Послезавтра

К новости о игре с "Воронами" Эндрю остался безразличен. Разницы, кому проигрывать ему особо не было, поэтому Миньярд не вслушивался в речь тренера о том, что «насрать на их долбаного Рико» и «после игры можно набухаться до потери пульса». Эндрю усмехнулся. Кажется, Ваймаку самому казалось, что победа "Лисов" над "Воронами" не просто слишком высоко поставленная цель, а вещь, которая попросту невозможна. По крайней мере в этой вселенной. Может, если бы команда Эдгара Алана состояла из девяти, ну, на крайняк десяти человек, среди которых была бы бывшая проститутка, пара-тройка наркоманов и всего лишь один человек, принимающий психотропы, Лисам удалось бы забить на три, а то и пять, мячей больше, но одержать победу, пф, ни-ког-да. Возможно, настрой Джозефа был слишком пессимистичным, но его он вполне устраивал. Остальное не важно. Конечно, Даниэль начала гонять Лисов так, будто бы в случае проигрыша отдавала противникам что-то личное, возможно, свою душу. Ну или веру в то, что её команда не такая уж слабая и, мягко говоря, отстойная. Кевин, естественно, не упускал возможности покомандовать, аргументируя это своими знаниями тактики "Воронов", их приёмов, слабых мест и далее по списку. Раздражало это всех, кроме Рене и, собственно, Дэн. Первая, может, и немного злилась на Дэя за его зазнайство, но всё равно продолжала тепло улыбаться. В общем, как всегда была главным солнышком команды. А Даниэль была рада, что кто-то, кроме Мэтта, помогает ей держать команду в форме и просто изредка подпинывать непутёвых игроков. Тем не менее, и капитан иногда поднимала на второго свою сильную женскую руку, когда он уж совсем расходился. Пару раз во время тренировочной игры даже возникали перепалки на фоне частых и порой неуместных замечаний Кевина, но затихали они уже спустя пару минут, когда либо Эндрю ударял клюшкой по плексигласовой стене, показывая, что желает скорейшего окончания как ссоры, так и тренировки, либо Ваймак удалял Дэя с поля, давая ему лёгкого подзатыльника, тем самым призывая прикусить язык. Так, медленно, но верно команда Пальметто двигалась ко дню матча. Волнение среди Лисов несомненно возрастало. Несмотря на уверенность в том, что без него команда не справиться,Кевин нервничал больше всех. Он ни раз заходил в кабинет тренера после тренировок, о чём-то рассказывал ему, спорил, пару раз даже плакал, потом возвращался в компанию братьев с таким лицом, будто бы Ваймак говорил, нет, уверял его в том, что в случае проигрыша "Лисов" Дэя выкинут обратно, к "Воронам", будто бы маленького котёнка. Однажды в Колумбии он даже поделился своими переживаниями с Аароном, на что тот, как бы странно это не звучало, попытался ответить словами поддержки,пусть они и звучали как «ведёшь себя как баба» и «да нормально всё будет». Но, пожалуй, единственным, кто оставался отдаленным от сокомандников, был Эндрю. Он, кажется, даже не замечал происходящего вокруг. Просто делал то, что ему нужно было делать - появляться на тренировках, посещать Бетси, пить таблетки. Пить таблетки. От одного упоминания этих проводников в мир без эмоций желудок неприятно скручивало. Иногда Эндрю, находясь на месте, которое по праву мог считать своим, в компании сигареты и полупустой бутылки виски, что пару недель назад стащил из холодильника Ваймака, пока тот разглагольствовал с Кевином, порывался выкинуть эту склянку, бережно хранившую его таблетки, чтобы с удовольствием наблюдать, как прозрачные осколки разлетаются в стороны, соприкасаясь с твёрдым асфальтом. А потом, может быть, полететь вслед за ней Только вот его приземление не будет таким эффектным. Эндрю часто задумывался,что будет,если он покончит с собой. Будет ли кто-нибудь, кроме Ники, Аарона, Рене и, возможно, Ваймака по-настоящему скучать по нему? Переживать? Хотя бы немного грустить? Или траур продлиться ровно неделю, как это было ранее, и всё вернётся на круги своя? Аарон наверняка будет рад тому, что теперь не нужно скрывать свои отношения с Кейтлин, о которых и так все знают, а спокойно лазгаться с ней по углам, хоть и будет стараться не показывать этой скромной радости. Кевин будет долго ныть по поводу того, что их и так маленькая команда лишилась ещё одного игрока. Кстати об этом. "Лисы" лишаться место в списке команд КРЭ. Значит, с большим спортом будет покончено. Значит, команда может распасться. Значит, Кевин может умереть. Почему? Да потому что он - Кевин Дэй - человек, рождённый, чтобы играть в экси. Если лишить его этого, то сначала он будет реветь, как маленький ребёнок, у которого забрали любимую игрушку, потом сойдёт с ума из-за чувства собственной бесполезности, а потом умрёт. И на этом история великого спортсмена закончится. Эндрю качнул головой, будто бы до этого вёл с кем-то диалог и сейчас дал отрицательный ответ. Нет, он пообещал Дэю,что защитит его, значит, должен выполнить это обещание. Или смерть одной из сторон договора автоматически расторгает его? Вздохнув, он кладёт обгоревший окурок на бетонный выступ рядом с собой, достаёт из пачки ещё одну сигарету, прикуривает её и, занятнувшись, выдыхает едкий дым в пустоту перед собой. Под ногами на стоянке туда-сюда плавают студенты, по одиночке и кучками, толпами и парами. Как-то Эндрю даже заметил тройку волейболистов, что, видимо, решили провести ночь субботы в одном из небольших пабов, что располагались в торговом квартале близ Пальметто. А может просто совершали вечерний проминант. Кто знает. Миньярд перекатывает сигарету меж пальцев, рассматривая её медленно прогарающий кончик. Пепел разносили редкие, но сильные порывы ветра, вроде бы, южного. Эндрю помнил, что об этом говорили по радио, когда передавали прогноз погоды в среду вечером. Уже через час, если не раньше, станет холодно и придётся вернуться в комнату, компанию братьев и Дэя, в слишком душную атмосферу. Через два часа сумерки сменятся ночью, затем полуночью, а ровно через пять часов прозвенит будильник, через шесть он уже будет на тренировке, а через девять на парах. Всё было настолько циклично и невыносимо обыденно, что становилось скучно. Иногда Эндрю задумывался над тем, чтобы уехать куда-нибудь. Внезапно, никого не предупредив, забрав с собой лишь деньги на бензин и пару пачек сигарет, что спрятаны в шкафу под одеждой, чтобы отвлечься, найти что-нибудь новое, да просто отдохнуть в конце концов. А потом вернуться, выслушать недовольства со стороны команды, и снова проложить отсчитывать часы от момента, когда сон разгоняет громкий звук будильника, до времени окончания тренировки, чтобы прийти на крышу и снова, думая о всякой ерунде, выкурить пачку любимых «Marlboro». В комнате, на удивление Миньярда, не спит только Аарон, всё ещё сидящий за рабочем столом над домашкой и, кажется, пьющий уже третью(?) банку энергетика. Самого дешёвого. Видимо, чтобы банок вышло больше, а цена была более-менее вменяемой. Эндрю подходит к близнецу, встаёт у него за спиной, щурясь от слишком маленького количества света, вчитывается в почерк брата, что, пожалуй, слишком уж ровный, по сравнению с почерком Эндрю. Несколько вопросов к параграфу, какая-то схема, видимо, виды ожогов, и конспекты, конспекты, конспекты. Причём к каждой главе. Иногда он поражался терпению брата. Будь Эндрю на его месте - давно бы бросил всё это и просто плыл по течению, заучивая понятия и термины лишь перед экзаменами, а Аарон старается, мучается. - Чего тебе? - голос «нормального» Миньярда был уставшим и раздражённым одновременно. Аарон с огромной неохотой повернулся, но пожалел об этом решении, когда чужие пальцы сжали его подбородок, а глаза, точно такие же, как у самого Аарона, начали пристально пристально рассматривать синяки под глазами, которые были настолько большими, будто бы он не спал несколько дней. Может так оно и было. Эндрю усмехнулся, но ничего не сказал в ответ на тихое протестующие шипение брата. Просто отпустил его, стянул с себя оранжевую толстовку, пропахшую потом, и, кинув её в сторону двери в ванную, до которой она не долетела, упав в метре от белой деревянной поверхности, ушёл в комнату. Темнота разбавлялась лишь тонкой полосой лунного света, что просачивался в комнату сквозь щель между шторами. Эндрю прошёл к своей кровати, случайно, а может и нет, пнул чью-то спортивную сумку и, забравшись на скрипучий матрас, с головой накрылся одеялом. Было слишком тихо. Даже Ники не ворочался. Это напрягало. Эндрю не привык спать в полной тишине. Где-то сверху обычно тихо похрапывал Кевин, а Николас иногда что-то мямлил во сне. Ближе к пол третьему ночи Аарон заканчивает с домашним заданием и наконец-то укладывается спать. Эндрю точно это знает, ведь его брат, будто бы слон, попавший на минное поле, топает по ковролину к своей койке. Правда, иногда близнец соскакивает где-то через полчаса после своего прихода и, с тихим «блять», снова куда-то уходит. А дальше Эндрю снова засыпает. Джозеф начинает тихо, одними губами, нашептывать слова песни, которую слышал сегодня утром у однокурсника, но запомнил почти наизусть, чтобы хоть как-то разбавить тишину. Заснуть получается лишь через час. В день матча всё Пальметто, включая и одежду обучающихся, окрасилось в рыже-белые цвета. Николас, выскочивший с утра самым первым, довольно взвизгнул, увидев на здании института огромную растяжку с названием команды и лисьими лапами, что были расположены с каждой стороны от надписи. Даже Аарону понравилось - он глянул в окно лишь на пару секунд, но успел слабо улыбнуться, заметив новый способ поддержки команды. На утренней тренировке обстановка резке сменилась с напряжённой на вполне лёгкую и, можно сказать, весёлую. Кевин выглядел не таким уставшим от этой жизни и более уверенным, чем пару дней назад. Дэн бросалась воодушевляющими речами и хвалила всех, даже если что-то было сделано не очень правило или вовсе не так. Рене и Элисон смеялись, обсуждая, как услышал Эндрю, какой-то фильм, а Ваймак о чём-то мило беседовал с Эбби. Создавалось ощущение, что все пытаются надышаться воздухом надежды и хорошего настроения перед предстоящим проигрышем. Эндрю даже поймал себя на мысли, что в такой обстановке и думается, и играется легче. По окончание тренировочной игры всё разошлись по раздевалкам, а после отправились на учёбу «Лисья Нора» никогда не казалась Эндрю такой маленькой и неуютной. Зрителей было настолько много, что казалось, будто бы трибуны не выдержат такого огромного веса, а стены стадиона рухнут из-за шума, что, вполне возможно, был слышен даже на улице. Фанаты ещё рассаживались по своим местам, но уже отчётливо просматривалась граница между теми, кто орал гимн "Лисов", и теми, кто старался заглушить его недовольным свистом и воплями. На секунду Миньярд представил, как болельщики "Воронов" специально обмазывают себя чёрной краской, а после рисуют на лицах алые полосы. Кровью. Или закупаются в магазине одеждой лишь чёрного цвета. Толстовки, брюки, майки. А вишенкой на торте становится красный галстук или бабочка, которые были у большинства людей в левом секторе. Те, кто преданно продолжал напевать несложные строчки гимна хозяев наоборот были яркими, словно солнце.Аж глаза заболели - подумал Эндрю. Последний раз пробежавшись взглядом по трибунам, он возвращается к команде, которая с гордо поднятыми вверх подборками ожидает, когда комментатор наконец-то закончит с "Воронами" и начнёт объявлять прзиции и номера "Лисов". И вскоре это случается. Первой на поле выскакивает Дэн. Девушку встречает радостный вой толпы и речь комментатора о том, что капитан Лисов всегда остаётся позитивной. Джозеф внимательно наблюдает, как девушка встаёт примеро посреди половины правой части поля, пока внезапно что-то, точнее кто-то, большой не закрывает вид на поле своей спиной. Оранжевая двойка сообщает Эндрю, что перед ним стоит Кевин. Миньярд опускает взгляд на левую руку Дэя, которая неумолимо трясется, словно на неё только что вылили литр кипятка. Вратарь усмехнулся. От былой уверенности Кевина не осталось и следа. Второй номер выскакивает на поле и, словно не замечая команду на против, шагает к Даниэль. Наверное надеяться почувствовать защиту, оказавшись рядом с капитаном. Эндрю выходит следом, не дожидаясь, когда комментатор сообщит публике его фамилию. Он не торопится занять место рядом с сокомандниками, проходится внимательным взглядом по каждому Ворону, будто бы оценивая будущих соперников. Внезапно взгляд встречается со взглядом чьих-то голубых глаз. Улыбка стала ещё шире. Кажется, кто-то им заинтересован. Натаниэль Веснински явно выделялся из компании "Воронов" хотя бы из-за своей внешности. Ярко-рыжие волосы, спадающие на лоб, было видно даже через забрало шлема. Конечно, можно было подумать, что такой необычный, по крайней мере для Эндрю, цвет не является родным для Веснински, но Миньярд был уверен, что в "Гнезде" возможность покрасить волосы появляется редко. Натаниэль откровенно пялился, что начинало раздражать. Эндрю хотел сделать ему замечание, проще говоря подъебнуть, но воздержался, решив, что остальные Вороны, включая Рико, мимо ушей это не пропустят, значит, есть шанс начала конфликта. Церемония приветствия длилась около десяти минут, капитаны разыграли часть поля для своей команды, после противники вернулись во внутреннюю зону. Рене, по старой-доброй традиции, предложила пробежать несколько кругов, но Эндрю предпочёл не встречаться с чёрными, поэтому парочка решила ограничиться наклонами и приседаниями. Разговор между ними начался спонтанно, на этот раз про Всемирный потоп. - Ты правда думаешь, что весь снег на Северном полюсе может растаять? - Рене кивнула, подтверждая свою гипотезу. - Даже если и так, то на это уйдёт слишком много лет, - Эндрю продолжал стоять на своём, решительно уверенный в том, что за десять лет миллиарды тонн снега и льда растаять не смогут даже под самыми жаркими лучами солнца. - Но они ведь тают не первый год, - девушка присела на скамейку, чтобы перевести дыхание и, сформулировав мысль, продолжить. - И даже если они не сделают это полностью, сточные воды всё равно побегут в Северный Ледовитый океан, а из него в Атлантический и так далее. Эндрю пожал плечами. Если весь Мир и затопит - так тому и быть. Сейчас нужно думать вообще не об этом. Миньярд поворачивает голову в сторону, где на другом конце поля находятся Вороны, а после поднимает глаза на табло, на котором отсчитываются последние секунды до окончания разминки и начала стартового матча осеннего сезона. Таблетку Джозеф принял после обеда, значит, её должно хватить до конца первого тайма. Потом его заменит Рене, а он сможет отправиться на скамейку запасных, закинуть в себя ещё одну капсулу с порошком и дожидаться, когда его команда проиграет, чтобы спокойно вернуться в общежитие, а затем поехать в Колумбию. План надёжный, как швейцарские часы. Оглушающая сирена оповестила, что пора начинать игру. Вздохнув, Эндрю поднял со скамьи шлем, натянул его на голову и, взяв клюшку с перчатками, направился к дверям, ведущим на поле. Он чувствовал, как под ногами дрожит пол из-за криков фанатов, как нервничает стоящий перед ним Кевин и как мерзко скалится Рико, предвкушая весёлую для его команды игру и лёгкую победу. Вороны выиграли. Ничего удивительного. Эндрю сидел в раздевалке, прижавшись спиной к железной спинке шкафчика и погрузившись в лёгкую дрему, пытаясь прийти в себя. Таблетку он принял сразу, как ушёл с поля, оставляя свою команду со скромным пожеланием удачи. Правда, удачи он пожелал лишь про себя, но это ведь не его проблема, что они не умеют читать мысли. Так ведь? Входная дверь со скрипом открылась и в маленькую комнату ввалились Лисы. Судя по лицам, проигравшие. Он прошёлся беглым взглядом по парням, что выглядели более уставшими,чем если бы играли, например, с "Шакалами", услышал пару слов из монолога Бойда, в основном они были нецензурными, и снова уткнулся носом в сгиб локтя. Голова всё ещё болела, по рукам бегала слабая дрожь, но хуже всего было чувство тошноты, которое наверняка не отпустит ещё пару часов, но шум, что возник с приходом Лисов, так и твердил, что пора подняться с насиженного места, сходить в душ и переодеться. Но Эндрю поддаваться ему не хотел и просто слушал, как Мэтт уверяет друзей, что всё «не так уж и плохо», а Ники что-то пищит про боль а ногах и то, что «Победить этих монстров? Да это не возможно! ». Чья-то рука аккуратно, почти невесомо, коснулась плеча Джозефа, от чего тот вздрогнул и, протянув руку, пытаясь защититься от не желаемого контакта, в ту сторону, ткуда по ощущениям появилась рука, поднял голову. Рядом стоял Аарон. Он внимательно, с искрой волнения в глазах, смотрел на близнеца. Эндрю понял о чём молча спрашивал брат, поэтому махнул рукой, показывая, что ему не настолько плохо, чтобы за него можно было волноваться. Даже если Эндрю будет умирать медленно, болезненно, чувствуя безумный страх, Аарону узнаёт об этом слишком поздно и помощи у него никто не попросит. Майкл ещё несколько секунд стоит рядом с братом, после, тяжело вздохнув, всё-таки оставляет его и принимается за свои вещи. Эндрю самым первым услышал, как дверь, ведущая а раздевалку, тихо скрипнула и на пороге появился человек, которого не ждал, пожалуй, никто. Эндрю был заинтересован и плевать, что он откровенно пялится на гостя. Посмотрев сначала на красную вышитую на толстовке эмблему в виде ворона, потом на чуть смуглое лицо парня, он наконец-то решил подать голос, тем самым обращая внимание остальных на гостя. - Надо же, сам Натаниэль Веснински. И что же заставило короля спустится с неба к нам, простолюдинам? Как думаете, парни? - Болтовня мгновенно стихла. Кевин, до этого, кажется, даже не понимавший, что бывший сокомандник стоит рядом, вскочил с места и, гордо выпрямив спину, произнёс голосом, который на первый взгляд мог показаться уверенным. - Натаниэль. Что ты здесь делаешь? Веснински бросил на Кевина лишь холодный взгляд и снова уставился на Эндрю, который теперь был заинтересован ещё больше. Кажется, Ворон пришёл вовсе не к Дэю. Неужели снова начнёт уговаривать присоединиться к ним? Порой Эндрю удивлялся туполобости некоторых людей. Мало того, что они вечно пристают с тупыми вопросами, так ещё и ответы понимают лишь после того, как им десять раз всё разжуешь и повторишь. Именно таким он считал Рико. - Эндрю Миньярд, - наконец-то произносит Натаниэль, решив, что этой фразой ответит на вопрос бывшего сокомандника. - Могу я поговорить с тобой? - Внутренний голос и вместе с ним головная боль твердили, что нужно послать Веснински на три буквы, принять холодный душ и, выйдя на улицу, покурить, но ведь тогда Джозеф не узнает истинную цель визита рыжего. Вдруг он хочет предложить пару миллионов долларов? Или хотя бы банку хорошего кофе? Было бы неплохо. Джозеф поднимается на ноги, делает пару шагов к Натаниэлю и останавливается, решив, что обоим будет не очень приятно, если вратаря внезапно стошнит на ноги Ворона. - Ну, я тебя внимательно, хотя, нет, просто слушаю. - Ты и в правду достоин третьего места в списке, - Эндрю усмехнулся. - Не хочешь подняться на первое? Миньярд, мягко говоря, был разочарован. Да, бесплатное кофе звучало лучше. Он, раздражённо вздохнув, вернулся к своему шкафчику и начал перебирать вещи, показывая, что разговор окончен, но Натаниэль, видимо, счёл это приглашением продолжить, так как спустя уже пару секунд вновь заговорил. Блондин не слушал его речи про «худшую команду», «талант» и прочую ерунду. Всё, что он сейчас хотел - оказаться дома, в тёплой кровати, желательно в полной тишине, а не вот это вот всё. Даже если бы прямо сейчас к его виску приставили пистолет, сказали собирать вещи, прощаться со свободой и солнечным светом, он всё равно не пошёл бы. Да, ему не всё равно. Он не оставил был Дэя, Аарона, Ники. Да и навсегда погрузиться в чёрный цвет он не желает. Лучше уж быть с Лисами. Хлопок двери, сообщивший, что Ворон удалился, вывел Эндрю из мыслей, но от своих вещей он так и не отвлёкся. Остаток дня Джозеф провёл в «Башне». В голову почему-то лезли мысли лишь о сегодняшнем визите Натаниэля и о его словах. Неужели он и вправду настолько охриненный вратарь, что самая сильная команда готова так унижаться, пытаясь затащить его к себе? Он опускает взгляд на свои покрасневшие из-за горячей воды руки. Прозрачные капли плавно скатывалются с его пальцев, падая на пол из белой плитки и пропадая среди точно таких же капель. Эндрю хмыкнул. Это напоминало ему, как человек, желающий стать частью какой-либо компашки, считающей себя особенной, постепенно сливается с остальными, опуская свои мечты и просто привыкая к тому образу жизни, который ведут всё остальные. Слишком заумно. Он выкручивает кран, дожидается, когда последние капли упадут на спину, и, взяв полотенце, начинает растирать свои белые волосы. Эндрю останавливается напротив зеркала, проводит мокрой рукой по запотевшей поверхности и, увидев в отражении свой медовый уставший взгляд, вздыхает. Уперевшись руками о блестящую поверхность раковины, он подаётся вперёд, оттягивает кожу под глазами, рассматривая лопнувшие сосуды и синяки, что были не лучше, чем у близнеца, и тёмные разводы на радужках. Хмыкнув, Джозеф возвращается к волосам, отмечая про себя, что у Аарона глаза намного светлее.