Божественные извинения

      В голове Амалы до сих пор не укладывается недавно раскрывшаяся правда о том, что она и Амрит ещё с рождения являются предназначенными друг для друга. Однако Кхан догадывалась об этом, ведь она ни раз ловила себя на мысли, что внезапное сильное притяжение, появившееся между ней и Дубеем, было странным, нереальным, за гранью обыденного понимания. Теперь же всё объяснялось. Не только в мысли, образ жизни, но и в романтические чувства вмешалась воля богов.       Амала ничего не имеет против того, чтобы быть предназначенной Амриту, однако ей совершенно не нравится тот факт, что Дубей скрывал от неё это, хотя сам был с самого начала осведомлён. У Амалы всегда было представление, что в отношениях должна царить честность по отношению к своему партнёру. Или же это касается только лишь взаимодействий смертных, не подверженных влиянию воле богов?       Амала ощущает ярость, гнев. Если честно, она еле сдерживается, чтобы в очередной раз не влепить пощёчину Дубею, когда они снова остаются наедине, после разговора с Рэйтаном о том, что станет ли Амала частью божественного замысла. Конечно же, станет. Воля Кали уже слишком сильно влияет на разум девушки, и она больше не может противиться. Вот и сейчас, именно из-за приверженности к богине тьмы Кхан хочет ещё сильнее разбить такое прекрасное лицо Амрита, с которого словно никогда не исчезает ухмылка.       — Я рад, что ты не противишься воле богов, — выдыхает Амрит, подходя к Амале ближе. Мужчина поднимает руку, внутренней стороны ладони касается щеки Кхан. Если бы Амала сейчас не испытывала, казалось бы, гнев всего мира, то она таяла от такого нежного прикосновения. Однако девушка перехватывает чужое запястье. Во взгляде Амрита читается реакция удивления, которая тут же сменяется в очередной раз самодовольной ухмылкой.       — Ты должен был мне сказать об этом раньше, — произносит Амала, крепче сжимая запястье Дубея. Она никогда даже не думала, что её хватка будет настолько сильной. Что же с ней делает влияние богини Кали? Что, если она и вовсе потеряет самообладание?       — Извини, — отвечает Амрит, хватая Амалу за руку, слегка выкручивая её. Кхан не испытывает боли (ведь Дубей никогда не причинит ей боль), но это действие заставляет её отпустить запястье мужчины. — Советую так больше не делать. Мне, конечно, нравится твой гордый характер, но не стоит слишком часто показывать зубки, — Дубей проводит языком по треснувшей губе из-за недавнего удара Амалы. Кхан, если честно, не понимает откуда в ней взялось столько силы на такую хлёсткую пощёчину. Очень часто она уже не контролирует себя, словно её телом кто-то управляет.       — Я пойду, и так загостилась, — хмыкает Кхан, делая шаг назад. Сейчас она ощущает, что постепенно успокаивается. Влияние богини утихает. Амала снова чувствует полный контроль над собой. Настоящая она не привыкла решать конфликты силой. Хотя сейчас Амала уже сомневается, какая она настоящая. Но прежняя она, до поездки в Индию, предпочитала решать все неприятные ситуации с помощью разговоров.       — Это и твой дом, — говорит Амрит. Он берёт Амалу за руку, начинает слегка поглаживать тыльную сторону ладони.       «Это и твой дом», — эта фраза разливается в Амале приятным теплом. Ей хотелось бы, чтобы это было действительно так.       Кхан опускает взгляд, потому что ей стыдно перед самой собой. В последнее время у неё слишком частые вспышки гнева, да и в целом её ментальное равновесие нарушилось. И у кого бы всё было в порядке? Амала, если честно устала от страшных видений, призраков, богов и зверских ритуальных убийств. Однако другой стороне разума девушки все эти действа нравятся. Однако и у человеческой стороны Амалы и у подверженной влиянию богини Кали есть одна общая черта — слишком сильная симпатия к Амриту.       — Я бы хотел продолжить наш недавний поцелуй, — шёпотом произносит Амрит. Амала чувствует, как на её талию опускается тёплая ладонь. Ей приятно. Ей очень приятно. Недавняя ярость бесследно исчезла, не оставив следа. Чувства к Амриту в очередной раз побеждают две стороны души Кхан. — И я знаю, как могу извиниться за то, что так долго скрывал правду, — Дубей притягивает к себе девушку. Языком проводит по мочке её уха. Амала ощущает, как по телу пробегают приятные мурашки, её руки скользят по спине Амрита, слегка обнимая. — Если ты, конечно, не против.       Амала не против.       Она понимает, что её действия в последнее время очень нелогичны, но ничего не может с собой поделать. Вот снова, то она хочет чуть ли не убить Амрита, то желает утонуть в любви к нему.       Сейчас ей хочется в очередной раз насладиться близостью с Амритом. Они только этой ночью предавались страсти, а Кхан кажется, словно прошла вечность. Её тело изнывает, её тело желает целиком и полностью Дубея.       В знак согласия Амала накрывает губы Амрита своими. Поцелуй становится, словно глотком воздуха для обоих. Кхан ладонями цепляется за плечи мужчины, полностью обмякая. Ей так нравится это божественное безумие. Ей нравится, что её жизнь стала частью воли богов, потому что теперь у неё есть Амрит. Такой божественный Амрит.       Дубей надавливает языком на губы Кхан, заставляя приоткрыть рот. Поцелуй становится мокрым, страстным, но совсем не пошлым. Амала ощущает, как внизу живота ещё сильнее разрастается возбуждение, когда их языки сталкиваются. Её тело течёт, желая прикосновений Амрит. Это божественное безумие, в котором Кхан готова полностью утонуть.       Дубей толкает Амалу в сторону дивана, заставляя её сесть.       — Но тут нас могут увидеть… — только успевает произнести Кхан, как её губы снова накрывают, вовлекая в поцелуй. Ладони Дубея скользят по её телу, останавливаясь на груди. Даже сквозь ткань сари Амала так ярко ощущает чужие прикосновения. Она не сдерживает томный вздох, когда пальцы Дубея сжимают её напряжённые от возбуждения соски. Ей так хорошо.       — Может быть, я этого и хочу.       В голове Амалы сразу же вспоминается не самая приятная сцена, в которой Амрит занимается ритуальным сексом с Яшви. Для мужчины совокупление на показ является обыденностью. Однако Кхан пытается не думать об этом на данный момент, потому что явно не время. Её тело желает ласки. И ей всё равно увидят их или нет.       — Ты такая красивая, Амала, — жарко выдыхает Амрит на ухо, а после оставляет поцелуй на шее девушки.       Дубей садится на колени между разведённых ног девушки. Сейчас он выглядит таким подчинённым. Подчинённым любимой женщиной. И такого не бывает не в одной майтхуне.       Амрит смотрит на девушку тёплым, но жаждущим взглядом, он быстро раздвигает ткани сари. Его губы быстро покрывают лёгкими поцелуями бёдра Кхан.       — Что ты делаешь? — задаёт вопрос Амала. Она думала, что Амрит полностью её разденет, а после овладеет, как в последний раз её телом. Однако ей нравится до одури пьянящая нежность лёгких поцелуев на коже внутренней стороны бёдер.       — Собираюсь извиняться.       Амрит отодвигает пальцами нижнее бельё девушки и зарывается головой между её бёдер.       Амала судорожно выдыхает, когда ощущает нежные прикосновения чужого языка. Её ладонь непроизвольно спускается к мягким волосам мужчины, зарываясь пальцами в них. Амале сейчас хорошо. Амале сейчас божественно.       Амрит сначала обводит клитор, а затем начинает ритмично двигать языком, постукивая. С губ Кхан слетает первый тихий стон. Она ощущает, как внутри неё разрастается приятное удовольствие.       — О, боже… — тихо выдыхает девушка, пальцами слегка сжимая волосы Амрита, притягивая его голову ближе.       Мужчина не противится, движения его языка становятся ещё быстрее, ритмичнее. Амала теряется в своих ощущениях. Ей ещё никогда не было настолько хорошо. И сейчас она готова благодарить волю Кали за то, что она приехала в Индию расследовать исчезновение дипломата.       Всё происходящее действо ничуть не хуже обычного секса с Амритом. И Амала в очередной раз убеждается, что Дубей во всём божественен.       Амала недовольно всхлипывает, когда Амрит прекращает свои манипуляции, однако спустя пару секунд с губ девушки начинают срываться громкие стоны, потому что к языку Дубей добавляет движения пальцами.       Стоны Амалы становятся всё громче. И очень велика вероятность, что их услышат посторонние. Но ни Амалу, ни Амрита сейчас не волнует данный факт.       Амала блаженно прикрывает глаза, слегка выгибаясь в пояснице. Удовольствие с каждым движением Амрита нарастает, приближая к божественному пику ощущений. Однако Амале так не хочется. Она желает, чтобы данное действо не заканчивалось.       Дубей свободной рукой мягко оглаживает бедро девушки, добавляя ко всему удовольствию нежности. Амале нравится весь процесс. Ей нравятся прикосновения Амрита. Ей нравится и сам Амрит. Наверное, даже больше. Амала влюблена в Амрита. Пусть и по воле богов.       Кхан не хочет, чтобы Дубей останавливался, тот же совершенно не сбивается с темпа. И чёрт, как же это божественно.       Кхан слегка подгибает ноги, пальцами двух ладоней забирается в чужие чёрные волосы, ощущая, что совсем скоро дойдёт до божественного пика. Амрит ускоряет свои движения, и Амала практически срывает голос в стоне, сначала изгибаясь в спине, а после откидываясь на спинку дивана, ощущая, как внутри неё начинает всё быстро пульсировать. Кхан лихорадочно хватается за плечо Дубея, крепко сжимая, содрогаясь в оргазменной конвульсии. Спустя только несколько секунд Амрит прекращает свои действа, продлевая момент наслаждения.       Дубей отстраняется от промежности, начинает нежно целовать внутреннюю сторону бедра Амалы. Кхан опускает на него довольный, слегка уставший взгляд.       — Надеюсь, эти извинения были хорошими? — спрашивает Амрит.       «Эти извинения были божественными».