Просто очень больно

— Перерыв двадцать минут! – репетиция длится уже четыре часа без остановок, так что Хосок отпускает мемберов отдохнуть. Отдых им действительно нужен, но парень чувствует, что сам не сможет дальше работать, если не присядет на некоторое время. Боль в спине не даёт покоя уже неделю и с каждым днём становится всё сильнее. Казалось бы, вполне обычная проблема для человека, что 25/8 на ногах, но боль другая. За столько лет танцев и карьеры айдола хочешь-не хочешь, а станешь травматологом без диплома. Это не крипатура и не растяжение, это что-то глубже и серьёзнее, но чтобы сходить в больницу проверить, нужно, опять же, время, которого у Хосока нет – мероприятия идут одно за другим и времени не хватает даже на поспать и на поесть, не то, что на обследование. Спустя десять минут даже сидеть становится сложно, поэтому парень ложится прямо на линолеум, благо пол в танцевальном зале тёплый. По окончании перерыва все мемберы снова собираются дабы продолжить репетицию, Хосок выпивает стакан воды из кулера и следующие три часа, стараясь не обращать внимания на боль, отдаётся полностью танцам. — Народ, а, может, выпьем? – от Чонгука обычно таких предложений не поступает, так что парни удивлённо оборачиваются на него. — А что? Мы работаем на износ, у нас не было ни одного выходного за последние шесть недель, я схожу с ума с таким графиком, а так хоть вечер спокойно посидим не как айдолы, а как обычные люди. — Понимаю тебя, мелкий, и поддерживаю, - видимо, этот день поставил задачу удивить по полной, ибо трудоголик Юнги первым на такие предложения никогда не соглашается. — Ну, у кого дома есть достаточно алкоголя и еды на семерых? Все вспоминают и прикидывают будет ли достаточно домашних запасов, чтоб не заезжать в магазин и не заказывать доставку – очень уж не хочется сегодня видеть ещё каких-либо людей – и принимают решение ехать к, как обладателю самого разнообразного бара, Хосоку. Уставшие, но воодушевлённые предстоящим времяпровождением, парни садятся в одну машину и через час стояния в пробках оказываются у ворот жилого комплекса, в котором живёт Хосок. Территория комплекса нереально красива: с ручейками и мостиками через них, с чудаковатыми деревьями, с большими детскими площадками – не двор, а парк-фотозона, и, не будь сейчас десять вечера, а парни в состоянии маринованных шампиньонов – возможно бы стоило задержаться на улице подольше, но в данный момент интересует семерых мужчин только алкоголь и мясо. Дом относительно новый и с дорогими квартирами, которые не каждый может себе позволить, так что вокруг квартиры Хосока все помещения пусты и ждут своих хозяев, плюс, стены толстые, поэтому беспокоиться о жалобах соседей на шум не нужно. Соджу, пива, коньяка, виски и другого алкоголя действительно с лихвой хватает на всех, помимо этого, сам Хосок решил не пить – не тянет его сегодня на спиртное – а обойтись холодным кофе. Парням завтра на работу, так что никто не пьёт сверх нормы – скандалы и выговоры от руководства им не нужны. Хосок старается не сидеть и незаметно разминать спину – боль во время ходьбы всё-таки меньше, чем во время сидения – поэтому именно он ходит за снеками и напитками и в целом обслуживает парней весь вечер. Время три часа ночи и все, кроме Намджуна и Хосока, начали постепенно разбредаться и готовиться ко сну, оставшиеся двое же, как самые трезвые, остались прибраться, чтоб не оставлять ликвидацию срача на утро. Квартира большая и спальных мест хватит на всех, собственно, с расчётом на это она и обустраивалась, поэтому изначально большие диваны раскладываются в трёхместные, а для нелюбителей вспоминать жизнь в общежитии в одной комнате есть матрацы и раскладные одноместные кровати, которые можно поставить где угодно. В общем, спать по-королевски в доме у Хосока может целый цыганский табор. Когда Намджун понёс последние бутылки на кухню, Хосок окликнул его и попросил принести лекарство из холодильника. Лидер удивился, но расспрашивать сразу не стал – вдруг там таблетки от похмелья. Оказалось, что нет. На дверце холодильника единственным лекарственным препаратом были ампулы с обезболивающим. Намджун взял одну и пошёл к Хосоку, намереваясь узнать, что такого случилось, что боящийся иголок парень решил прибегнуть к уколам. По возвращении в комнату он увидел на столике, где совсем недавно стояли стаканы и бутылки, шприц, антисептик и вату. Сам же Хосок, судя по звукам, был в ванной. Через десять минут парень, уже в домашней одежде, показался из-за двери и, поймав на себе заинтересованный взгляд Намджуна, со вздохом подошёл к дивану. — Объяснишь? — Это обезбол, ничего такого, - Хосок искренне надеется, что его проблема останется при нём, но от лидера ничего не должно быть скрыто, поэтому Намджун продолжает спрашивать. — Я знаю. Зачем он? Ты же боишься уколов, не в твоём стиле как-то, ты обычно таблетками… — Просто очень больно, - Хосок перебивает друга до того, как тот разгонится и раздует проблему до нереальных размеров, — мне очень больно, Джун. Поэтому нужно сильно и надолго, таблетки такого действия не дают. — Так, а что случилось? – Намджун подходит к парню и кладёт руку ему на плечо. — Спина. — Подробнее. — Я сегодня еле выдержал репетицию, прошлую неделю боль накапливалась и сегодня вышла в высшую точку. Я пил таблетки, но они уже не помогают. Мне трудно сидеть и танцевать, лежать вроде нормально, точно не уверен. Я пройду обследование, как только будет возможность, ты же знаешь, – знает. Намджун всегда доверяет своему хёну и уверен, что тот не стал бы тянуть с проблемой до последнего, — а сейчас мне просто нужно помочь спине пережить этот месяц, дальше у нас по идее должно быть пару свободных недель, тогда и подлечусь. — Хорошо. Тебе помощь нужна или сам справишься? — Ну, раз ты здесь, то помоги. Сам я тогда утром сделаю, когда в компанию приедем. — Окей, тогда я пойду руки помою, а ты набери свою дозировку. Хосок так и поступает. Хоть уколов он и боится, но здоровье превыше всего и если уж выходных ближайший месяц не наблюдается, то страх – не большая трата за возможность нормально работать. Намджун возвращается и Хосок ложится на диван. — Ты же не пил сегодня? — Я нет, я только кофе и газировку. Видимо, организм Хосока сам себя готовил к инъекции ещё до того, как парень решил её сделать. — Отлично, кстати, а давно у тебя эти ампулы стоят? Сегодня ты их вряд ли покупал. — А? Я их купил ещё полгода назад для Чимина, но ему не понадобились и так они у меня и лежат. У них долгий срок хранения, так что не испортятся. — Я понял. Ты готов? — Ага, давай закончим с этим и пойдём спать, – говорит Хосок и приспускает штаны вместе с бельём. Намджун берёт антисептик и обрабатывает им кожу друга с помощью кусочка ваты, после чего пропитывает в жидкости второй мягкий помпончик, снимает колпачок с иголки и ещё пару раз проводит по коже ватой. — Расслабься, хён, всё же хорошо, – Хосок и не заметил, как напрягся от ожидания. Парень расслабляется и Намджун, слегка растянув кожу, резко вводит иглу. Опыт делания уколов есть у всех парней в группе, поэтому Намджун действует чётко и не допускает травмы. Лекарство немного болючее, от чего Хосок шипит и Намджун берёт его за руку, сжимая и успокаивающе поглаживая. — Молодец, уже почти всё, – произносит лидер и достаёт иглу, быстро прикладывая к месту прокола проспиртованный ватный шарик. Парень слегка массирует пострадавшую ягодицу, разгоняя тем самым кровь, и всё так же держит Хосока за руку. Пара минут – и штаны возвращаются на своё законное место. — Вставай, хён, идём спать. Этот диван твоей спине точно не товарищ. И парни уходят в спальню, выкидывая по пути мусор. Ночь для Хосока проходит спокойно. Обезболивающее подействовало и спина не беспокоила даже утром, когда вся группа активно собиралась и носилась по дому в поисках забытых вещей. Проблемы начались по дороге в компанию. Сидеть более часа без возможности встать и пройтись оказалось тяжело. Намджун сидел напротив и следил за каждым изменением его выражения лица – быть может, следовало всё-таки выбить Хосоку хотя бы полдня для обследования. Лидер отправляет сообщение с этим предложением и получает отрицательный ответ. Ладно, Хосок взрослый мужчина и сам волен решать подобные вопросы. По приезде в компанию танцор закрывается в комнате отдыха и достаёт ампулу с лекарством и шприц, которые взял из дома. А вот про обеззараживающее средство забыл. «Джун, принеси аптечку, пожалуйста. Я в комнате отдыха на четвёртом этаже». Сообщение прочитано и через пять минут слышится стук в дверь. Хосок открывает и впускает Намджуна внутрь. — Тебе помочь? — Нет, не нужно. В любом случае ты ж не будешь всегда рядом чтобы сделать укол. — Так-то могу, но хорошо, делай. Я с тобой посижу. Сделать самому себе инъекцию. Даже звучит страшно, а на деле, когда вот эту тонкую иглу своими же руками нужно вогнать себе в мышцу, совсем в дрожь бросает. Но спина важнее, главное что, чтобы руки не дрожали, а всё остальное пусть хоть отбойником трясёт. Хосок много читал по пути в компанию о постановке уколов самому себе и в принципе ошибиться не должен, но страх есть страх. Даже набить татуировку было не страшно, а тут... Намджун понимает состояние друга и приобнимает того за плечи, слегка поглаживая. — Всё будет хорошо, хён. Я помогу, если вдруг что. Хосок делает вдох-выдох и открывает флакончик спирта, после чего пропитывает в противно пахнущей жидкости два шарика ваты и останавливается. Вчера он спокойно набрал лекарство в шприц и так не боялся, а тут чуть не впал в ступор. — Давай, я наберу лекарство, а ты пока штаны сними, – говорит Намджун и забирает из рук перепуганного друга ампулу. Шприц достаётся из упаковки и собирается, стекло лопается и Намджун набирает препарат, после быстро закрывает иглу колпачком. Хосок же отмирает и спускает джинсы до колен, берёт вату и проводит ей по коже бедра. Намджун отдаёт другу шприц и возвращает руки на его плечи. — Знаешь же, как что делать? – кивок. — Тогда приступай. Ничего страшного в этом нет, это всего лишь обезбол. — Ага… Хосок снимает колпачок со шприца, убирает с ноги вату и одним чётким движением вводит иглу в бедро под правильным углом. Получилось. Рука Намджуна перемещается на спину и поглаживает поясницу через худи, Хосок, отвлекаясь на тёплую руку друга, вводит лекарство и почти не ощущает боли, после чего закрывает процедуру и откидывается на спинку дивана. — Спасибо. — Обращайся, Хоби-хён. Я пойду, а ты посиди чуть-чуть и отнеси на место аптечку. А там посмотрим, пойдёшь ты в танцзал сегодня или отсидишься в студии. Принято? — Принято, Джун. Спасибо ещё раз. — Хорошей нам работы.