Послезавтра

Вас когда-нибудь преследовал человек? Нет, не в смысле тени, следующей по пятам, или глупых попыток начать разговор. В смысле постоянных мыслей об этом человеке, наивных фантазий о дружбе, или даже отношениях. В его постоянном образе перед глазами и тянущей боли в груди, из-за его отсутствия рядом. Нет? Тогда, боюсь, Вам будет сложно понять то, что испытывал Эндрю после последней встречи с Веснински. Рыжеволосый ворон не выходил из головы, не давал спокойно спать по ночам и есть, отвлекал от разговоров с Рене про зомби-апокалипсис, возникал перед глазами каждый раз, когда Миньярд заходил в раздевалку. Эндрю будто бы переключился на этого человека. Будто бы теперь всё так или иначе тонкой ниточкой тянулось к Натаниэлю. Например,ворон, что каждое утро своим громким карканьем будит почти весь этаж, усаживаясь на карнизе окна в общем коридоре. Или котята, что пару месяцев назад родились у знакомой кошки Эндрю, которая жила около небольшого магазинчика в торговом квартале. Миньярд часто заглядывал туда, чтобы купить несколько шоколадок и маршмеллоу для кофе. Он не замечал, что у пары малышей тёмно-голубые, чуть ли не синие, глаза, пока в один день не взял одного из них на руки. Первой мыслью снова оказался Веснински. Эндрю отчётливо помнил, как повстречался со взглядом небесных глаз, которые немного закрывали рыжие локоны чёлки. Натаниэль смотрел внимательно, словно хотел заглянуть в душу Миньярда, найти что-то,чего нет у других, что, возможно, является слабостью и источником силы одновременно. Натаниэль смотрел с интересом, изучал соперника. Эндрю всё ещё помнит, как, стоя у входа в магазин с котёнком на руках, внимательно рассматривал свои руки, покрывшиеся мурашками. Происходящее казалось ему странным. Обычно он забывал о таких любителях поглазеть уже через пару часов, а Ворона помнил. На ум, конечно, приходило множество ответов на вопросы о таком поведении, и все они Эндрю категорически не нравились. Так он погрузился в состояние, которое на одном из интернет-сайтов, что парень несколько раз посещал, чтобы найти информацию о том, как избавиться от надоедливого Веснински, называлось «фантомом». И правду, иногда он, сидя в одиночестве на крыше или в своём авто, представлял, что Натаниэль сидит рядом, молчит, словно не умеет говорить вовсе, и смотрит то на самого Миньярда, то куда-то в сторону. Потом Джозеф передаёт ему свою сигарету, рыжий затягивается, закашливается, от чего начинает смеяться, и поднимает взгляд своих небесных глаз на Эндрю. А тот смотрит в ответ. Смотрит и понимает, что не хочет, чтобы это заканчивалось. После образ Веснински тает, прихватив с собой спокойствие и тепло, которое тонким ручейком разливалось по телу Эндрю, и возвращается лишь когда вратарь останется один. Джозеф долго не хотел признавать, что ждал Зимний банкет так, как не ждал, наверное, ничто на свете. Мысль о том, что придётся снова терпеть насмешки Мориямы, сжимая в руках вилку, чтобы не сорваться и не вцепиться ему в лицо, не радовала вовсе, но, вспоминая, что рядом с ненавистным японцем будет сидеть Веснински, Эндрю сразу забывал обо всём остальном. Парень множество раз придумывал темы для разговора с Вороном. Рассуждал, что ему будет интересно, а что нет, и в итоге приходил к выводу, что единственное, о чём они могут поговорить - экси. Потом, фыркнув, забывал про это, решив, что Ворон даже не посмотрит в его сторону. А может всё-таки посмотрит? - Спроси у Кевина, - после долгого молчания проговаривает Рене. Девушка внимательно смотрит на друга, ожидая его реакции и делая глоток кофе, на этот раз ванильного. Эндрю решил, что Уокер сможет помочь ему, поэтому пригласил в кофейню, где они частенько зависали, разговаривая о всякой ерунде. Пару недель назад, например, парочка обсуждала мультик про пони, который Эндрю зачем-то увидел когда листал каналы по телевизору. Рене, к большому несчастью Миньярда, знала сие произведение наизусть, поэтому, решив, что друг тоже им заинтересовался, начала пересказывать сюжет мультфильма. Правда, мозг Эндрю перестал воспринимать информацию уже после знакомства с персонажами, но он всё равно делал вид, что увлечён монологом Рене, ибо та выглядела довольной, как ребёнок. Парень задумался. Да, Кевин и в правду может дать подсказку, но наверняка будет задавать ненужные вопросы. Эндрю, конечно, не собирался отвечать на них, но это не значит, что он не рявкнет на Дэя за его излишние любопытство. Ладно, он поговорит с Кевином об этом, но, если тот начнёт приставать, хорошенько вмажет ему. В принципе, что может пойти не так? Дождаться, когда Дэй хотя бы на пару минут отвлечётся от игры и встанет в сторонку, чтобы поправить перчатки, шлем, да просто, блин, отдохнуть, сможет не каждый, ведь это просто невозможно. Дэй кажется настолько погружённым в игру, что даже не замечает ничего другого. Но Эндрю всё-таки удалось отвлечь Дэя, выловив его после одной из тренировок. Игнорируя его возмущённые возгласы, он отвёл, точнее утянул парня за шиворот, почти на противоположную сторону поля, чтобы их разговор не услышал никто, кроме плексигласовых стен и клюшек в их руках, которые наверняка сохранят всё в секрете. Кевин дёрнулся, вырываясь из крепкой хватки Миньярда, и, чуть ли не то пнув ногой, фыркнул: - Ну и что тебе от меня надо? Эндрю проигнорировал тон второго номера и просто ответил: - О чём вы общались в «Гнезде»? Кевин удивлённо нахмурился, открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл его. Видимо, вопрос был слишком неожиданным и странным. Тем не менее Дэй задумался. О чём они разговаривали в «Гнезде»? О тренировках, играх, еде из столовой и о книгах, которые удавалось стащить из библиотеки и читать, спрятавшись ночью под одеяло на кровати Жана. Хмыкнув, Кевин сложил руки на груди и уставился на Эндрю. - Зачем это тебе? - Блять, Кевин, просто ответь на вопрос, - вратарь сильнее сжал в пальцах клюшку, стараясь не нервничать. Иногда Дэй слишком не вовремя начинал тупить. - Ну, о играх, книгах, "Троянцах", - брюнет на пару минут замолчал, подумал и продолжил - Иногда о городах и странах, где мы играли. Так зачем тебе это? "Троянцы"? Нет, об этом он точно не сможет вести нормальный разговор. Игры, города... Тоже не то. Остаются только книги. Книги, книги, книги. Эндрю начал вспоминать хотя бы одно прочитанное им произведение, но кроме небольших отрывков из школьной программы ничего в голову не приходило. Может снова спросить у Рене? Она наверняка читала что-нибудь из классики, или, вполне вероятно, из современной литературы. Что сейчас вообще пишут? Что-то про первую любовь? Принятие себя, отношения с родственниками, дружбу, деньги, вампиров, котов, собак? Он вспомнил, что несколько раз цеплялся взглядом за полочки в кабинете Би, замечал на них несколько книг, вроде бы «Джейн Эйр», «Посмертные записки» и ещё несколько, но до них парень не доходил - переключал внимание кружку какао в своих руках, которое психолог делала каждый раз, когда он приходил, или ещё на какие-то пустяки, которых, как оказывается, было множество. Тогда можно взять что-нибудь у неё. Только это что-нибудь должно быть не очень большое и интересное. Но это уже другая проблема. В кабинете психолога как всегда было прохладно, пахло шоколадом и, совсем немного, духами Би. Эндрю уже несколько минут наблюдал, как женщина, сидя за рабочим столом, заполняет какие-то бумаги. Может быть отчёты. Блондин скользнул взглядом по разноцветным карандашам в стакане из-под кофе, которое можно было купить в одном из автоматов, что находились в медкорпусе, столовой, и, если подумать, в каждом здании на территории Пальметто. Эндрю никогда не любил этот кофе. Он был слишком горьким, даже несмотря на то, что на автомате была небольшая, уже давно стёртая множеством нажатий кнопка «сахар». Первые два раза Миньярд тыкал на неё, пока на небольшом экране не появиться сообщение о том, что более сладким кофе сделать невозможно, но это не помогало, поэтому приходилось выкидывать целые стаканчики и дожидаться возвращения домой, чтобы выпить нормальный, с четырьмя ложками сахара, кофе. Поднявшись с небольшого кожаного дивана, парень обходит журнальный столик, топает по зелёному ковру и останавливается у той самой полки, которая могла спасти Джозефа от неудобного и бессмысленного разговора с Веснински. Книг оказалось совсем немного - всего пять штук, поэтому выбор был скудным, но парень всё равно надеялся, что, Господи помоги, Натан что-то, да читал из этого мелкого списка. Эндрю берёт в руки первую книгу, рассматривает обложку, читает анотацию, только потом название и кладёт её обратно. Слишком скучно. Следующая. Обложка яркая, даже можно сказать красивая, но описание слишком длинное, чтобы уделить ему внимание. - Захотел что-нибудь почитать? - Психолог, видимо, только сейчас заметившая, что Миньярд переместился к стеллажу, улыбается, откладывает ручку в сторону и, положив стопку бумаг на край стола, подходит к парню. - Мне нужно что-то, что хотя бы раз в жизни читал каждый второй, - Эндрю не отрывается от своего занятия, касается ещё одного переплёта, но тут же отрицательно хмыкает - нет, тоже не то, и плевать, что он даже не прочёл название. Женщина замолкает, с серьёзным лицом уставившись на деревянные полки и сложив руки на груди, будто бы это помогало ей думать. Би пытается вспомнить произведение, которое знает, ну или хотя бы слышал о нём, даже человек, никак не связанный с литературой, и которое сможет удержать внимание Джозефа. Точно не про любовь-морковь, не про собаку, не про психологию. Ну, последнее Эндрю может и прочитает, но оно не подходит под первое требование. Спустя несколько минут молчания и раздумий, Би наконец-то оживает, и в руках парня оказывается небольшая книжка. - Не знаю, как много человек её читали, но об авторе большинство слышало точно. Эндрю пробегает взглядом по названию. «Никогде». Звучит интересно. Да и страниц на первый взгляд не так уж много, значит, хотя бы половину он успеет прочитать. Выхватив по паре слов с нескольких страниц в начале, блондин наконец-то кивает, соглашаясь с выбором Би. Первые две главы Эндрю осилил в тот же день, и ему вполне понравилось. Может, конечно, сыграл и тот факт, что парень не притрагивался к литературе уже несколько лет, но это уже не столь важно. Главное - успеть закончить до банкета, понять смысл истории и развить разговор. Чтобы не забыть какие-то важные моменты, которые могут пригодиться в будущем, Джозеф решил завести отдельный блокнот, куда и начал их записывать, стараясь выводить буквы так, чтобы на одной странице влезло чуть больше двух предложений. Эндрю сам не заметил, как погрузился в рассказ о Нижнем Лондоне с головой. Он читал медленно, вдумываясь в каждое слово, часто застревал на одном месте, перечитывая его по несколько раз, чтобы точно понять смыл действия или слов персонажей, их внешний вид, отношения с другими героями. После он что-то записывал в блокнот, сверял свои каракули с текстом книги, и продолжал разбирать предложения, порой игнорируя позднее время или место, в котором он читает. А читал он везде. Во время ночной тренировки Кевина, на парах, во время приёма пищи. Единственным, что отвлекало его, были поездки в Колумбию, тренировочные игры и игры настоящие. Во время матчей Эндрю, конечно, сосредотачивался на главной задаче - защищать ворота, и по-прежнему успешно справлялся с ней до конца первого тайма. После глотал таблетку, давал себе час, чтобы отдохнуть, и, достав из сумки блокнот, перечитывал написанное своей же рукой, придумывая вопросы и ответы, чтобы в случае чего не затупить. Таким образом, с учётом недельного отдыха в виде подготовки к экзаменам и просто ничего не делания, книга закончилась через месяц, за неделю до банкета. В этот раз организаторы решили разбавить обыденную серьёзность события чем-то, как они сами считали, оригинальным, поэтому темой банкета в этом году стал мультфильм "Алиса в стране чудес". Лисы, конечно, были рады, что можно будет отложить костюмы и вечерние платья в сторону, сделать какой-нибудь необычный макияж и надеть что-то яркое и, можно сказать, немного сумашедшие. Больше всех был воодушевлен. Николас. Он в первый же день начал думать над своим, а заодно и костюмами братьев, и уже через пару дней Монстры дружно отправились в магазин, дабы закупиться нужными вещами. - Аарон, ты будешь гусеницей! - Хэммик выглядел таким довольным, словно придумал вещь, что сможет изменить жизнь всего человечества, а вот “нормальный” Миньярд идею не оценил вовсе. - Ты правда думаешь, что я соглашусь на этот абсурд? - Ну конечно же, Аарон! - Ники посмотрел на кузена так, будто бы услышал что-то невероятное. Отказаться надеть костюм гусеницы, по мнению Хэммика, было за гранью. Миньярд ответил лишь недовольным фырканьем и отвернулся к окну. Ники поджал губы, явно расстроенный реакцией родственника, но переубедить Аарона было невозможно, да Хэммик и не собирался. Решив, что всё равно получится нацепить на брата ободок с улитковыми усиками, ну или хотя бы цилиндр, парень обратился к Кевину, который явно позабыл, что фантазия Ники не обойдёт стороной и его. Николас с не скрываемой радостью, но вполне серьёзным голосом убеждал Дэя в том, что он будет просто шикарно выглядеть в образе Шляпника. Кевин не стал спорить, ибо внешний вид был самым последним, что его волновало, но и не соглашался. Он просто молча слушал речь Эстебана. Ники, всегда считавший,что молчание - знак согласия, довольно взвизгнул, посмотрел на Эндрю, но, получив отказ в виде некультурного жеста, хмыкнул и отвернулся. - Ты даже не выслушал. - Я и не собирался. В торговом центре народу было столько, будто бы вся Америка решила начать готовиться к празднику именно сегодня, а покупки совершать именно здесь. Компания из четырёх парней протискивалась сквозь толпу от одного магазина одежды к другому, стараясь не потерять друг друга из виду. Ники успевал замечать что-то «подходящее» почти за каждой витриной, поэтому Монстры побывали в каждом втором бутике с одеждой, магазинчике с аксессуарами и даже зашли в небольшой отдел со сладостями. Последний, как сказал Николас, был просто необходим, ведь сладкое полезно для мозга, значит, проглотив несколько мармеладных змеек, можно придумать «просто опупенные» костюмы для банкета, но несмотря на всё вышеизложенное, Ники не хотел брать ничего, что казалось ему нужным, объясняя это тем, что «издалека оно казалось лучше». Эндрю всё-таки отбился от «стаи», когда компания проходила мимо зоомагазина, что был расположен около лифта. В глаза Миньярда сразу бросился пушистый комочек, спящий в клетке по ту сторону витрины. Зверёк выглядел таким маленьким, словно появился на свет всего пару недель назад, но уже успел почувствовать на своем облезшем хвосте все «прелести» жизни. Парень долго наблюдал за котёнком с серой, совсем короткой шерстью, словно принимая решение забрать малыша себе или пойти дальше. Конечно, первый вариант ему нравится больше, но в комнате общежития, которой едва хватало для четырёх людей, коту места не было и подавно, да и времени на воспитание у него не было. Пообещав себе, что однажды он заведёт двоих, нет, троих котов, парень двинулся в сторону, где пару минут назад из виду исчезла тёмная макушка Кевина. Джозеф уже полчаса сидел напротив кузена, время от времени зевая и мысленно взывая высшие силы к тому, чтобы подтолкнули Хэммика, хлопочущего над его лицом, к мысли, что пора бы уже заняться собой. Но, видимо, вера Эндрю была не так сильна, ибо Ники всё ещё сидел рядом, старательно рисуя на щеке брата контур будущего сердца. Озарение пришло к Николасу когда он, стоя у магазина со всякими безделушками, заметил в руках продавца колоду карт. Мужчина так ловко и уверенно перемещал их из одной руки в другую, точно так же, как показывают в фильмах про фокусников, что у Ники перехватило дух, а уже через секунду, с улыбкой выкрикнув «точно!», он принялся объяснять компании свою идею. В итоге Кевину выпала роль туза "пики", Ники взял на себя ответственность стать дамой "треф", а близнецы, на удивление быстро приняв единогласное решение, выбрали карту валет "червей". Пришлось обойти не только торговый центр, но и ещё несколько отдельных магазинов, чтобы найти галстуки, которые идеально подходили под образы, большей частью из-за своих цветов и рисунков на ткани в виде шляп, и костюмы, хотя бы отдаленно напоминающие стиль мультфильма. Целый день шатания по магазинам не пропал даром. Монстры смотрелись достаточно гармонично и, не побоюсь этого слова, эффектно. Конечно, выведенные Ники рисунки мастей на лицах, чёрные и красные, но только у Миньярдов, пиджаки и приклеенные к внутренней стороне карманов карты было сложно назвать костюмами, но парни считали, что этого вполне достаточно. Не на маскарад ведь едут. Стадион "Троянцев" выглядел вполне дружелюбно, как снаружи, так и внутри, поэтому Лисы позволили себе немного расслабиться. Обстановка на поле была слишком Новогодней. Всё четыре плексигласовые стены были увешаны гирляндами, флажками и мишурой. В дальнем углу стояла огромная ёлка, под которой лежала целая куча подарков. Эндрю подумал, что они настоящие и после банкета Троянцы подарят их друг другу. Бывшие соперники общались между собой, обменивались шутками, какими-то замечаниями по поводу игр,а некоторые и вовсе позволили себе обсуждать команду Эдгара Аллана, скучковавшись подальше от толпы, но не удосужившись говорить хотя бы немного тише. Джозеф подтолкнул Кевина к небольшой компании, ведущей разговор о недавней победе Воронов, намекая, что можно было бы присоединиться, но Дэй лишь недовольно сверкнул глазами и, взяв стакан с пуншем, удалился в сторону, откуда слышался громкий смех Джереми. Эндрю фыркнул, снова убеждаясь в том, что Дэю никогда не хватит смелости заговорить о "Воронах", как о соперниках, и поплелся в сторону столика с закусками. Лёгкость и безмятежность растворились в воздухе клубами дыма, когда напротив начали рассаживаться Вороны. Кажется о теме мероприятия они не слышали, а если и слышал, то явно проигнорировали, решив, что если сменить свои траурные одеяния на что-то более яркое, ну ли по крайней мере не чёрное, статус их команды, а заодно и безграничная уверенность в себе, исчезнут, словно из никогда и не было. Единственным, что изменилось во внешнем виде команды, стали галстуки, сменившие чистый алый цвет на красную клетку. Краем глаза Эндрю заметил, как дёрнулся Кевин, сидящий рядом, услышал какую-то белиберду на японском, но, наплевав на это, начал выискивать среди чёрных голов рыжие пятно. Минута, две, три. Всё уже нашли себе место, а Веснински так и не было видно. Джозеф уже было решил, что парень не приехал, приготовился задать вопрос о его отсутствии Морияме, но тут из толпы вынырнул Натаниэль, видимо, потерявший своих в таком большом количестве людей. Эндрю выдохнул, буквально впиваясь взглядом в Ворона, медленно приближавшегося к столику. Кровь, медленно стекающая с упавших на кафельный пол бинтов, смешивается в горячей водой, тонким ручейком стекая в слив. Натаниэль внимательно рассматривает свои ладони, покрытые тонкими полосами только начавших заживать порезов, сжимает и разгибает пальцы, тихо шипя от ощущения, что кожа не выдержит и вот-вот порвётся, но этого не происходит. Остаётся лишь неприятное покалывание и красные пятна, которые в будущем будут очень сильно чесаться. Веснински вздыхает, утыкается лбом во всё ещё холодную стену, жмурится, проводит языком по зубам, закусывает губу. Делает всё, чтобы не сорваться, на начать колотить дверь душевой кабинки ногами, крича самому себе, что всё это неправильно, нечестно. Делает всё, чтобы не схватить лезвие, не полоснуть им по предплечью пару, а то и больше раз, делая раны всё глубже и глубже, уверяя себя, что он не тряпка, не трус. Делает всё, чтобы не заплакать. Колени подгибаются сами собой. Парень прижимается плечом к плитке, делает глубокий вдох, совсем тихо всхлипывая, обнимает себя за плечи, пытаясь унять дрож, пробивающую до кончиков пальцев. Натаниэлю холодно. Натаниэлю страшно. Натаниэлю больно. Натаниэль устал. Натаниэль хочет уснуть, проснуться не раньше, чем в обед, и, выйдя на улицу, вдохнуть свежий, тёплый, воздух, а не задыхаться запахом пота и адеколона тренера. Натаниэль хочет есть. Хочет прийти в самую обычную забегаловку, заказать пиццу, коктейль, мороженое, а не давиться гадскими котлетами из моркови и салатом. Натаниэль хочет домой. Нет, только не туда. Куда угодно, но не домой и не в «Гнездо». Юноша касается своих рыжих волос, путает в них пальцы, начинает разделять мокрые пряди на несколько частей. То ли чтобы успокоиться, то ли чтобы отвлечься от дурных мыслей. А может чтобы просто занять чем-нибудь руки. Прозрачные капли падают с кончиков на грудь Натана, стекают по животу к бедру и растворяются среди таких же прозрачных капель. Натаниэль шмыгает носом, трёт руками уставшие глаза и, кое-как поднявшись, наконец-то выходит из душа, направляясь к своему шкафчику Дверь комнаты хлопает так, что на полочке около входа начинают трястись книги, но Абрам не отвлекается, продолжает переписывать конспект из тетради Жана в свою. Рико останавливается за его спиной, кладёт руки на плечи, плавно скользит к запястьям и приблизившись к уху Веснински так близко, что горячие дыхание японца начинает обжигать кожу, тихо рычит, но не говорит не слова. Натаниэль напрягается. Ничем хорошим это явно не кончится. Рико бегает взглядом по тексту, кривым, размашистым почерком написанному в тетради, разжимает пальцы, выпуская Веснински из рук, и, скинув учебники, лежащие на краю стола, на пол, занимает их место. Натаниэль останавливается, сильнее сжимает ручку пальцами, но молчит, не смея поднять глаза на Рико. Улыбка, хотя скорее оскал, растягивается на лице японца. Парень облизывает губы, будто бы готовясь оторвать от своей добычи самый большой и мясистый кусок, треплет рыжего по волосам, словно пытаясь уверить, что волноваться не зачем, и наконец-то начинает говорить: - Через месяц состоится банкет, Натаниэль. - Я знаю, - голос Абрама звучит тихо, но уверенно. Он не должен бояться. - Я хочу, чтобы ты привёл вратаря, - Рико говорит так, будто бы просит не уговорить Миньярда, что, вполне вероятно, будет стоять на своём даже под дулом пистолета, подписать контракт с "Воронами", а купить леденец для капризного мальчишки. Возможно, Эндрю и был этим капризным мальчиком, но сейчас это не играли особой разницы. Натан давно понял, что он не согласится. Но Рико хотел заполучить Эндрю, значит он выполнит свою хотелку любой ценой. - Он откажется. - Сделай так, чтобы не смог! - Японец вскакивает с места, разметая бумажки, валявшиеся на столе, по всей комнате. Натаниэль молчит. Натаниэль не спорит. Он просто кивает, хотя знает, что уговоры - пустая трата времени. Рико, удовлетворенный ответом Веснински, начинает наворачивать круги по комнате, иногда останавливаясь у полочек, хватая какие-то книги, мятые бумажки, маленькие пластмассовые фигурки, которые Жан подбирал после матчей на улице, иногда в раздевалках, реже - во внутренних зонах. Шаркал ногами по ковру, подпинывал валявшиеся на полу футболки и наколенники. Спустя десяток минут он наконец-то остановился у стены, что отделяла спальную зону от рабочей, заглянул за угол, где стояла кровать Жана, и, недовольно фыркнув, снова посмотрел на Веснински. - Где он? Натаниэль начал раздумывать, где мог находиться Моро. Точнее он знал его местоположение, но сказать Рико не мог. Слишком дорого это обойдётся французу. Японец явно начинал злиться. Он выжидающею и одновременно с нетерпением смотрел на третьего, хмурясь и поджимая губы. Время оставалось всё меньше и меньше, поэтому Натан тихо выпалил: - Не знаю. Топнув ногой, словно маленький ребёнок, Рико рыкнул что-то на японском, вернулся к столу, за которым сидел Натаниэль, и, схватив парня за рыжие волосы, заставил запрокинуть голову. Абрам зажмурился, ожидая, когда чужой кулак прилетит в челюсть, но этого, на его огромное удивление, не произошло. Морияма ограничился лишь небольшой речью о «неимоверно глупом» решении соврать, пытаясь уберечь друга от издевательств, плевком в лицо и сломанной полкой, что оказалась слишком близко к двери. Натаниэль с отвращением вытер щёку рукавом, тут же стянул с себя толстовку и, смяв её, кинул подальше от себя. Сложив руки а замок, он начал мысленно умолять Жана, чтобы тот задержался в медпункте, не отказался от наложения ещё нескольких швов на разошедшийся во время тренировки порез, не повстречался с Рико в коридоре. Веснински знал, что Моро не выдержит ещё одной ночи со старшими Воронами, поэтому был готов на всё, лишь бы четвёртый спал на соседней койке, а не в больничной палате. Жан вернулся спустя полчаса. Живой, без новых травм на теле, с улыбкой на лице. Следующую неделю Натан не отпускал его одного за пределы комнаты. Вороны встретили идею с тематическим вечером отрицательно. По их мнению событие было слишком официальным, чтобы, как выразился Рико, «обезображивать» его подобным образом. И ладно бы, если темой стала более серьёзная, классическая литература, так нет, детская сказка. В общем команду новость не обрадовала, но подготовка всё равно началась. Через пару дней после объявления даты и места, где пройдёт банкет, Вороны дружной, если так можно сказать про этих людей, толпой отправились в ателье, чтобы снять мерки для новых костюмов и платьев. Правда, особого смысла в трате такой большой суммы на пошив новой одежды для выходов в свет, ведь изменения были лишь в новизне ткани и смене цвета галстука. Вот у девушек ещё другое дело. Тетсуи согласился сделать платья менее официальными - юбки стали более пышными и сменились с чёрных на ту же красную клетку, что и галстуки у парней. Натаниэлю удалось встать одним из первых в очереди, поэтому уже через полчаса он был свободен. Приземлившись на диванчик, стоявший под огромным панорамным окном, рыжий взял в руки кружку с кофе, что принесла милая, но неудавшаяся внешностью девушка, и принялся наблюдать за сокомандниками. Рико, естественно, обхаживали так, будто бы он был не игроком экси, а, например, президентом Африки. Правда, Абрам не знал как встречают президентов Африки, но этот пример ему нравился, поэтому менять его он не собирался Жан тоже пользовался популярностью, особенно у девушек, снимавших с него мерки. Дамы улыбались ему во всё тридцать три зуба, пытались шутить и делали комплименты, от чего парень краснел ещё больше, но всё равно старался отвечать. Натаниэль навсегда запомнил момент, когда какая-то девчонка попросила Моро сказать что-нибудь на французском. Жан со смущённой улыбкой посмотрел на Натаниэля. Тот кивнул, убеждая друга, что действие стоит свеч. Жан повернулся к девушкам, на пару минут задумался, думая, что может понравится дамам, и уверенно произнёс: - Veux-tu m’èpouser?°°- визг наверняка был слышен далеко за стенами ателье. Дамы наперебой начали что-то неразборчиво бормотать Моро. Наверное, снова делали комплименты - подумал Натаниэль и усмехнулся. Жан легко смеялся в ответ на девчачьи вопли, параллельно обещая, что сделает фото с каждой, когда закончится работа с мерками. До банкета никаких изменений в жизни Натаниэля не происходило. Всё было относительно тихо-спокойно, если, конечно, не считать истерики Рико и редкие ссоры в команде. Правда, кое-что всё-таки было. Одной из работниц ателье, точнее той самой, что делала для Абрама кофе, удалось втюхать Жану свой номер телефона. Моро, конечно, посчитал некультурным дать обещание, но не исполнить его, поэтому на следующий день написал ей простое «привет», решив, что для начала этого будет достаточно. Ответ пришёл незамедлительно, причём слишком многословный. Дайнес, так звали дувушку, оказалась слишком уверенной в себе. Она писала чуть ли не каждые пять минут, и ладно бы что-то интересное, полезное, умное, так нет. Сообщения по типу «у меня недавно умер кот» или «сегодня кофе получился не очень вкусный», начали надоедать уже через пару дней. - Ой, да заблокируй ты её, - Натаниэль посмеялся, когда друг отрицательно качнул головой и, положив голову на спинку стула, добавил. - Тогда мучайся. - Но ведь я не могу просто перестать с ней общаться. - Почему не можешь? - Потому что это неправильно, - Жан серьёзно посмотрел на Натаниэля и хмыкнул, когда в голову пришла идея. - Может написать, что на самом деле я простой человек, и она отстанет? - А как ты аргументируешь присутствие команды? - Ну, скажу... Что это просто совпадение. Натаниэль снова посмеялся. Моро был гением. - Попробуй, - рыжий пожимает плечами, берёт в руки карандаш и начинает что-то чиркать на полях тетради, сам не понимая зачем. Пальцы сами собой выводили лисьи лапки. Абрам улыбнулся, снова вспомнив вратаря «Лисов». Интересно, Миньярд будет избегать его на банкете, или наоборот, отведет его в сторону и начнёт разговор первым. А любом случае ему придётся поговорить с Эндрю, хотят оба этого или нет. Натаниэль представил этот диалог. Он снова начнет уверять, что талант - дело важное и его нельзя тратить зря, поэтому Эндрю просто обязан стать одним из "Воронов". Миньярд посмеётся, ответит, что ему абсолютно всё равно, посоветует Веснински быть менее настырным и, пожелав скорейшего избавления от Рико, развернётся и уйдёт. И Натаниэль ничего не сможет сделать, потому что не хочет, и потому что Эндрю не изменит своего мнения. - Всё, написал, - Жан показывает рыжему сообщение, встаёт с кровати, кладёт телефон на стол и, потянувшись, отправляется в ванную. Натаниэль провожает друга взглядом, поднимается со своего места и, упав на свою койку, закрывает глаза, начиная продумывать, как завлечь Эндрю а разговор. В путь "Вороны" отправились в пятом часу вечера. Дорога занимала не меньше пары часов, поэтому каждый пытался занять себя хоть чем-то, лишь бы не тупо пялиться в окно или спать. Жан предложил поиграть в "города", затем в "слова", а когда и это занятие наскучило, парни решили рассказывать друг друг истории, которые придумывали на ходу. Первым начал Моро. Парень рассказывал Абраму какую-то французскую сказку, что помнил ещё с детства. Натаниэль слушал внимательно, так как история о Золотом Драконе и Овце оказалась действительно интересной. Особенно запоминающимся Абраму показался момент, где Овца, поддавшись порыву чувств, нарушила овечий закон и прикинулась волком, чтобы спасти Дракона, к которому явно испытывала просто не овечьи чувства, из людского плена. Сказка была настолько необычной и завораживающей, что Веснински запомнил каждое слово. - Его чешуя была ярче самого сильного пламени, глаза были чёрными, как сама ночь, а когти такими острыми, что могли разрубить дерево на две части, легко коснувшись его, - Жан говорил тихо, чтобы его рассказ мог услышать только Натаниэль, но от этого не менее выразительно. Голос Моро был нежным, когда Овца рассказывала о своих чувствах, грозным, когда люди приговорили Дракона к казне, печальным, когда Овца погибла. Натаниэль сам не заметил, как начал дремать, а потом и вовсе уснул, но голос Жана он слышал ещё долго, пока сам француз всё-таки не провалился в сон. Абрам, не привыкший находится в таком большом количестве людей, помимо его команды, конечно немного потерялся среди девушек в голубых платьях и юношей в зелёных пиджаках, но Жан, державший его за руку, вёл рыжего в направлении нужного им стола. Натаниэль успел заметить несколько человек с кошачьими ушами. Видимо, пытались сделаться Чеширским котом. Несколько в обычных джинсах и рубашках. Видимо, наплевали на тему вечера. И много девушек в голубых платьях. Видимо, косили под Алису. Опустив взгляд на свой галстук, Натан усмехнулся. Да, на Алису он явно не был похож. Столкнувшись с Моро, до этого идущим впереди, Веснински ойкнул и, легонько шлепнув друга по плечу, выглянул из-за его спины. Соседями по столику оказались Лисы. Вечер будет интересным. Жан отпустил руку Натана, надеясь, что тот сможет самостоятельно пройти оставшиеся пять метров. Абрам уставился на команду рыжих. Среди них было лишь пять человек с белыми волосами. У одного они были слишком длинными. Это точно не Эндрю. Ещё двое сидели слишком близко к капитану. Эндрю бы так не сделал. Натаниэль увидел Миньярда лишь когда удалось выбраться из толпы и подойти к своему месту. Эндрю заинтересованно смотрел на него, будто бы чего-то ждал. Абрам улыбнулся вратарю, сел на свободный стул под бок к Жану и, пробежавшись скучающим взглядом по команде напротив, хотел было опустить глаза в свою тарелку, но ему помешала чья-то бледная рука, повисшая в нескольких сантиметрах от его носа. - Здравствуй, Натаниэль, - голос Эндрю звучал на много веселее, чем при их последней встрече. Натаниэль с лёгким удивлением посмотрел в глаза блондина, но протянул руку в ответ. Длинные пальцы Миньярда плотно сжали ладонь третьего, Натан усмехнулся. Если Эндрю пытался сделать больно, то у него это не получилось. И всё-таки какое-то непонятное чувство покалывало в груди Веснински. - Здравствуй, Эндрю.