Ночью тоже хорошо

Мягкий жёлтый свет, светящаяся разноцветными огоньками гирлянда и шум закипающего белого чайника, пестрящего цветочной росписью, как дань ускользающей советской эпохе. Кромешная тоска за деревянным окном, белые хлопья снега, что медленно кружились в танце на ледяном воздухе и тёплые воспоминания о вечно зелёном мае. Говорят, одинокие люди мёрзнут чаще. Говорят, что дожить до весны было бы здорово. Но я же очаровываюсь твоим усталым взглядом медовых глаз из под опущенных ресниц и думаю о том, что хочу остаться в этом моменте навечно. Поэтому гляжу на твой светлый образ как можно дольше, пытаясь запомнить каждый изгиб, каждую родинку, твою усталую улыбку, из-за которой сердце замирает, кажется всерьёз, переставая биться. Ты хмуришься, резко дергаешься, покрываясь мурашками, отводишь свой взгляд и наконец встаешь, чтобы выключить уже давно закипевший чайник. Слышится щелчок, пляшущие синие огоньки гаснут, ты достаёшь две кружки, тоже в цветочек, наливаешь в них кипяток, добавляешь ложку сахара, чёрный чай со вкусом лимона, размешиваешь и ставишь бабушкин фарфор на стол с белой скатертью. И в этот момент я ощущаю непреодолимое желание тебя коснуться, прижаться как можно крепче и наконец вдохнуть ставший уже таким родным запах. А ты насмешливо, с превеликим пониманием смотришь на меня и протягиваешь руки, приглашая в свои тёплые объятия. Ведь вдвоём теплее. — У тебя руки холодные, — улыбаешься, а затем со всей тебе присущей нежностью целуешь меня в лоб. И улыбка эта, самая прекрасная, самая светлая, согревает лучше любого солнца. Я млею, подставляюсь под шершавый поцелуй, закрываю глаза, а ты тихо смеёшься. Мои пальцы блуждают по твоему лицу, очерчивая острые скулы, заставляя тебя недовольно морщиться и покрываться мурашками. — Какой же ты чудесный, — мои холодные руки у тебя под кофтой, твои, тёплые, на столешнице. Касаюсь языком молочной кожи, выводя влажную дорожку от кадыка к мягким губам, целую в уголок тех самых губ, переходя на скулы, нос, щеки, с трепетом выцеловывая каждый сантиметр, а ты выгибаешься мне на встречу, томно вздыхая от каждого прикосновения. И я вновь целую твою шею, оставляю на ней следы, прикусываю, наконец вызволяя из груди тихий стон. Становится вдруг так тепло и хорошо, что я понимаю, без тебя я бы не выжил в этой морозной однушке на окраине города. Притягиваешь меня к себе и наконец целуешь в губы, проникая в горячий рот языком, так, как это умеешь только ты. Чувственно, искренне, нежно и здорово, так, что сердце начинает выпрыгивать из груди, обречённо пытаясь выжить во всепоглощающей и чистой любви. И все вдруг становится неважно. Я знаю, что эту зиму мы переживём, как и десятки следующих зим. Чай будет остывать на столе, окно будет подмерзать, холодильник шуметь, а мы любить друг друга всю ночь и всю жизнь.