Неприкаянный

— Кэйа, — в полустоне выдохнул Итэр, опалив горячим дыханием ухо своего любовника, — я… Отзвук чужого голоса в ушах отжался жаром в нижней части живота капитана, вынудив его содрогнуться в сильном, но в то же время сладком спазме. Мысленно он даже удивился — опыта за его спиной в сфере утех было много, и привычки возбуждаться от вида краснеющих щёк и невероятно смущённого взгляда, как правило, он не имел. По правде говоря, Альберих с трудом удерживал себя от желания наброситься на Путешественника, но все же до сих пор находил в себе силы для того, чтобы сдерживаться. Сегодня была особенная ночь, и торопить её было никак нельзя. — Не переживай, — капитан поцеловал его в уголок губ, убирая сбившуюся светлую прядь со лба, — Именитый капитан Ордо Фавониус сегодня лично о тебе позаботиться. Ты в любой момент можешь попросить меня остановиться…

Но если ты не сделаешь этого сейчас, потом будет уже поздно

Кэйа, оголодавший взгляд которого лихорадочно поблескивал в темноте, подумал о том, что никогда ещё не терял голову так сильно. Он не отступит. Слишком долго терпел. Капитан заставит плавится под ним от натиска ощущений до тех пор, пока Итэр не сдастся. Этот юнец должен взять на себя ответственность за то, что проник в самую суть его заледеневшего сердца, неоднократно пытавшегося его оттолкнуть. В голодные поцелуи и укусы капитан вкладывал все свои волнительные чувства, которые терзали его с самого зарождения трепетной влюбленности. Он будто бы пытался за них отыграться, а потом извинялся, ласково притираясь носом. Кэйа был уверен в том, что очерствел ко всему вокруг до такой степени, что такой феномен как любовь ему никогда не грозит. Что ж, как бы для него не было чертовски болезненно это признавать, это оказалось не так. — Ну же, расслабься, — просит Капитан и тут же осекается, — Позволь себе насладиться этим сполна, — шепот прерывается, когда он обводит языком чужой сосок, дует на него, приникает, вбирая его в рот, и с причмокиванием отпускает, — Не сдерживай себя. Живот Итэра напрягается, когда по нему цепочкой поцелуев спускаются вниз и лижут головку вздымившегося члена, играясь пальцами с уздечкой. И он чуть ли не воет, стыдливо жмурится, интуитивно пытается толкнуться вперед, роняя голову на подушку. По телу разливается жар. Кэйе от беспорядочного бормотания вперемешку с горячим дыханием почти окончательно сносит крышу, — Потерпи ещё немного. — он открывает тюбик со смазкой, лежавшей на тумбочке, наносит её на свой член и пальцы, после чего поступательными движениями осторожно вводит один из них в его анальное отверстие. Предварительное промывание, не доставляющее никакого удовольствие, однозначно должно было вскоре окупиться. И он сделает всё, чтобы так оно и было. Итэр шипит, жмурится и хмурит брови. Капитан старается отвлечь его от болезненных ощущений, продолжив ласкать языком его головку, периодически вбирая её в рот. И Путешественник чувствует благодарность за то, с ним обращаются так осторожно. Он начинает забываться, но боль снова возвращается, когда после короткого предупреждения в него с тихим стоном вставляют член. — Великолепно, — Кэйа выглядит опьянено, когда ловит его взгляд и улыбается. Путешественнику на секунду подумалось, что это самое прекрасное выражение лица, которое ему довелось видеть на этом и без того красивом лице: Будто бы густая синяя дымка радужки глаз напротив, долгое время не пропускавшая в свои глубины свет, расступилась, позволяя увидеть всё, что скрывала от чужих глаз. От этого он казался каким-то незнакомым, и от того более притягательным. Через некоторое время юноша чувствует первые плавные толчки. Ему всё ещё неприятно — это видно по его выражению лица, но он не просит остановиться, понимая, что только продлит свои мучения. — Потерпи ещё немного, сейчас будет приятно. И в самом деле очень скоро Путешественник потерялся в удовольствии вместе с ним. Момент единения вызывал особые чувства: Кэйа шептал комплименты, а Итер блаженно улыбался, путая пальцы в его волосах. Пик удовольствия накрыл их довольно скоро. На место страсти пришла сонливость, окутывая два разгоряченных тела с головой. Утром их ждут дела и обязанности, а пока, можно было не думать об этом, забывшись во сне в обнимку друг с другом.