Её имя- мой девиз

В комнате было тихо, за столом сидел Сергей Петрович, руки сцеплены в замок, он сверлил меня взглядом. Не знал что говорить, я вдыхал часто, кашель прерывал тишину в кабинете господина. С любопытством осматривал предметы интерьера, стол выполнен изящно, уголки завивались, точно волны. Портрет нашего императора Александра Романова за спиной господина, чернила, я слышал о них, они были налиты в баночку, из неё торчало перо. Листы бумаги, которые часто видел в рука Василия, пахло как-то по особенному, даже не мог понять от свечей это, или от стола Сергея Петровича: - Что же, Дмитрий. Я оторопел, глупо переспросив: - Что? - Ты чуть не подверг себя опасности, но спас лошадей и Слава Богу жив. - Я... я не мог поступить иначе. Жалко стало их, лошадей-то, страшно им ведь. Сергей Петрович расплылся в гордой улыбке, я сжимал в руках свою рубаху и смотрел вопросительно, ожидая ответ: - Горжусь тобой, Дмитрий. И за то, что ты спас лошадей повышаю в должности, будешь моим личным кучером. Я обомлел, пал на колени, благодарил. По сравнению с тем, что я был конюхом, стать кучером- было мечтой и приближало меня к семье дворянина. Я мог говорить с ними, возить важных господ. - Ну, полно- полно, Дмитрий. Василий Иванович, вы воспитали хорошего человека. Я встал с пола, посмотрел на дядю Васю, в глазах у него расцвела гордость и радость за меня. Слуги отвели меня в комнату, отдельную от всех. Скромную, чистую и тёплую. Это было намного лучше скромной избы, колючего сена и вечной тесноты. Хоть мне и нужно было привыкнуть к пространству, которое принадлежало лишь мне и новой одежде, я не мог переставать улыбаться. Кашель не проходил и мне принесли лекарство, которое могло помочь. Я закрыл дверь и рухнул на мягкую кровать: - Поверить не могу. Вот так, спас любимых лошадей и теперь стал кучером, о большем и мечтать нельзя! Через пару часов позвали на обед, я вышел из своей комнаты и чуть не столкнулся с Анной. Девушка улыбалась, а я чуть смутился: - З-здравствуйте. - Ах, это вы! Поздравляю Вас с новой должностью! - Благодарю, госпожа. - смущённо улыбаюсь ей, смотрю на Анну, хотя мне не положено. - Я скоро поеду за шляпками, отвезите меня. Киваю и спешу на обед, чтобы скорее приступить к делу. В душе щекотит радость от этого мгновенья, я иду к Заре и запрягаю в экипаж. Лошадь доверчиво кивает мне, поднимаюсь и сажусь за поводья. Я не в силах усидеть смирно, оглядываю улицу, на которой раньше никогда не был. Поместье Сергея Петровича отдалено от города, я смотрел фасад здания, одинокий и красивый сад с фонтанами и скамьями, мощённую дорогу. Нас не водили сюда, мы работали на заднем дворе этого чудного места. Осматривал каждую статую, девушку с арфой, юношу пастуха и красивую пару влюблённых. Анна и Мария вышли из дома, я быстро спустил лестницу и открыл дверь кареты, помог Марии зайти в экипаж, затем рука Анны легла поверх моей. Я закусил губу, едва судорожно вздохнул от трепета, что таился в сердце. Всё произошло так быстро, что я не успел запомнить ощущения, лишь когда мы тронулись в сторону города. Её кожа такая нежная, мягкая и ухоженная, а моя... вся в мозолях, шершавая, с запахом недавнего сена... какой контраст. Я надел перчатки, предназначенные от натирания поводьев, но не для защиты рук, а чтобы подольше запомнить прикосновение руки Анны.