящаяся в браке. Раздраженно тряхнув головой, я отогнал от себя непутевые мысли.              Я тарабанил пальцами по подлокотнику кресла. Минутная стрелка давно перевалила за шесть, приближаясь к семи часам вечера. Долгие, утомительные минуты ожидания сводили с ума. Под разными предлогами я проскальзывал в кухню, бросаясь к окну. Не видать ли на горизонте его? И каждый раз неудача. Ясное дело, он передумал. Сейчас перезвонит Костя и скажет «отбой». Черт подери, к лучшему!       Сестра со спокойным видом просматривала новостную ленту в телефоне. Ужин готов, стол накрыт, ей не за что волноваться. Я в последний раз осмотрел стол.       — Как думаешь, все нормально? — указывая на стол, спросил я. Ответом послужили заведенные к потолку глаза и тяжелый вздох раздражения от моих бестолковых расспросов.       Как гром среди ясного неба раздался дверной звонок. Ладони моментально стали влажными от напряжения, даже перед первым выступлением я волновался меньше, чем сейчас.       — Прошу прощения за опоздание. — Влад протянул руку для приветствия. Я помедлил, сглатывая ком волнения. Из-за спины появилась сестра.       На лице Влада застыло удивление, он не ожидал встретить девушку.        — Костя сказал, что ты живешь один. Я бы не хотел вас смущать, поэтому не лучшая идея остаться.       — Все в порядке, это наша сестра, — успокоил я. — Проходи.       Влад протянул бутылку красного испанского вина и, будто извиняясь, пробормотал:       — Не знал, что взять с собой, поэтому прихватил вот это. На случай, если разговор не пойдет. Понимаю, вещь в твоем доме бесполезная, но я, как оказалось, не богат на фантазию.       Ксюша перехватила из мужских рук бутылку и провела гостя в комнату. Пока Влад располагался и управлялся с вещами, мы в это время ожидали его на маленькой кухоньке. Зайдя к нам, он совершил первую ошибку за вечер, сказав, что абсолютно не голоден. Но прочитав на лице сестры уготованную ему участь, быстро сообразил, как повернуть ситуацию в нужном направлении.       — Смекалистый малый. Он начинает мне нравиться, — шепнула она, проходя мимо меня.       Если бы я не попросил остаться сестру, то наладить обстановку не помогла даже подаренная бутылка вина.       — И как Питер? — расспрашивала Ксюша. — Мы там никогда не были.       — Хороший город, — отвечал он с неохотой. — Для кого-то. Но я предпочел вернуться.       — Вам, наверное, с нами жутко скучно. Не путешественники, в футболе не разбираемся.       Влад хмуро улыбнулся.        — Почему же, на вид очень спортивная девушка.       — Спасибо. Но пробежки не сойдут за большой спорт. — Комплимент пришелся по душе сестре.       Он опять нахмурился.       Влад показался мне скрытным, не застенчивым, а именно скрытным. Старался избегать вопросов, касающихся переезда из Питера, семьи. Сестра и я не проявляли любопытства и вопросы задавали в минуты простоя беседы, чтобы заполнить нависающую тишину. Возможно, для него развод был трагическим, и Влад переживал личную драму. Я понимал, что впереди ожидаются нелегкие дни будущего совместного проживания. Нелегкие, в первую очередь для меня. Пробить его защитный панцирь не являлось основным, но мне хотелось узнать парня больше. Какой он, когда не хмурит брови и не прикрывает рукой лицо при упоминании о родителях, бывшей супруги. Я вспомнил ту улыбку, подаренную на фуршете. Сегодня он так не улыбался. Мне было интересно все, до мельчайшей подробности. Как жил вдали от меня, был ли счастлив с ней и жалеет ли о разрыве? Я представлял, как он ее целовал, прижимал к широкой груди, гладил рукой женскую спину. Это его прошлое, я не имел права на ревность.       Влад глянул на вибрирующий телефон. По его лицу пробежала тень боли. Я сразу догадался, что звонила она, поскольку Влад не торопился отвечать. Но все же вышел на балкон, чтобы избавить нас от счастья слышать его разговор.       — Ах, ты, хитрый жук! — прошипела Ксюша, кидая в меня салфетку. — Думал, я не догадаюсь. Колись, давно его знаешь?       — Интересно, в кого ты такая сообразительная родилась? — ехидничая, я кинул салфетку обратно.       — У тебя здесь, — она покрутила пальцем вокруг лица, — все написано. Глаз с него не спускаешь.       Перебрасывание салфеткой превратилось в занимательную игру.       — Твой друг и не подозревает, какую свинью ему подкладываешь. Хорошо, не знает с кем на ночь остается, а то быстро ветром сдуло бы. — Она пропустила удар, и я попал салфеткой в тарелку Влада. Мы оба покосились в сторону балкона. Влад еще говорил по телефону. — Все ты виноват!       Когда Влад вернулся, то мы встретили его с самым невозмутимым видом. Было заметно расстройство на его лице, которое он пытался тщетно скрыть.       — Все в порядке? Ничего не случилось? — поинтересовался я. Глупо спрашивать, но я все же сделал попытку.       — Да. Звонила жена. Она подала на раздел имущества. Собственно, там и делить нечего. Не думал, что возникнет столько сложностей. Судебные споры, оценка недвижимости, поиск представителя. Оказывается, для упрощенности нужно было составлять брачный договор. Столько лет жил и не знал, что необходимо сохранять все чеки на покупки жене. Свихнуться можно!       Стоило коснуться этой темы, как сестру понесло на различного рода истории из прокурорской жизни. Сумасшедшие заявители, видевшие инопланетян и готовые рассказать, как спасти землян от вторжения. Толпы прорицателей, медиумов, разговаривающих с умершими правителями сего мира. Понятное дело, что причиной сумасшествия этих людей в совокупности составляли злоупотребление алкоголем, покосившееся нервное здоровье, одиночество. Кто-то приходил просто в поисках слушателя, чтобы выговориться. Несмотря на человеческие ужасы, истории подняли нам настроение, скованность недавнего знакомства постепенно уходила на второй план. Я чувствовал, как расслабляется тело и входит в привычный режим работы.       — Максим, тебя можно на пару минут? — Ксюша позвала меня на кухню.        — Ты все еще уверен в его «натуральности»? — она ошарашила вопросом, сбивая с толку. Громким шепотом продолжила. — Уж я-то могу отличить на раз!       — Ты с ума сошла! Он нормальный мужик! И к тому же мы виделись черт знает сколько лет назад. Он меня даже не вспомнил при первой встрече!..       И осекся на полуслове. Ведь я был мальчишкой, когда Костя привел в дом Влада. Младшим братиком, хлюпиком, брякающим на фортепиано из соседней комнаты. Кто бы обратил на такого внимание?       — Спорим? — Она протянула руку. — Трусишь?       Как мне хотелось с ней поспорить и выиграть спор. Хотелось, чтобы ее слова оказались правдой, такой простой и наивной, какой бывает концовка в идиотских киношках про любовь. Как много «хочу» на сегодняшний вечер.       — Чокнутая! — Я все же протянул руку, соглашаясь на пари. — На что?       — Выиграю я, купишь мне туфли. Итальянские!       — Шкаф не треснет? — Притянул ее к себе и заключил в мертвую хватку объятий. — А если я?       — Эти туфли будут моими любимыми! А если ты — поцелую Костю и прилюдно назову его самым лучшим и любимым братом на всем белом свете.        С таким аргументом вряд ли поспоришь. Отступать было поздно, пари заключено, руки разбиты. Буря надвигалась, но сейчас я готов к любым ее последствиям. Впервые делая что-то не по плану, бросаясь в пучину собственного желания и возлагая надежды на высшие силы.       — Как проверишь?       Сестра взяла бутылку вина, взглядом показывая в сторону комнаты.       — Вла-дис-лав? — на растяжку протянула она.       Я ее убью или стану самым счастливым человеком в мире. Ксения       — Бутылочку не поможете открыть? Про нее и забыли. Мне кажется, все эти разговоры ни к чему, когда такая компания собралась.       Я подсела к Владу совсем близко. Конечно, не лучший способ доказать свою правоту, но ничего результативнее обыкновенного соблазнения мне на ум не пришло. Первый раз я испытывала твердую убежденность в своем предположении, как наваждение, как знак судьбы. Может, уверенность возникла из-за блестящих, озаренных влюбленностью глаз брата? Как он на него смотрел! Ловил каждое слово, жест, вздох. Это не просто мимолетное влечение к красивому мужчине. Да, несомненно, Влад был по-мужски красив: стать, сила, нескрываемая сексуальная энергия, будоражащий глубокий голос. Максим знал мужчину давно, он хранил воспоминания, оберегая от посторонних глаз, точно они последнее, что могло остаться от любимого. Наверняка внутри брата кипели страсти, но природные сдержанность и чувство такта не позволили вылиться содержимому наружу. Представляю, что ждет его ночью, находясь с вожделенным объектом. Поэтому я должна что-то предпринять, просто обязана, как сестра, как друг. Да просто как человек, в конце концов!       У брата была и есть личная жизнь, и она ни в коем случае не касалась меня. Но при ее наличии мне не удавалось видеть его влюбленным. Сегодня его чувства стали для меня открытием. Макс чуткий, нежный, заботливый и любящий брат. Он был ближе мамы, готовый подставить свое плечо или удержать за руку. И если ему удастся перенести свои способности в отношения с другим мужчиной, а это будет именно так, я не сомневаюсь, то кому-то несказанно повезет. И если этот кто-то сидит в метре от меня, то хвала небесам за счастливый случай, за который я и ухватилась.       Я принесла два фужера. Влад налил вина, но мне налил меньше.       — Макс, у тебя есть что-нибудь сладкое к вину? — Макс отрицательно покачал головой, сверля меня взглядом. — А если найду?       Я пошарила в кухонном шкафу, в котором брат складировал или коллекционировал свои сладкие подарочки от зрительниц. «Сладкие подарочки сладкому мальчику», обычно так я дразнила его, набивая рот конфетами. Тут полно всего: что-то засохло, что-то лежало распечатанным и надкусанным. Одна коробка пахла нафталином. Брат бросал сюда подарки, как в бездонную бочку, сразу же забывая. Сам не ел и другим не давал, жадина-говядина.       Я уместилась на полу подле Влада. Максим устроился напротив него в кресле. Игра началась. Я заваливала Влада вопросами в стиле Зинаиды (умный вид лица, льстивый говорок, глаза в глаза, восторженные взмахи рук, напускное удивление и милые словечки). Честно говоря, я флиртовала последний раз в пятом классе, когда давала однокласснику списывать сочинение по литературе. Кокетливо двигала к нему свою тетрадку, поправляла хвостик на голове и по-идиотски лыбилась во весь рот. Это я умела довольно-таки хорошо и с чего вдруг решила, что маневр прокатит с тридцатилетним мужиком? Мне проще было сказать: «Владислав, не желаете списать? Русский, литература? Алгебру и геометрию за десятый класс не предлагаю, все эти синусы и косинусы не про нас с вами. Серьезно? Вам тридцать?» Потому продолжила как умела: болтала одновременно ногой и бокалом. И Зинаида из меня получилась так себе.       — Расскажите, а у вас в команде красивые и свободные парни есть? — Я отправила Владу наисладчайшую, как шоколадка в его рту, улыбку. — Или красавчик только вы? Так, чисто для информации, я свободна как ветер.       — Буду иметь в виду. Как только появится подходящая кандидатура, я сообщу. — Влад, похоже, не воспринял всерьез мое любопытство и принялся шутить. — Дополнительные требования имеются?       — Достаточно его безупречной формы. С остальным я разберусь по усмотрению.       С каждым словом я продвигалась ближе, сокращая дистанцию и устанавливая между нами зрительный контакт. Редко, как бы случайно, задевала Влада рукой или бедром. Кто сможет устоять, если добыча сама рвется в руки охотника? Разве только полный кретин. Но он оставался непоколебим и испуганно равнодушен, молча отодвигался и прятал глаза. Напряженность росла с каждой секундой, с каждым моим жестом. И дело не в том, что я не нравлюсь или он не готов к новым отношениям. Готов, но где-то далеко внутри его истинная сущность закрыта под массивной дверью, и нужен подходящий ключ, чтобы выпустить ее на свободу. Я сжалилась и прекратила игру. Тут и доказывать ничего не нужно. Как в геометрии — что и требовалось доказать! Максим       — Мне кажется, тебе пора! — настоятельно потребовал я. — Вызову такси.       На прощание мы задержались в дверях.       — Проверила?       — Да, начинай прогуливаться по обувным магазинам!       — Может, ты не в его вкусе? — подразнил я.       — Туфли!!! Тик-так, тик-так, тик-так! — Она, улыбаясь, наконец-то, ушла. Но через мгновенье ее голова просунулась в дверной проем. — Как хорошо, что он тебя не помнит! Шанс начать все с чистого листа так, как этого хочешь ты. Не упусти его!              Лежа на полу, в тишине и кромешной темноте, я прислушивался к его дыханию. Тишину нарушал стук моего сердца, отзывающийся эхом в четырех стенах. Тиканье наручных часов и мое учащенное сердцебиение сплетались в необыкновенную мелодию, одновременно раздражая и успокаивая. Я волновался, что она разбудит Влада, вырвет из ласковых объятий морфея. Я хотел бы остановить часы, остановить ночь, остановить мерцающий за окном мир. Превратить стрелки в сухой песок и развеять по ветру, лишь бы навсегда остаться здесь и сейчас. С ним.       Где эти чертовы звезды? Хочу загадать миллион раз одно и то же желание, но этой ночью снежной пеленой затянуло небо. Плотная ткань штор прикрывала окно, лишь узкой полоской света пробивался мутный лик луны. Потихоньку, на цыпочках, я поднялся. За окном также тихо, боясь разбудить спящий город, падал крупными хлопьями снег. Он впитывал в себя мягкую желтизну ночных фонарей, кружась в бессмысленном, только одному ему понятном, танце.       Я не один смотрел на мирно спящего Влада, лунный луч скользил по его безмятежному лицу, придавая последнему неземную красоту. Я могу стоять вечность и охранять твой спокойный сон. Чуть слышно провел ладонью по непослушным завиткам и убрал выбившуюся прядку со лба. Я хотел его поцеловать, прильнуть к приоткрытым губам и запечатлеть один-единственный поцелуй, который разрушит мой воздушный замок. Ты проснешься и навсегда покинешь меня. Но чарующий вкус твоих губ останется со мной до конца дней.       Голова закружилась, мысли спутались, мой внутренний десятилетний мальчишка дрожал от страха. Это конец. Почти с безжизненным усилием я дотронулся до его губ сначала невесомо, что сам не чувствовал прикосновения. Пару секунд колеблясь, жарко впился в зовущие на грех уста.       Влад едва приоткрыл глаза.