Протей меняет тысячи обличий

Лето и осень пролетели довольно быстро. Дамблдор продолжал снабжать Снейпа разномастными пучками волос и ингредиентами, Волдеморт не обращал на него внимания, изредка требуя новые сведения. На Тисовой улице все было спокойно во время дежурств Снейпа, о дементорах он узнал позже в одной из бесед с Дамблдором. Об осенних месяцах Северус вспоминал с теплом: ни директор, ни Лорд не тревожили его. Он практически превратился в отшельника, и закончил свой рецепт волчьего противоядия. Жаль, он не мог продегустировать его сам, но был уверен в улучшении вкуса и действия зелья. Дождавшись приближения полнолуния, Снейп передал свежее зелье Дамблдору, который взялся немедленно доставить его Люпину. Пережить Хэллоуин оказалось тяжелее. Вне стен школы, лишенный привычных занятий, Снейп погрузился в созерцание собственной вины. Когда еще Лили была жива, и он лишь переживал за ее жизнь, открывшись перед Дамблдором, тогда он мог еще получить счастье, будь чуть более смел. Если бы он нашел в себе силы примириться с Джеймсом, пойти к ним и предложить себя в качестве хранителя тайны, Лили бы пошла на это, или найти им самому убежище — все это могло стать хрупким мостиком в более радостное будущее. Но, став преступником, убийцей, Северус захотел только одного: наказания. Лишь стены Хогвартса знают, как он страдал, с каким ужасом ждал появления Гарри Поттера в школе. Мальчик стал бесконечным укором для него: в глазах ребенка стоял ужас, ненависть и боль. На первом же уроке Снейп нашел, к чему придраться, попав в замкнутый круг из собственной злости на себя и ненависти Поттера к нему. Северусу казалось, что если Поттер будет чувствовать к нему отвращение, то это приблизит зельевара к искуплению. Однако, четыре года пошли насмарку, никакого просветления в душе не случилось. Ожидая рождественские праздники, Северус все больше погружался в себя. Ему опротивели занятия, опостылела услужливость перед Лордом и Дамблдором, осточертел собственный ум. Теперь он со злостью избавлялся от фантазий о свободе, заставляя себя размышлять над своим безрадостным будущем. Кто-то из его покровителей его убьет. Так или иначе, он точно знал, что не увидит конца войны. Он надеялся не проколоться перед Темным Лордом: лучше, с презрением, его убьет Дамблдор или кто-то из ордена — это будет быстрее и милосерднее. На такую малость он заработал своим служением тем, кто считает себя добром. И вот после Рождества все изменилось. Лорд сделал большой заказ на волчье противоядие, а Дамблдор сам появился в хижине, принеся с собой новый клок волос. — Я нашел человека, он из маглов. Мы с ним видимся на концертах камерной музыки, — директор улыбнулся, линзы его очков полыхнули отражением пламени из камина, — я могу незаметно срезать его волосы раз в какое-то время. Он, кстати, похож на тебя в молодости. Не надо кривиться, Северус, это важно. Ты должен позаниматься с Поттером окклюменцией. Я представлю тебя моим учеником. Не стоит ему говорить о том, что видел тебя, даже друзьям. — По-вашему это так просто? Как он будет сюда добираться? Какой вообще смысл в этих занятиях? И тогда Альбус поведал в витиеватых выражениях о странной связи между Волдемортом и Поттером. Снейп понял далеко не все. Объяснения директора не объясняли ничего, можно было догадаться только о самых очевидных вещах: Гарри каким-то образом предчувствовал несчастье с Артуром Уизли, каким-то образом он успел всех оповестить и Артура спасли, но что случилось с Уизли, Снейп так и не понял. — Кстати, — произнес Альбус, поставив одну ногу в камин, — Ремус передавал тебе большое спасибо. Он очень удивился, когда выпил зелье. Вместо обычного вкуса было скорее похоже на лечебный чай, противный, но все же намного более приятный, нежели изначальный вариант. Снейп кивнул. Он рассказал о большом заказе Лорда, заставив Дамблдора немного заволноваться. Оборотного зелья он приготовил чуть ли не на год вперед, надежно законсервировал чарами и спрятал на чердаке. Вытащив три порции, он немедленно бросил в одну из них волосы и принял. Подойдя к зеркалу, он критически осмотрел свой новый облик. Обладатель волос действительно был похож на него, хотя его волосы опускались зельевару до пояса, и были скорее темно-каштановыми, чем черными, горбинка на носу также присутствовала, и все лицо имело отпечаток печали. Впрочем, чего еще ждать от любителя музыки и стариков. Единственным плюсом было то, что новый облик дарил ему тело молодого человека, моложе тридцати лет. Готовясь к первому визиту Поттера, Снейп перерыл все свои вещи, стараясь найти хоть что-то не напоминающее его повседневные школьные мантии. Трансфигурировав одну из них в серый костюм, он остался собой доволен, принял зелье и стал ждать, когда вспыхнет камин. Близилось время визита, в долине разносился шум поезда. Стараясь ничему не удивляться, Снейп вышел на маленькое крыльцо за дверью в кухне. Хогвартс-экспресс затормозил на его тихой остановке. Из поезда вышел Поттер. Посмотрев по сторонам, он заметил Снейпа, а точнее просто Джона Принца, выпускника Хогвартса и любимца Дамблдора. Широко ему улыбнувшись, Гарри немедленно побрел к нему через толщу снега. — Никогда не замечал этого домика по дороге в Хогвартс, — сказал Гарри вместо приветствия, продолжая улыбаться. Снейп же контролировал свое выражение лица, не давая тому превратиться в свою обычную пустую маску презрения. — Проходи, у меня редко бывают гости. Я думал, директор отправит тебя камином. Поттер вошел в кухню и немедленно скинул свой плащ на свободный стул. — Гарри, — он протянул руку Снейпу, и тот ее принял. - Джон. Ученик с любопытством осматривал пустынную кухню. Снейп выжидающе смотрел на него, сцепив руки за спиной, не давая спине сгорбиться. Молчание затягивалось, Гарри все еще выглядывал хоть что-то интересное среди пустой комнаты. — Ты постоянно здесь живешь? — удивился Гарри, без спроса проходя в гостиную. — Нет, всего лишь около полугода, — произнес он, не отходя от гостя ни на шаг. Гарри удовлетворенно кивнул, его взгляд зацепился за единственное фото на камине, но он быстро опустил глаза, будто испугавшись, и повернулся к своему учителю. — Директор рассказал мне, что я должен научиться закрывать свой разум. — Да, и мне бы хотелось понять, почему директор решил это необходимым? — Если бы он объяснил! — горячо воскликнул Гарри, и вдруг внимательно окинул взглядом стоящего перед ним мужчину. Он хотел что-то сказать, но лишь мотнул головой. — Дамблдор просто игнорирует меня с лета, не разговаривает нормально, не смотрит на меня даже. Наверное, он обижен на меня. Снейп ухмыльнулся, но тут же состроил гримасу интереса и сочувствия. Предложив Гарри сесть, он попросил все рассказать с самого начала. И Поттер рассказал. Чем дольше он пускался в объяснения, говоря о каких-то мелких деталях, тем больше напрягался Снейп. Гарри, не останавливаясь, говорил и кружил по комнате, пока наконец не присел на диван. Он всегда думал, что директор, обожающий Поттера, ни за что не даст ему разочароваться в себе, но вывод из всего этого рассказа заставил Снейпа на секунду потерять лицо и открыть рот, настолько он был неожиданным. Трагично опустив лицо в ладони, Гарри хрипло произнес: — Из-за меня его любимый Снейп исчез из школы. — Летучая мышь? — скептически спросил Снейп. — О, так ты его знаешь? — В некоторой степени, в некоторой степени, — мужчина повернулся к окну и всмотрелся в снежный пейзаж, — не думаю, что такая ерунда заставила директора обидеться. Не уверен, что он умеет это делать вообще. Ты зря зациклился на этом. Итак, а причем тут окклюменция? Гарри убрал ладони, смотря перед собой, его нисколько не утешили слова нового знакомого. Ему только хотелось все рассказать, как можно быстрее. Каникулы с Сириусом не принесли ему успокоения, как и возвращение в школу, он боялся делиться собственными ощущениями с друзьями. Зато теперь перед ним стоял довольно красивый парень, смутно напоминающий ему кого-то, и все в его облике заставляло Гарри доверять новому знакомому. Наверное, он напоминал кого-то из детства, может учителя в маггловской школе? В первом классе был кто-то похожий, пусть и не с такой прической, а может он похож на Билла Уизли? Гарри еще раз посмотрел на него, силясь вспомнить, прежде чем начал отвечать на новый вопрос. — У меня было видение или сон, я смотрел на происходящее глазами змеи… Северус уселся на другой край дивана, внимательно слушая объяснения, сопоставляя рассказ Гарри со словами Альбуса. Теперь он понял причину беспокойства директора, но времени оставалось мало, и начинать занятие ему не хотелось. Не переставая слушать Поттера, он вышел на кухню и смешал себе новую порцию зелья, укрывая спиной свои действия от подростка. — Итак, Гарри, — сказал Снейп, вернувшись, — нам выделено два часа и первый час уже практически прошел. Поэтому предлагаю пока изучить немного теории, если ты не против. — Нет, тебе виднее. Снейп пустился в объяснения. Чужая личина сделала его доброжелательнее, терпимее, он сросся с новой биографией: человека важного, имеющего друзей, но любившего уединение. Свои знания он почерпнул благодаря практике в министерстве, в мракоборческом отделе в качестве аналитика. Но теперь там стало опасно для него, он был лакомым куском для возрожденных пожирателей, и Дамблдор укрыл его в этом домике. Да, он знал Снейпа. Когда он пошел учиться в Хогвартс, Снейп заканчивал обучение и вскоре стал молодым профессором. Джон вместе со всеми ненавидел Снейпа, помня издевательства над ним и его дурной характер. Снейп был сам виноват в своем отвратительном положении, он не попытался изменить о себе мнение ни среди старших курсов, ни среди младших. Это он допустил бесконечные потоки лжи в свою сторону, все это безумие, будто он ненавидел каждого преподавателя ЗОТИ и всех студентов, кроме слизеринцев. Из-за его собственного попустительства каждый новый поток учеников ненавидел его все сильнее, постепенно забывая первопричины ненависти. Когда теория закончилась и все уточняющие вопросы были заданы, Снейп, а вернее именно Джон, дружелюбно предложил Поттеру выпить немного чая. Они переместились на кухню, где Снейп открыл дверь и махнул палочкой в проем. Гарри потянулся было за мантией, но понял, что из открытой двери в дом не проникает холодный воздух. — Это чтобы не пропустить поезд? — поинтересовался он. — Нет, честно говоря, это моя маленькая блажь, — улыбнулся мужчина. Гарри кивнул, он привык к странному поведению волшебников. Он не представлял себе полугодовалого заточения и желания постоянно видеть перед собой свободу, хотя бы в узком проеме двери. Даже находясь у Дурслей, он всегда знал, что его пребывание там конечно, он вернется в Хогвартс, потому любые попытки Дурслей насолить ему переживались не очень тяжело. Разлив чай, Снейп уселся за стол, прикидывая, хватит ли действия зелья до конца чаепития. Ему редко попадались такие чистые оборотные зелья, отражая сущность оболочки, чаще всего они оказывались чем-то вроде болотной грязи. Но у этого парня, которым теперь представлялся Снейп, душа была чистой, зелье становилось похожим на яблочный настой. — Ты упоминал, что знал профессора Снейпа, ты с ним учился или у него? — Мне довелось видеть его во всех ипостасях, — улыбнулся Снейп. — Значит, ты был знаком и с… А какой факультет ты окончил? Снейп задумался лишь на секунду, почему-то эта деталь уплыла от него при создании жизни Джона Принца, приверженность к Слизерину впиталась в кожу. — Когтевран, — ответил он, — но я мало с кем общался в школе. Мы общались только между собой и, разумеется, с командой по квиддичу. — А сам ты не играл? — Я немного побаиваюсь полетов на метле. Гарри кивнул, он сразу же подумал о Гермионе, которая пусть и свыклась с полетами, все же предпочитала иные способы перемещений в пространстве. Он чуть было не ляпнул об этом, но вовремя остановился. Не стоило вываливать абсолютно каждую свою мысль малознакомому человеку. И, тем не менее, было приятно сидеть за чашкой чая на полутемной кухне, потому он порадовался, услышав поезд: не успеет наскучить Джону. Два раза в неделю Гарри прибывал в хижину. Первые полчаса они обсуждали успехи, а остальное время Снейп пытался научить Гарри защищаться. После занятий они садились пить чай. Гарри все больше раскрывался, но ему так и не удалось понять, кого напоминает ему Джон. Иногда он знакомо заламывал руки, привычным жестом одергивал рукава рубашки, даже палочку он поднимал так, что Гарри практически прошибало воспоминание. В итоге он уверился, что Джон точь-в-точь его маггловский учитель, а палочку он поднимал знакомо из-за использования магглами указок. И пусть лицо никак не приходило, но общими у них были повадки. Гарри рассказывал Снейпу о происходящем в школе, об Амбридж, о кружке ОД, о том, что очищение сознания ему едва помогает, хоть он и старается. Северус, в свою очередь, раздавал Гарри советы: он предложил ему взять несколько книг в библиотеке, а также рассказал о парочке заклинаний, которые могли помочь ОД. В очередной день приезда Поттера, Снейпа вызвал Темный Лорд. Собираясь к нему, Снейп вызвал домовика и попросил передать Дамблдору, что не стоит отправлять к нему Поттера сегодня. Северус уже отвык от визитов к Лорду, да и Дамблдор перестал снабжать его информацией. Он отправлял Лорду зелья, этим их общение и ограничивалось. Встав перед Лордом все в той же гостиной, он не представлял, о чем пойдет разговор. Лорд тянул время, раскручивая палочку в воздухе. Он размышлял о чем-то, но иногда бросал взгляды на Снейпа. — Знаю, что ты все еще скрываешься, никак не удается уладить твое маленькое дело. Впрочем, может пока нам это на руку? — спросил Волдеморт в пустоту, хотя явно адресуя вопрос Снейпу. — Ближайшее время тебе лучше быть зельеваром, нежели директором. Мне понадобится Феликс Фелицис. Пять порций. Вот еще, Северус, скажи мне, может ли Гарри Поттер необдуманно кинуться кого-то защищать? Не просто кого-то, а близкого человека. Снейп не думал ни о чем, он слышал речь Лорда, но не задумывался над его словами, потому моментально ответил: — Да, он же гриффиндорец — это у него в крови. Думаю, он бы кинулся защищать даже Кровавого Барона. — Это отлично. Дамблдор ничего не говорил тебе о Сириусе? — Нет, не говорил. Но я слышал что-то о его возвращении в Англию, хотя не могу гарантировать… Волдеморт удовлетворенно кивнул и махнул рукой, останавливая Снейпа. Он направил на него палочку, и зельевар приготовился к пытке, однако, ее не последовало. — Зелье удачи, Северус. Он переместился недалеко от хижины, и в это время над долиной разнесся звук поезда, рядом немедленно появился домовик, доложив, что Альбуса не было на месте, более того, он даже не знает, где находится директор. Поезд приближался, начиная медленно тормозить. Снейп вбежал в дом, открыл ящик с баночками оборотного зелья, отыскал пучки волос и непонимающе уставился на них. Он знал, что здесь собрано минимум пять личностей, и из-за собственной спешки и темноты Северус перепутал их местами. — Черт возьми, чертов Поттер, чертов Альбус и все домовики. Наугад бросив волосы в зелье, он даже не заметил, каким стало зелье — поезд уже остановился и пришлось рискнуть. Вкус был так себе, волосы укоротились и Снейп злобно стукнул кулаком по столешнице. Не включая свет, он дождался, когда войдет Гарри, а сам затаился в углу. — Гарри, — сказал он чужеродным голосом, — в первый вечер я сказал тебе, что Дамблдор не умеет обижаться. Поттер, испуганный незнакомым голосом, выхватил палочку, но остановился, услышав быстрое продолжение фразы. — Джон, что происходит? — Все это время я кое-что от тебя скрывал, — Снейп взмахнул рукой, и на кухне зажегся свет. Поттер ошарашенно смотрел на незнакомца, пытаясь припомнить первый разговор с Джоном. Тогда незнакомец рассказал о шраме на руке Поттера, и как тот его получил. Кажется, это убедило подростка. — Оборотное зелье? — спросил Гарри. — Да, мне запрещено раскрывать свою внешность, — Снейп зацепил переносицу пальцами, разрываясь от неприятного ощущения подмены. Гарри скинул мантию, продолжая крепко сжимать палочку. Он не поднимал ее на Снейпа, но казался очень напряженным. — Думаю, ты не в курсе происходящего, — произнес он убито, — а это просто… перебор. Свободной рукой Гарри взмахнул в сторону Снейпа и, отвернувшись от него, начал объяснять. Северус молчал, понимая неловкость и нежелание Гарри поворачиваться, он и сам уже привык к внешности Джона Принца, да и всей его биографии. С новой внешностью какого-то безумного качка история совершенно не вязалась, концентрация нарушилась и Северус боялся открыть рот — жутковатый бас сбивал с толку. Гарри рассказал об исчезновении директора, о взбесившейся Амбридж, о предательстве, не забыв добавить и пару слов о Драко Малфое. Скорее всего, именно это все послужило причиной произошедшему далее. Хотя уроки окклюменции практически отошли на второй план, у Снейпа не было никакого желания заниматься чем-то новым, потому началась обычная тренировка. Гарри неплохо удавалось закрывать разум, не доставало только выдержки, и когда Снейп зацепился в его разуме за странное воспоминание, являющееся скорее ощущением влюбленности, прозвучало «Протего». От неожиданности Снейп пошатнулся и почувствовал вторжение уже в свою голову. Перед глазами проплыло воспоминание с одним из издевательств мародеров. Обезумев от злости, Снейп защитил разум, и обоих волшебников отбросило друг от друга. Собираясь с мыслями, Снейп не представлял, как теперь снова ненавидеть Поттера, как выгнать его из этого дома и отказаться от занятий с ним. Гарри же тер ушибленный локоть: — Это твой первый курс в школе? - спросил он. Снейп поперхнулся. Первый курс? Он еще раз проиграл воспоминание в своей голове и понял, что долгие годы раздумий над собственными бедами превратили все его личные воспоминания в фильмы от третьего лица. Поттер решил, что видит это глазами первокурсника Джона, видит своего будущего профессора Снейпа чужими глазами. — Да, — ответил он тихо. — Мерлин, там был мой отец. И он... — Гарри потерянно развел руками, — он был чудовищем? Такой реакции Снейп не ожидал. Для него это было истиной, пусть Джеймс и вырос, изменился со временем, и все же не для Снейпа. Он знал и о собственных грехах: он задирал Джеймса, старался ударить словом или заклинанием, но всегда считал это ответом на чужие действия, вынужденным ответом. — Нет, конечно, нет, — неожиданно для себя сказал Снейп, подбираясь на коленях к Поттеру, — это была школа, да и Снейп был тем еще ублюдком. — Никто не заслуживает такого! Что это за заклинание? Я где-то видел его… на квиддичном матче. Его использовали пожиратели. Он знал такие заклинания? Он применял их к фактически безоружному человеку! — Снейп мог и успеть выхватить палочку, — пожал плечами зельевар, — это дело случая. А заклинание это было модным среди старших курсов в то время, пожиратели ведь тоже учились в Хогвартсе. Гарри закрыл глаза и взял руку Снейпа в свои ладони. Мужчина терпеливо ждал, ему было практически неприятен физический контакт, и все же он не хотел расстраивать Поттера еще больше. — Теперь я понимаю, почему Снейп так говорил о моем отце, ничего удивительного в его ненависти нет. Я не знаю, ты в курсе, как его подставил Сириус? Как заставил рискнуть жизнью? Снейп так и не знает, что отец был ни при чем, но это… Я бы никогда себе ничего подобного не позволил. — Все нормально, Гарри, мы все совершаем поступки, за которые стыдно. Твой отец очень изменился. В конце концов, его ведь выбрала лучшая волшебница Хогвартса, самая добрая девушка из всех, кого я знал. — Ужасно себя чувствую с теми, кто знал моих родителей. Чувствуя, что кончается действие зелья, Снейп все же не решался встать и выйти на кухню. Без палочки он потушил свет, теперь комнату едва освещал камин. Гарри все также не открывал глаз, опустил голову и не отпускал руку Снейпа. Она стала меньше, тоньше, практически такой же, какой ее помнил Гарри в той, другой внешности Джона. — Я не открою глаза, не беспокойся. Просто дай мне немного подумать, пожалуйста. И все же Снейп высвободил свою руку и неловко сжал плечо Поттера. Он не доверял ему, тот был всего лишь мальчишкой, но еще минуту он не двигался. Выпустив плечо Гарри, он отправился на кухню и принял новую порцию зелья уже с правильным набором ингредиентов. Вернувшись в гостиную, он обнаружил Гарри все в той же позе и вновь сел рядом. Гарри так и не открыл глаз. — Надеюсь, теперь твой облик привычен, но теперь мне не хочется привыкать к твоей внешности, — Гарри улыбнулся, не поднимая головы, — это была прекрасная неделя открытий. Поттер хлопнул Снейпа по колену, явно метя по плечу, поднялся и с закрытыми глазами отправился на станцию. Северус даже пожалел, что потратил зелье. Снейп перешел в спальню, из которой был виден только угол платформы, и смотрел на одинокую фигуру Поттера, освещенную тусклым фонарем.