Летопись времен

      Он как раз стоял на коленях перед иконами святых, когда эти трое к нему пришли. Тут было очень душно. Тепло от свеч отражалось от глухих стен, единственное, что не давало холоду проникнуть внутрь. Окон не было, лишь факелы, устроенные в настенных канделябрах, давали обыкновенный вид на окружения вошедшим, а те, кто тут находились и подавно были уверенны, что солнце на небе погасло. Однако только не Феофан. Старик пережил многих, и за свою жизнь, благодаря хорошим знаниям в области медицины, спас не один десяток жизни. Он был сед и лыс. Его густые брови наседали на его до воле морщинистой голове, не давая четкому видению его зрению. Тонкий нос и губы змейкой ползли по его вытянутому лицу. Щеки впалые, да до такой степени, что можно было разглядеть очертания его костей. За свои сто два года Феофана жизнь очень хорошо потрепала.       Однако и память иногда его начинала подводить. Феофан отчетливо слышал, как в его башню вошли люди, но подняться с колен он сам не мог. В его голове вертелось сотни имен, но только не имя его молодого сквайра. Старик хорошо знал, что ему скоро придется уступать место верховного клирика, но в данный момент он не мог вспомнить даже имена его кандидатов. Хотя с другой стороны проблемы с памятью тянулись еще с далекого его детства. Его отец уже тогда опасаясь за него пытался восстановить его память, посещая различных знахарей и шаманов, но все было тщетно. Святая Диана оставила его уже в те времена, однако не сумела закрыть в его памяти все ветви его знаний. За всю жизнь он не мог забыть только то чем действительно интересовался. Прежде всего – медицина и знахарство.       Годы шли, ферма отца стала скудна, а других детей у него кроме Феофана не было. Узнав, что его сын ушел в клирики еще при короле Филдинанде, он опустил руки в попытках его остановить. После конечно шли извинения, но все это осталось в прошлом. Феофан состарился и стал чуть ли не мудрейшим человеком в северной академии. Здесь, далеко в горах он нашел себя, и понял: кому здесь он нужен. К его же счастью академия никогда не пустовала и вместо выпускников, приходило еще больше новичков, жаждущих постичь новые знания.       Один из вошедших в башню вежливо откашлялся. Это вернуло клирика обратно в эти мрачноватые стены. Он повернул голову в бок, что бы через плечо увидеть, кто же вошел, однако, по его мнению, зрение было ничуть не лучше его памяти. Однако на это уже по ходу повлиял лишь возраст.       - Ваше верховенство? – спросил один из вошедших. – Простите, но мальчик опять не ест.       Вошедшие были одеты в теплые кроваво-красные мантии, без каких ни будь узоров. Двоя из них, были одеты в толстые шапки с начесом, видимо из заячьей шкуры. Они же остались стоять у двери, тяжело дыша после прогулки по холоду. «Да, пожалуй, здесь и вправду было прохладно – подумал Феофан». Третий это был Дик, молодой человек, с полысевшей головой. Он был низкого роста, примерно на две головы ниже самого клирика, но шире его.       Клирик щелкнул пальцами, и к нему подскочил его сквайр. Боги праведные…как же его?... Еще очень зеленый мальчишка положил руку клирика себе на шею, и медленно помог ему подняться. Феофан вдруг понял, что слух его по несчастью брат со зрением и памятью. Он медленно повернулся лицом к Дику, и щурясь попытался всмотреться ему в глаза.       - Что говоришь, - тяжело спросил он.       Дик снова откашлялся.       - Мальчик, ваше верховенство, - промолвил он, но уже громче. – Он второй день ничего не ест.       Тяжелый вздох Феофана, проломил бы каменный пол. Он кивнул своему сквайру, и прошел мимо Дика. С этим мальчишкой, про которого он говорил, вечно одни проблемы. Он был очень странным. Когда магистры привели его сюда, в академию, они просили у директора защитить и тайно спрятать его. У мальчугана не было не имени ни истории. Он пугал всех служащих и других хворых и учеников. Он редко выходил из своей комнаты. Мальчик постоянно сидел у южного окна и всматривался вдаль, почти весь день, говоря сам с собой. Ему было круглых семь лет, однако он был не по возрасту умен. Строго говоря, с ним никто не хотел заводить и разговора. Служанки приносили ему еду и оставляли ее на тумбочке у двери. Когда у мальчика было настроение или голод все же голод его одолевал, то и дело мальчугану приходилось немного поклевать еды поваров. Хотя, чего ему она не нравилась, не понятно. Здесь он заимел прозвище Ничейный сын. Стражники (которых к слову в академии было очень мало) называли его между собой иногда и просто Нисом.       Дорога к нему давалось клирику тяжеловато. Сотни ступенек необходимо было преодолеть лишь для того, чтобы выйти из той башни, в которой он жил. Дальше, отворяя не слишком легкие двери, он попадал на лютый морской холод, который бродил от академии до лесистости. Двор академии был достаточно большой, как и она сама. Громоздкие деревья окружностью овивали двор вплоть до неработающего фонтана, из которого изредка клином бил холодный источник. Нис находился в другом конце академии, поэтому на пути Феофану приходилось не редко останавливаться, что бы хотя бы отдыхаться, опираясь на сквайра, чье имя ему до сих пор не давалось.       Вскоре старому взору клирика придался знакомый коридор. Из дверей по левую и правую сторону от него издавались кашли и иногда стоны больных. Дойдя до угловой двери, он остановился, и Дик, перебрав связку ключей у себя в кармане, нашел нужный и сделал три громких поворотов. Перед глазами старика припала еще одна винтовая лестница, ведущая вверх. Дик сказав остальным подождать, тут пошел следом за клириков. Дойдя до верха, Дик, снова воспользовался ключами, и уступил дорогу клирику и его сквайру.       Комната была средник размеров. Высокий потолок, украшенный изображении грифонами, уходил на метра три вверх. У двери была тумбочка, на которой стоял поднос с гречневой кашей и виноградным соком из местных бочек. Посредине комнаты стояла одноместная обычная кровать с коричневыми пододеяльниками. Но она тоже оказалась нетронутой. У дальней стены почти у окна стоял открытый сундук, набитый детскими игрушками. В остальном же комната больше пустовала. Она была по-своему чиста и одновременно достаточно пыльна. Нисом никто нормально не занимался, кроме Феофана.       В комнате было холодно, как на улице. Везде открытые нараспашку окна позволяли закатным лучам солнца пробиться в комнату, но так же и прохладному горному ветру. Мальчик сидел на подоконнике, смотря теперь уже не в юное окно, а в восточное. С него выходил взор на само академию. Четыре остроконечные башни уходили ввысь. Одна из них была башня Феофана. Другая – директора, а остальные две были отданы постоянно живущим тут стражникам и слугам. Четырехэтажные стены замыкали в себе внутренний двор академии. Отсюда, с высоты четвертого этажа едва ли можно была рассмотреть черноватого оттенка стены и зимник сад академии.       Феофан оглянулся на Дика, тот ответил таким же молчаливым взглядом. Сквайр помог клирику сесть на кровать лицом к спине Ничейного сына. Нис же, даже не обернулся. Когда клирик и Дик вошли в его комнату. Его шея вытянулась, будто он хотел заглянуть за восточные горы.       - Виды из одна меняться не будут, Нис, - прокряхтел Феофан.       Нис издал небольшой звук похоже на согласия.       - Но в любой момент может изменится ситуация, - еще весьма юным детским голосом проговорил Нис, не отрывая взгляд от востока.       - О какой ситуации ты говоришь? – поинтересовался клирик.       Нис не ответил. Молчание долго не продержалось.       - Нис, мальчик мой, послушай меня, - говорил Феофан. – Мы же с тобой, по-моему, в последний раз добились согласия и все расставили по местам по поводу еды. Тебе, юноша, нужно питаться. Ты должен быть сильным.       - Он говорил, что мы и так сильны, - кинул мальчик.       - Ах да, он, - понимающе кивнул Феофан. – Напомни старику, как же его зовут?       Память все еще подводила его.       - Айер, - ответил мальчик. – Ему тут не нравится. Можно нам отсюда уйти?       Как же старик мог забыть про его Айера. Нис еще в первый день их встречи сказал, что у него в голове сидит кое-кто. Это не человек и не зверь, это не дух и не призрак. Нис называл его единственным другом. Однако все сводилась к тому, что рукой и умом Ниса правит сам дьявол. По крайней мере так говорили остальные. По видиму с этим самым Айером Нис и общается постоянно.       - Нис, вы должны тут остаться тут вы в безопасности, - говорил Феофан, – тут вас защитят. Ему не о чем волноваться…       - Защитят от кого? – поинтересовался мальчик.       - Нис…       - Айер говорит, что мы тут пленники. Вы держите нас против нашей воли. А еще ему не нравится еда.       - Вот как, - сказал клирик. – Чего же Айер хочет?       - Мяса, холодного вина…       Дик издал смешок и Нис моментально повернулся в его сторону, сверкнув на него острым взглядом. Когда слуга утих, Нис отвернулся опять к окну.       - Я распоряжусь, что бы тебе завтра сделали мяса, Нис, как только ты съешь кашу...       - Мы не голодны, - перебил Нис. – Айер говорит, что мы можем так продержаться еще долго.       - Вот так, - сказал слегка недоумевающий старик, - Что же Айер еще говорит?       Нис тяжело вздохнул.       - Он говорит, что мы тут не навсегда. Еще он молвит, что чует кровь…       - Кровь? – переспросил Феофан.       - Да, - ответил мальчик. – Кровь на востоке, кровь на севере и на юге. Он чует смерть. Она идет по пятам за каждым из нас, и скоро накроет всех. Скоро все изменится, и я смогу спокойно блуждать по мертвым землям этого мира. Айер говорит, что мы не погибнем.       Феофан тяжело вздохнул. Ему не нравилось это. Этим мальчиком никто не занимался. Никто не учил его истории, языку, чтению, письму, но… он все знает. Он знает множество языков, умеет читать и писать, знает всю историю Арлании. Все указывает на то, что кто бы там внутри него не сидел, он может и за правду существует.       Ветер дунул с того окна, у которого он сидел. Его длинные черные волосы развились на ветру. У него были серые глаза, очень красивое и гладкое круглое личико и мощное для его возраста тело. Одет от был в теплый красный жилет со стоящим на дыбах грифоном и в красные меховые бриджи. Очень странно и то, что этот ребенок ни разу не болел. В его комнате были вечно открытые окна, и ветер то и дело сюда загонял стужу, но Нису это было ни то чем. Феофан пожалел, что в день его прибытия. Когда он был еще двухлетним, но уже довольно разговорчивым малюткой не попросил у магистров его истории. Но сейчас Феофан решил. Что его долг – понять, что же все-таки это за Айер.       - Айер все же не всегда бывает прав, - сказал Феофан. – Помнишь, он предсказал лавину? И что же? Мы ждем эту лавину уже три года…       - Он не всегда говорит прямым текстом. Он хочет сбежать, выйти наружу.       - Наружу? – удивился и немного улыбнулся Феофан. – В смысле во двор? Он же прекрасно знает, что ты можешь выходить с другими детьми, и..       - Нет, - вздохнул Нис. - вы не поймете. Он хочет, что бы мы поменялись местами. Он хочет выйти, но в тоже время быть во мне. Мы единое целое, и разорвать нас нельзя. А еще, - Нис повернул голову к Феофану, - он говорит, что если вы нас не выпустите, то кровь прольется и на западе.       Феофан поднялся с кровати.       - Послушай, Нис, ты поддаешься его уговорам, но пусть Айер знает, что вы тут не пленники. Он может ходить по академии, начать играть с детьми и….       Феофан на минуту задумался. Его пробили мурашки. Будто вместе с взглядом Ниса к его лицу со сторону мальчика неслось и тяжелое вонючее дыхание. Боги милостивые, он не чувствовал это никогда, до сей поры. Может все-таки этот Айер существует? Но ощущение будто в комнате их не четверо, а пятеро не покидало Феофана. Впервые в жизни он испугался мальчика, испугался так, как боятся его остальные. Может это и есть порождения самого дьявола? О, Святая Диана, зачем его привили сюда? Сюда, в академию. Как он еще мог допустить, что бы это сознание, облаченное в мальчика, подходило к другим детям?!       - Поешь кашу, Нис, - сказал он, и поспешил опереться на сквайра, что бы побыстрее выйти из этой комнаты.       Когда вышел, он добавил Дику:       - Позаботься о том. Что бы завтра его приготовили ему немного мяса, и поставь стражу около дверей и под его окнами.       - Думаете, он сумеет сбежать? – удивился Дик.       - Нис нет, а то, что в нем – возможно, - быстро кинул он и отправился прочь.       Он знал, куда ему идти сейчас. Он не покинет библиотеку пока не найдет ответы на поставленные вопросы. Как же за семь лет он не мог этого разобрать, а может он просто не прислушивался к остальным? Ничейный сын… дьявол в теле ребенка… Феофану нужна помощь…       Мальчик снова устремил взгляд на восток. Там вдаль уходили стройной линией горы до северного моря, а там снова проворачивались и уходили на юго-восток. Зимний пейзаж, однако, не изменялся. Разве тут было холодно?       - Зачем мне это? – спросил он самого себя, но мальчик знал, что Айер тут, и он ответил.       «Смотри внимательно на восток - твердил громкий мужской шепот в его голове. – Смотри туда. Прямо, на восток. С востока все и начнется…»