TOXIC

      Звонкие шлепки голой кожи и сбитое дыхание отскакивают от стен пустого спортзала, пока двое омег, спрятавшись за трибунами, отдаются страсти.              — Черт! Нас же увидят! — стонет Чонгук и в противовес своим словам подмахивает задницей.              — Да, Барби. Обязательно увидят, — Чимин хватается за его растрепанные волосы на затылке и тянет на себя, а другой рукой отодвигает упругую ягодицу, чтобы посмотреть, как порозовевшее кольцо ануса растягивается вокруг его члена, покрывая обильными порциями природной смазки. — Блять, это невозможно! М-м-м… Как ты можешь быть таким?!              — Уже течешь? — Чонгук самодовольно улыбается, а затем всхлипывает, надламывая брови, когда его грубо дергают.              — Я всегда теку, когда вижу твое надменное лицо в коридорах. Я так скучаю по тем временам, когда ты донимал меня. А теперь капитан чирлидеров даже не смотрит в мою сторону?              — Всё как ты и говорил: боюсь перевозбудиться, — поскуливает он, прикрывая веки с трепещущими ресницами от опаляющего ухо шепота.              Чимин звонко шлепает по оттопыренной заднице и начинает яростнее вколачиваться в омегу, порыкивая в его открытую шею. Так хочется вонзиться в нежную кожу зубами, чтобы каждый знал, кому принадлежит Чонгук. Но нельзя. Ему нужно себя контролировать. Если закрыть глаза на то, что их отношения уже больше полугода находятся в тайне, Чимин всем доволен. Чирлидер готов разложиться перед ним на любой удобной (и не очень) поверхности, упасть на колени в пустом туалете универа или предложить свой член в любое время суток.              Но ценность их союза заключается не только в страстном сексе. Чонгук, несмотря на свой стервозный характер, на самом деле очень нежный и чувственный. Оказалось, что они оба любят все старое: фильмы, сериалы, книги и музыку. Даже музыку. Чонгук слушает классический рок, джаз и рок-н-ролл.              Это открытие для Чимина было столь ошеломляющим, что он даже взвизгнул от услышанного. В один прекрасный вечер Хосок ушел ночевать к Рику, а Чонгук, усмехнувшись реакции своего парня, притащил портативную блютус-колонку и врубил Билла Халлей Rock Around The Clock. Они смеялись и танцевали рок-н-ролл полночи под вечные хиты Элвиса Пресли, Чабби Чекера, Джерри Ли Льюиса и Литтл Ричарда, прерываясь на жаркие поцелуи. Все закончилось не менее жарким и страстным сексом. Чонгук доводил омегу медленным темпом, шепча на ухо различные нежности. Чимина до сих пор пробирает дрожь, когда он вспоминает сказанные ему слова той ночью.              Также Чонгук любит под утро прокрадываться к Чимину в комнату, залезать под одеяло и крепко прижимать к себе, вдыхая аромат с его шеи и волос. Любит отвлекать от учебы, заваливаясь на его кровать, и заводить различные дискуссии о когда-то прочитанных ими романах. Обсуждать поведение главных героев, интересоваться, как бы Чимин поступил на их месте.              Резкий контраст каждый раз больно бьет в район солнечного сплетения, когда в стенах университета на глазах у всех чирлидер делает вид, что Чимина не существует в его вселенной. Но затем Чонгук после пар вламывается в его комнату и душит в своих крепких объятиях. Обнюхивает шею, бормочет, как соскучился за день, хаотично целует в любое доступное место. И тогда Чимин оттаивает, ощущая настоящий рай на земле.              Чонгук не идиот и все понимает. Он испытывает огромное чувство вины перед своим парнем, оттого старается в учебное время компенсировать все смс-террором. Сообщения бывают разного содержания: невинные, смешные, философские, заботливые, милые и пошлые. Из-за последних Чимин сейчас вколачивается в омегу сзади, пока тот, опираясь о железную балку трибун, выгибается в пояснице.              Все началось относительно невинно. Чонгук отправил сообщение в мессенджере с лаконичным содержанием: «Хочу срочно высосать всю сперму из твоих яиц. Приходи в раздевалку через полчаса». До нее омеги так и не добрались.              Чирлидер, устав держать корпус в неудобном положении, выпрямляется и отталкивает от себя парня. Член с чавкающим звуком выскальзывает из растраханного ануса, отчего кольцо мышц неприятно сжимается вокруг пустоты. Чонгук натягивает шорты и уверенным шагом направляется к выходу из укрытия. Чимин в недоумении заправляет мокрый стояк в джинсы и спешит за ним.              — Ты чего?              — Поясница устала. Сядь пока, — поясняет Чонгук, кивая на пластиковые сиденья, и бежит к выходу из спортзала.              Чимин, все так же не улавливая его хода мыслей, усаживается на первый ряд трибун и ждет.              — Штаны спускай, — кричит Чонгук, поворачивая ключ в дверном замке.              До Чимина сразу же все доходит. Его лицо комично вытягивается, рот приоткрывается, а глаза удивленно округляются. Он подскакивает с места, судорожно стягивая джинсы, и отшвыривает в сторону, пока хихикающий Чонгук возвращается к нему, игриво приспуская резинку штанов.              — Хочешь потрахаться в спортзале, где почти каждый день проходят твои тренировки? — пошло ухмыляется Чимин, притягивая омегу за талию. Он накрывает ладонью его эрекцию через тонкую ткань шорт и сжимает у основания, заставляя Чонгука прикрыть глаза и всхлипнуть. — Ты всегда без трусов занимаешься?              — Я снял их, пока ждал тебя, — шепчет омега, а затем утягивает Чимина в вязкий поцелуй, зарываясь пальцами в его волосы. Их языки сплетаются, горячее дыхание опаляет лица. Чимин стонет, надрачивая каменную плоть через одежду, а затем отстраняется.              — Хочу, чтобы ты им трахнул меня, зайка.              — Ты растянут? — усмехается Чонгук, толкая заведенного парня к сиденьям.              — Как думаешь, после утра я растянут? — язвит Чимин, падая голой задницей на стул, а затем охает, когда сильные руки, подхватив его под коленями, тянут на себя и разводят ноги в стороны, раскрывая блестящее в природной смазке кольцо ануса. — Я думал, сначала я тебя? — удивленно спрашивает он.              Чонгук стягивает шорты, фиксируя резинку пояса под яйцами. Ядовито скалится, наклоняясь к Чимину, и укладывает руку позади него на спинку кресла.              — Какой хитрый, — шепчет он и толкается гладкой багровой головкой в тугой проход. Чимин издает нуждающийся скулящий звук, хватаясь за чужую шею, и инстинктивно приподнимает бедра. — Хочу кончить, когда ты будешь во мне, — поясняет Чонгук, врываясь в него всей длиной одним резким движением, а затем замирает.              Чимину других объяснений не нужно. Он уже готов быть жестко оттраханным на неудобных сиденьях. Чонгук прижимается к его лбу своим, ощущая членом приятную пульсацию растянутых стенок, и заглядывает в глаза напротив.              — Хочу всегда быть с тобой, — тихо шепчет он, а затем размашисто толкается.              У Чимина перехватывает дыхание от сказанных слов. Он только успевает захлебнуться стоном, когда член, проезжаясь по простате, подкидывает его тело в судорожном удовольствии. Чимину тоже хочется этого. Всегда, каждую минуту, каждую секунду быть рядом с Чонгуком. Хочется ходить с ним за руки по университету, обедать за одним столом, а не за соседними. Хочется целовать его в коридорах, не скрываясь по туалетам, раздевалкам и каморкам. Хочется, чтобы все видели, как сильно они поглощены друг другом.              Чимин закусывает губы, чтобы заглушить рвущиеся наружу стоны, хватается пальцами за спинки рядом стоящих кресел и поддается навстречу резким толчкам. Чонгук целует его коленки, целует влажный лоб и мокрые щеки. Хлюпающие звуки и сбившееся дыхание эхом отлетают от пустых стен огромного пустого зала. Чимину хочется сожрать Чонгука, поглотить каждый чертов раз, когда он попадается на глаза.              Громкие стоны срываются с покусанных пухлых губ, когда член прицелено попадает каждый раз по заветной точке. Чонгук, порыкивая, неистово вдалбливается в омегу и мажет рваными поцелуями подставленную шею. Чимин запрокидывает голову, обнажая ее сильнее, безмолвно прося оставить долгожданную метку. Острые резцы дразняще скребутся о запаховую железу, но не протыкают.              — Помнишь про меня? — сбивчиво шепчет Чонгук, вырывая омегу из транса. Тот качает головой в знак отрицания. Потому что успел забыть, пока получал удовольствие.              — Лучше поменяться сейчас, а то я так быстро кончу.              Чонгук растягивает губы в улыбке, целует парня, выскальзывая из его тела с хлюпающим звуком, и срывает с себя шорты. Чимин, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, устраивается удобнее на скользком от его выделений стуле и хлопает по бедрам, которые тут же седлают. Чонгук направляет налитую кровью плоть в себя и нетерпеливо насаживается, закатывая глаза от распирающего изнутри ощущения. Чимин всхлипывает, хватаясь за его талию, чтобы удержать от резких движений. Но его парень, напротив, выбирает быстрый ритм, решая трахнуть Пака теперь своей задницей. Он неудержимо скачет на члене, беззастенчиво постанывая, надламывает брови, когда головка проезжается по простате, и несильно сжимает шею прикрывшего глаза Чимина.              — Почему ты не смотришь на меня? — недовольно спрашивает Чонгук, хватаясь за его подбородок, чтобы привлечь внимание.              — Не хочу кончить первым. Твой вид меня убивает, — честно отвечает тот, стараясь отогнать приближающийся оргазм.              Чонгук останавливается, ловя удивленный взгляд на себе, и разглядывает Чимина: его растрепанные изумрудные волосы, пунцовые щеки и кончик носа, блестящие карие глаза с расширенными зрачками, капельку пота, сбегающую по виску. Переполняющая нежность заставляет тихо заскулить и наклониться к нему, чтобы ласково потереться о румяную щеку носом и вдохнуть с нее родной аромат.              — Хочешь дать мне передышку? — догадывается Чимин. В ответ ему тихо угукают, и он, вздохнув, отвечает на ласку. — Так хорошо. Хотел бы остаться в тебе навечно, — воркует он, оставляя трепетные поцелуи на лице и плечах Чонгука.              Омега с удовольствием подставляет открытые участки кожи, прикрывая глаза и наслаждаясь моментом единения. Они постоянно занимаются сексом, целуются, общаются, обнимаются, но ему отчего-то до сих пор этого мало. Его голод не знает границ. Не утоляется. Ему жизненно необходимо просыпаться каждое утро с Чимином, жить с ним, дышать им. У Чонгука нет сомнений, что он хочет разделить с этим человеком свою жизнь.              Он неспеша раскачивается на члене, отчего омеги постанывают от удовольствия в унисон. Мягкий медовый голос Чимина, влюбленный взгляд, сладкий усилившийся аромат феромонов распаляют Чонгука. Он активнее насаживает себя на каменную плоть, прикрывая веки, и набирает снова быстрый темп. Ему хочется сдоить Чимина до последней капли, хочется понести от него щенят, что невозможно. Какими бы были их общие дети? Чонгук влюбленно разглядывает красивое лицо напротив и жалеет, что ему никогда не удастся этого узнать. Не покинет ли Чимин его однажды по этой причине? Не захочет ли он «нормальную» семью?              — Ты любишь меня? — выпаливает он, не замедляя своих движений.              — Что? — Чимин растерянно смотрит на омегу, не понимая, послышалось ли ему. Они еще ни разу не говорили друг другу этих слов.              — Ты любишь меня?!              Чонгук замедляется, смотрит с надеждой и ждет ответа. Чимин молчит, но его глаза говорят громче слов. Он любит, очень любит. Порой ему кажется, что бывает слишком очевидным. Он боится отпугнуть сильным напором Чонгука. Измученный томлением и страхами, о которых долго молчал, Чимин задает вопрос, на который ему страшно знать ответ:              — А ты?              Чонгук укладывает руки на спинку стула позади Чимина, наклоняется к уху и шепчет, будто делясь самым сокровенным секретом:              — Я люблю тебя, Пак Чимин.              Эти слова отзываются дрожью в позвоночнике. Плечи и шея покрываются мурашками. Сердце ухает в пятки, а затем взмывает к горлу, заходясь бешеным ритмом. Чимин растерянно смотрит на омегу, прыгая сосредоточенным взглядом от одного глаза к другому. Пауза затягивается. Чонгук чувствует нарастающий мандраж из-за непонятной реакции, но не подает вида. Он начинает сожалеть, что выпалил признание в такой момент, создавая неловкую ситуацию. Что, если Чимин с ним просто развлекается и приятно проводит время? Что, если он не испытывает к нему чего-то серьезного?              Чонгук решает начать двигаться, а после спихнуть все на всплеск дофамина из-за страстного секса, который побудил ляпнуть эту чушь. Но тут его щеки бережно обнимают чужие ладони. Чимин смотрит на него блестящими глазами, в которых так много чувств.              — Ты уверен? — с надеждой спрашивает он, руша все сомнения в голове Чонгука.              — Да…              — Для меня эти слова не пустой звук. Если ты потом спихнешь все на влияние момента, — вкрадчиво поясняет Чимин и запинается, — то разобьешь мое сердце вдребезги.              Горло неприятно сдавливает, жар прилипает к щекам. Чонгука охватывает стыд от того, что он собирался сделать именно так.              — Не хочу разбивать его, — голос юноши так же дрожит, как и все его тело, — я правда чувствую это. Не только сейчас…              — Я люблю тебя, — перебивает Чимин, нежно улыбнувшись.              Чонгук облегченно выдыхает, уголки его губ тянутся вверх. Теплое, мягкое ощущение обволакивает все тело, расслабляя его. Дрожь плавно отступает. Мурашки бегут по задней поверхности шеи, поднимаясь к затылку, а сердце, пропустив удар, начинает гулко долбиться о ребра. Он наклоняется и целует Чимина. Тот, прикрыв глаза, отдается ласке, обнимая льнущее к нему тело.              — Я не хочу рушить момент, но мне очень хочется кончить. Можно я трахну тебя на полу? — шепчет он, разрывая поцелуй, заставляя омегу тихо рассмеяться.              — Мне кажется, это не рушит момент, а укрепляет. Можешь отодрать меня перед тем зеркалом? — игриво просит Чонгук.                     Чимин смотрит за его спину, на огромное зеркало на противоположной стене и, закусив губу, активно кивает. Чонгук встает с его колен и, не смущаясь своей наготы, походкой от бедра идет в другой конец зала. Господи, как он теперь будет здесь тренироваться после такого? Пак, как околдованный, следует за ним по пятам, не сводя глаз с голой подтянутой задницы, пока Чонгук не останавливается недалеко от намеченной цели, а затем, установив зрительный контакт через отражение, опускается на колени.              Он наклоняется и, прогибаясь в пояснице, скользит корпусом по полу, приподнимая попу кверху. Пальцами сжимает ягодицы и раздвигает в стороны, беззастенчиво предлагая себя. Чимин с трудом сглатывает, опускаясь следом, и смотрит на призывно подрагивающее, вымокшее в смазке колечко мышц. Глаза слезятся от переполняемого желания.              — Ах, как я обожаю, когда ты становишься настоящей шлюхой. Как можно себя так беззастенчиво предлагать? — скалится он. С члена Чонгука срывается обильная капля предсемени, тянясь ниточкой до самого пола. Он стонет, повиливая задницей. Чимина до сих пор поражает, как омегу могут настолько заводить оскорбления в сексе. — Я не принимаю это, — он обрывает ниточку предэякулята пальцем и отправляет в рот, — за ответ.              — Да, я шлюха! — выпаливает Чонгук, чувствуя, как внутри все пульсирует и горит от невыносимой нужды быть, наконец, заполненным.              Чимин беспощадно, смачно шлепает по ягодице, оставляя на ней розовый отпечаток ладони. Чонгук дергается навстречу удару, громко взвизгивая. По залу раскатом разносится эхо, отчего у обоих волосы на затылке встают дыбом. Руки грубо сминают два полушария, оттягивая в разные стороны. Глаза дико поблескивают, смотря на совершенно мокрую промежность омеги, взгляд теряет фокус и плывет в сторону.              — Чья? — хрипит Чимин и, не дожидаясь ответа, наклоняется и присасывается к сокращающемуся сфинктеру губами. Язык нетерпеливо врывается в податливую растраханную узость, слизывая сладкую природную смазку с подрагивающих стенок.              — Твоя! Твоя! Блять! Да, Господи! Да-а-а… — визжит Чонгук, поднимая задницу кверху, распрямляя колени в погоне за удовольствием, но на его поясницу тут же с силой давят, опуская обратно.              Расположившись вполоборота к зеркалу, Чонгук планировал наблюдать, как его будут жестко трахать в позе догги. Но сейчас вид открывается куда увлекательнее: Чимин, порыкивая, самозабвенно целуется с его анусом. Он, прикрыв глаза от наслаждения, с напором толкается языком в жаркое нутро. Мычит, короткими ногтями царапая спину омеги, бока, ягодицы, а затем с силой сжимает их. Кожа просачивается через пальцы. Чонгук, поддаваясь назад, закатывает глаза от наслаждения и боли. Ему порой кажется, что, занимаясь грубым сексом с Чимином, он по-настоящему отдает себя. Он обожает наблюдать, как Паку срывает тормоза, как он, забываясь от похоти, превращается в дикого неугомонного зверя. Обожает, когда Чимин властно берет его так, будто он не человек, а его вещь. Чонгуку до одури хочется принадлежать ему.              Язык покидает анус, губы присасываются к сфинктеру, слабо задевая зубами нежную кожу вокруг него. Чонгук, задержав дыхание, прислушивается к чавкающим, хлюпающим звукам и напрягает зрение, чтобы вглядеться в детали. Кадык Чимина дергается так, как если бы он жадно пил воду. От осознания, что его смазку высасывают и глотают, Чонгук зажмуривается до белых пятен перед глазами и громко стонет, толкаясь назад. Его тело бьет озноб, сбившееся дыхание опаляет легкие, глаза слезятся от срывающей голову страсти.              Чимин ухмыляется с полученной реакции, намеренно прикусывая анальное отверстие, а затем врывается в него языком, притягивая Чонгука ближе, зарываясь лицом меж ягодиц. Есть вообще на свете люди, которые не любят клубнику? Может, и да, но Чимин таких не встречал. Ему буквально хочется высосать из омеги все соки, но повизгивания становятся слишком громкими и несдержанными. Их могут услышать, оттого ему приходится отстраниться. Чонгук тут же безвольной куклой плашмя падает на пол. Его завитые волосы, разметавшись в разные стороны, липнут к мокрому лицу, расфокусированные зрачки подрагивают под полуприкрытыми веками, изо рта вырываются тихие поскуливания вперемешку со всхлипами.              — Приподними, — командует Чимин, похлопывая по бедру.              Чонгук из последних сил приподнимает их, и в его анус тут же ввинчиваются сразу три пальца, в быстром ритме тараня простату. Из глаз брызгают слезы, губы приоткрываются в немом крике. Чонгук жмурится, с силой сжимает кулаки, выгибаясь в пояснице, и как из-под слоя густой воды слышит насмешливое:              — Хорошо?              — Хочу так сдохнуть, — сдавленно отвечает он.              — От гиперстимуляции?              — От тебя… М-м-мх… Дьявол! Боже! Нет-нет-нет! Да! — речь Чонгука походит на бред сумасшедшего. От переполняемого удовольствия он приподнимает задницу выше, вставая на колени. Из ануса обильным потоком вытекает смазка от перевозбуждения, с члена сочится предсемя, а на полу, где находилось его лицо, блестит лужица слюны.              — Сдоить тебя? Как корову, м? Ты же любишь такое, — усмехнувшись, ласково спрашивает Чимин, видя все это мокрое безобразие. И, не дожидаясь ответа, хватается за член Чонгука и плавными размеренными движениями надрачивает, оттягивая вниз, будто действительно собирается сцедить его. Пальцы продолжают ввинчиваться круговыми движениями в анус, массируя простату.              — Мычи, — командует он, получая невыносимое удовольствие от созерцания разбитого Чонгука.              — М-м-м! А-а-ах… — отзывается на приказ тот, закатывая глаза.              — Да, вот так, му-у-у… Молодец, детка, — скалится Чимин, болезненно прикусывая нижнюю губу. Ему приходится сжать колени вместе из-за обжигающей пульсации в анусе. В таких ситуациях им обычно хотя бы помогает вибратор, но они не в комнате общежития, и никто не мог предположить, что до такого дойдет.              Из дырочки уретры обильными потоками начинает вытекать густая вязкая сперма, капая на пол. Чимин продолжает размеренными движениями сдаивать омегу, сгибая пальцы в сжавшемся анусе, не обращая внимания на его завывания. Он болезненно хмурится, смотря на то, как бедра Чонгука мелко потрясывает, и стонет, прикрывая глаза. Его собственные икры и пятки запачкались в смазке, что в изобилии вытекает из пульсирующего отверстия. Член то и дело дергается, разрываясь от возбуждения, но Чимин терпеливо не прикасается к себе, пока последняя тонкая струйка семени не срывается с багровой головки.              Он бережно вынимает пальцы из Чонгука, отпускает член и, аккуратно придерживая за талию, укладывает на бок. Тот отзывается хрипом, прикрывая веки с трепещущими ресницами, и обессиленно обмякает на полу. Чимин, судорожно сорвав с себя футболку, отшвыривает в сторону, усаживается рядом с неподвижной головой омеги, разводит ноги в стороны и, оперевшись на отставленную позади себя руку, врывается в анус сразу двумя пальцами.              — Наконец-то, — облегченно выдыхает он, запрокидывая голову.              Хлюпающие, чавкающие звуки и стоны заставляют Чонгука очнуться. Он приоткрывает свинцовые веки и видит перед собой в отражении зеркала остервенело надрачивающего себе Чимина. Сон как рукой снимает. Язык облизывает пересохшие губы, пока взор жадно скользит по телу Пака: по его растрепанным изумрудным волосам, надломленным бровям, распахнутым полным губам. По часто вздымающейся груди с затвердевшими горошинами сосков, по впалому подрагивающему животу, на котором лежит тяжелый, налитой кровью член и пачкает предэякулятом бледную кожу. Чонгуку хочется его слизнуть.              Чимин, почувствовав, что на него смотрят, распахивает глаза и встречается с прожигающими душу темным взглядом в отражении. Пошлая ухмылка трогает его губы, и он старательнее мастурбирует, театральнее стонет, пока Чонгук с трудом приподнимается и подползает к нему ближе.              — Чимин, ты такой красивый, — восхищенно шепчет он.              — Какой? — Чимин замедляет движения и облизывает растянутые в улыбке губы.              — Самый красивый на свете.              Чонгук садится на колени перед ним, накрывает надрачивающую руку своей, пристраивая два пальца к растянутой дырочке, и толкается внутрь. Чимин перестает улыбаться. Он громко стонет, когда они вместе начинают трахать его. Чонгук как безумный следит за покрасневшим колечком мышц, которое засасывает в себя четыре пальца. Затем наклоняется и целует омегу в шею, ведет губами к яремной впадине, где долбится зашкаливающий пульс, опускается ниже и облизывает призывно торчащий сосок. Чимин зарывается свободной рукой в его волосы и грубо сжимает у корней, притягивая голову ближе, подставляясь ласке. Чонгук прикусывает сосок и, услышав одобрительный стон сверху, всасывает его в рот. Их пальцы набирают скорость, ввинчиваясь в горячее нутро, каждый раз задевая простату. Чимин смотрит в зеркало на их отражение и сжимается. Низ живота знакомо обжигает огнем, отчего он резко отталкивает от себя парня и рычит:              — На меня, живо!              Он падает на спину, а Чонгук беспрекословно седлает его бедра. Каменный член без труда проскальзывает в растянутый анус, и они оба стонут. Чимин больно дергает его за плечо, опрокидывая на себя, и обнимает двумя руками, сжимая корпус омеги в тиски. Затем приподнимает бедра, заставляя Чонгука опереться на свои колени, и начинает яростно вколачиваться в него, гонясь за приближающимся оргазмом. Тот жмурится от быстрой стимуляции, невольно сжимаясь на таранящей его плоти, и мычит, падая лбом на чужое плечо. Чимин облизывает открытую шею, присасывается губами к запаховой железе, собирая с нее клубничный аромат, и оставляет на светлой коже темно-красные засосы.              По залу гулким эхом разносится какофония из неприличных звуков: хлюпающей смазки, грудного рокота, задушенных стонов, шлепков оголенной кожи и громкого дыхания. Член точным прицелом каждый раз беспощадно проезжается по предстательной железе. Чонгука пробирает дрожь. Он затихает, сосредотачиваясь на ощущениях, и всхлипывает, когда горячая обжигающая вспышка взрывается внизу живота, разносясь по всему телу. Чимин рычит. Член сдавливает пульсирующее отверстие, и он обильно кончает, не замедляя движений, желая забить омегу под завязку своим семенем.              У Чонгука закатываются зрачки под прикрытыми веками, немеет тело, безвольно расслабляясь в крепкой хватке. Внутри приятным теплом разливается сперма. Чимин останавливается и роняет голову на пол, сильно стукаясь о него затылком. Его руки по-прежнему крепко, но уже не так сильно сжимают притихшего Чонгука.              Они лежат в тишине минут пятнадцать. Чонгук слушает биение чужого сердца, которое вибрацией таранит его щеку через грудную клетку. Представляет, что Чимин закупоривает его узлом, как альфа, чтобы ни одна капля его семени не была потрачена зря. Представляет, как после этого он понесет от него щенят, обязательно похожих на Чимина. Как бы ему хотелось выносить его ребенка под сердцем.              Мечты постепенно уносят Чонгука в размышления о том, что в будущем они бы могли прибегнуть к искусственному оплодотворению и выносить детей друг друга. Ну, или он просто сделает это сам, за двоих, если омега не захочет беременеть. Ему обязательно нужно будет сообщить об этой идее Чимину, когда наступит удобный момент.              — О чем думаешь? — шепчет Чимин, улавливая разнеженный аромат феромонов.              — Потом расскажу, — улыбается Чонгук, ощущая, как чужие пальцы приятно массируют заднюю поверхность шеи, а затем бережно зарываются в спутанные волосы.              — Почему не сейчас?              — Боюсь напугать тебя, — честно отвечает он.              — Только не говори, что хочешь забрать признание обратно, — пытается пошутить Чимин.              — Нет. Наоборот, — мотает головой Чонгук, укладывая подбородок на грудь омеге, чтобы заглянуть ему в глаза.              — Меня может напугать только это. Так что говори, — нежно улыбается Пак.              — Ну, Чимин, пожалуйста, не настаивай. Мне неловко…              — Пожалуйста, скажи, — шепчет Чимин, заставляя Чонгука сдаться. Чирлидер цокает и вздыхает.              — Только не воспринимай это как… Короче, просто это случайно взбрело мне в голову на уровне идеи. Я каждый раз думаю о детях, когда ты кончаешь в меня. И… — сбивчиво тараторит он, опуская глаза на губы Чимина, чтобы избежать его пристального взгляда.              — Чонгук-и хочет от меня щенят? Моя детка, — воркует он и приподнимается, чтобы чмокнуть омегу в лоб. — Мне очень жаль, что я не могу подарить тебе их. Они бы были замечательными. Господи, я так влюблен в тебя… Поцелуй меня скорее, — ласково просит Чимин.              Чонгук расплывается в счастливой улыбке и накрывает губы омеги своими. Поцелуй выходит нежным и трепетным. Из груди Чимина вырывается тихое урчание. Он удивленно распахивает глаза и закашливается.              — Ой, — смущается Пак, краснея щеками. Такое с ним происходит редко, а с Чонгуком вообще впервые.              — Вау-у-у… — смеется Чонгук, смотря на него светящимися глазами. — Я так не умею. Как ты это сделал?              — Издеваешься? — вторит его смеху Чимин и получает отрицательное покачивание головы. — Ну, это же неосознанно происходит. Ты разве не делал так, когда был маленьким? Например, когда родители перед сном поглаживают тебя по спине. Или когда обнимают и целуют? — Чонгук заметно грустнеет и качает головой. У него не такие отношения в семье. Ни отец, ни папа не были тактильными людьми. — Тогда нам обязательно нужно наверстать упущенное, — ободряет его Чимин, поглаживая по волосам, — обещаю, что сделаю все, чтобы ты научился мурчать. Буду очень любить тебя, целовать и обнимать. Чонгук, я буду очень беречь тебя…              — Хочу в будущем, чтобы мы воспользовались искусственным оплодотворением, и я выносил твоего ребенка, — перебивает его растроганный Чонгук.              — Что?              — Ну знаешь… Как суррогатный родитель… Чтобы твою яйцеклетку оплодотворили, и я ее… Если мы будем все еще вместе, конечно, — сбивчиво объясняет он, потупив взор, и выводит незамысловатые круги на голой груди.              Чимин прикрывает защипавшие глаза предплечьем и выдыхает.              — И метку поставим друг другу? — улыбается он.              — Конечно, — хихикает Чонгук. — Сначала метку, потом это.              — Договорились.              Чонгук отталкивает его руку и чмокает в кончик носа.              — Не хочу рушить момент. Но нам сто-о-олько здесь убирать. Пора подниматься, — шепчет он.              — Тогда для начала можно мне очистить тебя? — игриво спрашивает Чимин, поглаживая его по боку.              Чонгук театрально цокает, понимая, о чем его спрашивают, и кивает. Чимин довольно улыбается и ловко меняет их местами. Аккуратно выходит из расслабленного тела, оставляя ласковые поцелуи на щеках и шее. Ведет губами по груди, прикусывает сосок и опускается к животу, облизывая линию пресса. Шумно втягивает носом феромоны с запаховой железы на стыке бедра и паха и прикрывает с наслаждением глаза. Чонгук расслабляется в его руках, раскидывая руки в стороны, и вздыхает, когда Чимин, подхватив его под коленями, разводит ноги в стороны, раскрывая перед собой опухшее раскрытое кольцо ануса.              Горячий язык ласково кружит по чувствительной морщинистой коже, а затем погружается внутрь и облизывает податливые стенки. Внизу живота разливается приятное тепло, а щеки покалывает. Чонгук старается отогнать от себя новую волну возбуждения и напрягается, чтобы вытолкнуть из себя семя, которое с готовностью принимают. Чимин припадает губами к отверстию, с хлюпающим звуком высасывая свою сперму, и глотает. Пусть Чонгук обзывает его извращенцем, но он обожает вычищать его таким образом. В конце концов, омега обожает его и за это, о чем не раз говорил.              Желание постепенно начинает овладевать Чонгуком. Грудь часто вздымается, пальцы сжимают изумрудные волосы, с губ срывается тихий скулеж, и Чимин ухмыляется, ощущая, как атмосфера накаляется.              — Охуеть… — раздается посторонний голос, как гром среди ясного неба.              Чонгук перепугано принимает сидячее положение, отталкивая омегу от своей задницы, и смотрит на Юнги, который стоит с шокированным видом у входной двери.              — Ты же сказал, что закрыл? — с ужасом спрашивает Чимин, вытирая тыльной стороной ладони губы.              Чонгук растерянно переводит на него взгляд, открывая рот, чтобы ответить, но его перебивают:              — Я взял ключи у тренера, — Юнги в подтверждение звенит связкой в руках, а затем ради приличия смотрит в сторону. — Так, выходит, вы… Трахаетесь? Ты поэтому сбрил меня? — обращается он к Чонгуку.              Чимин нервно подскакивает с места, забывая про одиноко оставленную футболку, и идет за штанами через весь зал. Юнги невольно прослеживает за соблазнительной фигурой, беззастенчиво разглядывая круглый молочный зад и две соблазнительные ямочки над ним.              — Если ты не прекратишь пялиться, я воткну в твои глаза свои пальцы, — монотонно сообщает Чонгук, стараясь подавить всколыхнувшееся чувство ревности. Альфа удивленно переводит взгляд на него и вопросительно приподнимает брови. — Да, поэтому. Он мой парень, — надменно заявляет чирлидер, заставляя Чимина замереть и ошарашенно обернуться.              В смысле? Ему не послышалось?!              Юнги ухмыляется уголком губ и кивает, обозначая, что все понял без лишних разъяснений.              — Тогда убрать за собой не забудьте и заприте. Я пришел забрать свою куртку, — спокойно отвечает он и направляется к трибунам. — А кто-то ещё знает?              — Нет, — отвечают хором омеги.              — Скрываться будете?              Чонгук устало поднимается с пола, ощущая боль во всем теле от дикого секса, хватает скомканную футболку и идет к трибунам. Пак, натянув джинсы, хватает шорты и поворачивается к подошедшему.              — Чимин, — тихо обращается к нему Чонгук, протягивая футболку, — ты как хочешь?              — Ты знаешь ответ. Но если ты все еще не готов, я могу подождать, — как можно легче отвечает он, натянуто улыбаясь.              Чонгук кивает, надевая шорты, и вздыхает. Юнги понимающе затихает, поднимаясь по трибунам за забытой вещью, хотя в голове у него куча вопросов: «Когда они умудрились начать встречаться, они же ненавидели друг друга?», «Чонгук гей?», «Поэтому он не мог подолгу кончить со мной?».              — Можно ли быть готовым к осуждению? Не думаю, что да. Но я устал скрываться, а мы уже договорились о детях, — тихо посмеивается Чонгук, желая разбавить напряжение шуткой.              — Так, значит… Больше не будем держать отношения в тайне? — взволнованно спрашивает Чимин.              — Нет. Тем более, мы же сможем набить морды обидчикам совместными усилиями? — шутит омега, заставляя наконец своего парня улыбнуться. Они оба вспоминают последнюю драку, где их еле отцепили друг от друга.              — Не нужно никого бить, Чонгук, — вклинивается в разговор Юнги, подходя уже к одетой парочке. — Мы не в школе, да и не в консервативной стране. За дискриминацию по признаку сексуальной ориентации можно пожаловаться в деканат, но не думаю, что это понадобится. Главный гомофоб примкнул к гомосексуалам, — с многозначительным взглядом пялясь на Чонгука. — Ты должен был бороться со злом, а не примкнуть к нему! Да, Дарт Вейдер? — смеется он и получает болючий щипок в плечо.              — Остроумным себя возомнил?              — Мне не нужно мнить. Я и есть само остроумие. Чимин, почему ты раньше на него не пожаловался?              — Не знаю. Я развлекался с омегами в школе, но не считал себя от этого геем, — улыбается Чимин, смотря в удивленные глаза Чонгука.              — О, так ты би? — спрашивает Юнги.              — Да. Я встречался с альфами.              — Что ж, в отношения лучше входить чистыми и без лжи, — подозрительно прищуривается Чонгук. — Скажешь, что у тебя было с Тэхеном?              Юнги закусывает губу и скачет зрачками от одного омеги к другому, потому что ему известно от самого Кима, что было между ними.              — Зачем тебе это? — непонимающе надламывает брови Чимин. Но Чонгук внимательно смотрит, ожидая ответа. — Я дрочил ему, — сдается омега.              Чонгук сжимает челюсть, не обращая внимания на ахнувшего зрителя в виде Юнги.              — Это все? — сдержанно проговаривает он.              — Я целовался с ним и он… ну…              — Ну?!              — Он отлизывал мне пару раз… — Чимин не успевает договорить, так как Чонгук драматично выдыхает и прикрывает рот ладонью. — Эй, ну ты чего? Я же не знал, что ты был влюблен в меня.              — Но ты же сам говорил, что я тебе нравился!              — Так, стоп, — снова влезает Юнги, — Чонгук, если ты был влюблен в Чимина, то тебе не за что обижаться на него. Ты же сам трахался со мной? И я тоже вылизывал тебя, еще ты сосал мне и вообще… — пытается защитить Чимина Юнги, но тот резко меняется в лице и прожигает его взглядом.              — Лучше заткнись сейчас, — рычит Пак, — я, в отличии от него, не собирался узнавать об этих подробностях!              — Чимин, — виновато тянет руки к нему Чонгук, но по ним больно шлепают.              — Не трогай меня! Зачем ты заводишь эту тему? Мы вообще могли быть вместе еще с первого курса! Это все ты, — шипит Чимин, но Чонгук снова тянется к нему и насильно заключает в объятия.              — Ты прав, прости меня, — шепчет он, невесомо целуя в висок.              Юнги бесшумно отступает назад, доставая из кармана телефон, и фотографирует парочку. Те удивленно поворачиваются на звук.              — Что? Я скину вам. Чего переживаете? — смеется альфа. — Потом на свадьбе вставим в презентацию. У меня еще есть фотка вашего первого поцелуя с той вечеринки. Он же первый?              — Что?! — вскрикивает Чонгук.              — Да, — в унисон отвечает Чимин, выпутываясь из объятий, и подбегает к Юнги, позабыв об обиде. — Покажи-покажи!              Чонгук ошарашено подходит следом, заглядывая в экран смартфона, где на фотографии они с Чимином страстно целуются.              — Это вообще скрин вот с этого видео, — поясняет альфа и смахивает пальцем файл, включая видео.              Рот Чонгука удивленно приоткрывается, а сам он заинтересованно заглядывает в экран. В груди что-то горячее лопается и растекается в лёгких, при виде себя прижимающегося к омеге, который крепко держит его за талию, углубляя поцелуй.              — Юнги, я хочу расцеловать тебя! Немедленно пришли мне, — вопит от восторга Чимин.              — Юнги, почему ты… — озадаченно пытается сформулировать свой вопрос Чонгук, не обращая внимания на «расцеловать тебя».              — Почему что? Не осуждаю? Не плююсь в тебя? Не обзываюсь?              — Ну да, что-то из этого, — неловко бормочет он, потиря затекшую шею.              — Ну, я в своей ориентации уверен. Чего мне агрессировать? Всем же известно, что только латентные так заводятся при виде геев, — самодовольно улыбается он. — Я просто не думал, что ты то самое гомофобное клише. Думал, ненавидишь Чимина за что-то еще, — смеется альфа. — Так, Чимин, я скинул это Чонгуку. У меня нет твоего номера. Там разберетесь. Я побежал, а то опаздываю на встречу с очень сладким омегой из Тиндера. Убраться не забудьте, а то я вас сдам тренеру!              — Уже нашел себе кого-то? — удивляется Чонгук.              — А ты думал, я восемь месяцев одиноко дрочил на твой образ?              — Ну да, — театрально выпячивает нижнюю губу он и строит грустные глазки.              — Ошибаешься! Я до сих пор делаю это, просто и с другими успеваю развлекаться! — шутит Юнги уже у двери, заставляя омег заливисто рассмеяться. — Пока! Очень надеюсь, что застану момент, когда Тэхен узнает о вас! Я бы обязательно заснял это. Прикиньте, какая у него будет реакция? Двое омег, за которыми он бегал, трахаются! То есть встречаются, — ржет альфа. Он салютует и покидает зал.              — Давай засосемся, когда встретим Тэхена? — предлагает Чонгук, желая мести.              — Да хоть трахни меня при нем, если станет легче, — хохочет Чимин, направляясь в раздевалку.              — Забились, — самодовольно улыбается чирлидер.              — Чем вытирать будем?              — Полотенце мое возьмем. Потом выкину.              Закончив с уборкой, омеги выходят на вечернюю улицу. Чонгук вдыхает весенний теплый воздух и робко хватается за руку Чимина. Тот, крепко сжав его ладонь, смотрит на возлюбленного, счастливо улыбаясь, и тянет через многолюдную аллею к кампусу общежития.              Чонгук предлагает соседям поменяться местами, на что те охотно соглашаются. Ведь и Яну, и Хосоку надоело постоянно заставать парочку за занятием сексом или слушать их сопливые перешептывания и слюнявые поцелуи. Они еще не осознают, что теперь им придется слушать их стоны почти каждую ночь.              Юнги все же удается заснять момент, когда Тэхен застает воркующую парочку за одним столом. Чонгук, завидев врага, сжимает челюсти, ну а Чимин сам утягивает его в поцелуй, остужая пыл. Поднос Кима и все содержимое на нем оказываются на земле.              Чирлидеры, на удивление их капитана, с распростертыми объятиями принимают его парня, пока Ян шепчет на ухо ошарашенному Чонгуку: «Да они тебе и жопу вылижут, если попросишь». Не попросит, ему есть кому лизать ее. Но суть становится ясна. Остальные учащиеся, может, и обратив на пару внимание, перешептываются за их спинами, но никто не бросается в омег оскорблениями, как ожидал того Чонгук.              Теперь Чимин и Чонгук не отлипают друг от друга, проводя постоянно время вместе, как и мечтали. Гуляют то с друзьями неформалами, то с компанией чирлидеров. Ходят на вечеринки братства, беззастенчиво целуются. Сидят в своей комнате, читая любимые книги. Иногда танцуют ночью под рок-н-ролл или джаз, занимаются нежным и диким сексом, смотрят старые фильмы.              Летом Чонгук знакомится с родителями Чимина, которые принимают его как родного. Незабываемый месяц в доме семьи Пак чудесным образом превращается в медовый. Затем Чимин знакомится с родителями Чонгука, представляясь лучшим другом. Те особо не интересуются его личностью, вечно пропадая на работе. Так что второй месяц у омег тоже превращается в волшебный. У семьи Чон очень богатый дом на берегу океана с панорамными окнами и бассейном, в котором омеги не раз занимаются сексом.              Чонгук, сидя на прохладном песке, вдыхает вечерний воздух и наблюдает за массивными тяжелыми волнами океана, пока голова Чимина покоится на его плече. Соленый бриз облизывает их лица, запутываясь в волосах. Чонгук расслабленно размышляет о том, что о его счастье необязательно знать каждому, особенно тем, кто не собирается принимать такого рода отношения. По крайней мере, пока что. Ведь рано или поздно он выполнит все условия их с Чимином договора.       И с метками, и с щенками.