Ещё одна вакцина

— Больше никогда так не делай.       Комада мрачно цедил кофе, заедая его огромным количеством бургеров, сэндвичей и куриных ножек во фритюре — всем, чем могла порадовать доставка среди ночи. — Тебе не понравилось, — Косигая отвернулся от компьютера и внимательно посмотрел прямо в глаза. Его добродушное лицо редко выглядело таким серьезным. — Это было опасно.       Косигая прикрыл глаза, решая, позволит ли Комаде уйти от ответа в этот раз или всё же следует всё прояснить сразу. В некоторых вопросах его умнейший друг был несколько… медлителен, и подгонять его было заведомо проигрышной идеей. — Во-первых, я рад, что ты всё помнишь.       Комада подавился очередным бургером, малоподвижное лицо налилось краснотой, а глаза слезами. И нет, это не была краснота закашливавшегося человека, Косигая достаточно хорошо знал своего друга, чтобы распознать смущение. Комада вообще был на удивление выразителен, если доверял человеку, рядом с которым находился. — Когда друг хватает за член — это не совсем то, что хотелось бы помнить, — наконец смог выдавить из себя Комада.       Если бы он сказал это, мрачно глядя в глаза, как он умеет, Косигая бы отступил, как делал всегда, стоило другу произнести: «Я не морская свинка», — но сейчас Комада смотрел в сторону и даже замедлил движение челюстей, перемалывающих очередную порцию белка. — Наверное, это немного отвратительно, — согласился Косигая, — но чтобы ты знал — мне не было противно. — Распутник.       Вот теперь Косигая легко рассмеялся. Он и не собирался отрицать правду — таким уж он был человеком, ему нравился секс и вообще любые плотские радости. А вот лицемерия он не любил, поэтому никогда не прикидывался тем, кем не являлся. — Прости, если я сделал то, что тебе претит, — отсмеявшись, Косигая снова стал серьёзен. — Но я всегда считал тебя великолепным. И твоё уникальное тело — тоже. — Считаться с опасностью ты не собираешься, — Комада устало выдохнул. — Я же могу однажды не удержать контроль. Не повторяй этого больше.       Косигая внутренне умилился на восемьдесят килограмм раздражённой заботы. Хотя понять тревожность Комады он вполне мог, и возможно сам бы в такой ситуации посоветовал держать руки при себе и не лезть к монстрам, способным оторвать голову одной рукой или вырвать глотку одним укусом. Но он верил Комаде, верил его монстру и не верил в плохое. Именно эта вера делала его сильнее, позволяла идти дальше и преодолевать одну трудность за другой, продвигаться в изучении демонического вируса и однажды победить его. — Но твою человеческую сперму тоже стоит изучить, — Косигая застучал пальцами по клавиатуре, делая вид, что не замечает новый приступ кашля. — Я хочу сравнить образцы. Пробирку можешь взять сам.       И всё же очень хочется надеяться, что Комада не посчитал случившееся отвратительным и сможет простить его.