Директор Пак сегодня нервный

Здание корпорации Пак в обеденное время обычно остаётся практически пустым, даже управляющих найти в это время в своих кабинетах крайне сложно. И многие работники спускаются в кафетерий или же в небольшие кафе, находящиеся в соседних зданиях. Сегодня на своём рабочем месте остался Мин Юнги, так гласит табличка, стоящая на краю рабочей поверхности в приёмной. — Юнги, блять! — послышалось из станций на рабочем столе недовольное шипение вперемешку со всхлипами. Да, именно с этого начался обеденный перерыв обычного секретаря генерального директора компании семейства Пак. — Господин Пак, у меня обеденный перерыв уже идёт, м… — бросая взгляд на наручные часы, продолжил, — вот уже как пять минут, и я пойду в кафетерий, — спокойно, без реакции на весьма грубое обращение своего начальника, практически пропел в динамик мужчина. — Только посмей сейчас отключиться. И дома я засуну эту ебучую игрушку в твой зад, — прорычал в трубку директор. — В кабинет, секретарь Мин Юнги. — Вам кофе занести? — хмыкнул, в открытую насмехаясь, работник, откидываясь на спинку кресла и испытывая терпение говорящего, потянувшись в карман брюк, нажал на кнопку лежащего там небольшого пульта. — М… блять, — было слышно лишь приглушённое мычание из динамика. — Не нужно. Вставая со своего места, мужчина практически на автомате поправил края пиджака и обвёл взглядом свой внешний вид, убеждаясь, что костюм сидит идеально. Направился к двери, ведущей в кабинет директора, и, постукивая костяшками по дереву, дождался разрешения войти. — Директор Пак, — хмыкнул сотрудник, наблюдая за тем, как его начальник сейчас лежит на кожаном диване, разморённый от практически постоянной стимуляции его простаты точными толчками игрушки внутри, и краснеет, кажется, с каждым моментом всё сильнее. Весьма завораживающая картина предстаёт перед его глазами. Галстук, что так аккуратно завязывался утром, сейчас висит как что-то ненужное на шее, рубашка расстёгнута на пару верхних пуговиц. Директор прилёг так, что его стопы свисали с дивана, а голова была запрокинута на спинку, открывая вид на шею и перекатывающийся кадык, когда мужчина сглатывал слюну. — Дверь, — медленно кивая за спину вошедшего, напомнил Пак. И Юнги быстро метнулся обратно, закрывая ту на замок, чтобы никто не мог им помешать сейчас. – Пак Чимин, — строго начал секретарь, усаживаясь в кресло напротив дивана и вальяжно откидываясь на спинку, пристально наблюдал, как названный выгибается и ёрзает по обивке дивана. – Ты сам виноват в том, что сейчас в тебе не я, как обычно это бывает, а игрушка. — Я б‐больше не б‐буду, — захныкал в ответ юноша, зажмурив глаза, чтобы не смотреть на своего собеседника. — Надо же, а в клубе вчера тебе было всё равно. А сейчас глаза прячешь, котёнок, мы тут одни, можешь не стесняться, — мужчина недовольно хмыкнул, достав небольшой пульт из кармана и крутя его меж пальцев, сбавив темп игрушки, позволил лежащему немного отдохнуть. — Стриптиз и вправду был хорошим. — Но, я же не полностью, — захныкал юноша, сжимая пальцы на руках в кулачки, и это было совсем не от ощущений вибрации внутри, что кстати практически не чувствовались сейчас. — Ах, действительно, если бы не Тэхён, —Юнги смерил взглядом своего парня, — тебе бы был пиздец с самого утра, котёнок. — Прости, — вновь опуская глаза, тихо пролепетал Чимин. — Котёнок, снимай штаны, всё равно ведь мокрые уже, — секретарь встал и, возвышаясь над Паком, остановился возле дивана, молча дав понять, что сейчас Чимину нужно подняться, несмотря на проблемы в его штанах и мокнущее бельё. Этот фактор нравился секретарю ещё больше. Потому что Юнги любит, когда с его парня буквально стекает смазка, и всегда добавляет её достаточно, так она течёт ручьями, пачкая постельное бельё, одежду и аппетитные бёдра, а сегодня из разработанной попки она точно вытекает целыми порциями и то, как старательно его мальчик пытался сжиматься вокруг игрушки, лишь бы не намок его дорогой костюм, заставляет довольно облизываться и хмыкать на протяжении всего дня, наблюдая, как тот сводил свои ноги и сидел весь день с великолепной осанкой. — И ложись ко мне на колени, ты знаешь положение, — кивнул Мин, усаживаясь посередине дивана, пристально разглядывая раскрасневшееся лицо и искусанные пухлые губы, которые сейчас его парень поджимал, опуская взгляд провинившимся котёнком. Директор выполнял не просьбу, а приказ своего секретаря, стоял рядом, раздеваясь, оставаясь лишь в белье и рубашке, края которой он поднял, укладываясь на колени так, чтобы его пятая точка, обтянутая тонкой тканью кружевных трусиков, предстала в лучшем виде. — Какая прелесть, — откинув пульт от игрушки в сторону, Юнги погладил ладонью не скрытые под кружевами участки бархатной кожи, прекрасно ощущая всю её гладкость и мягкость кончиками пальцев. Сжимая одну из половинок, он почти неощутимо задевал её ногтями, оставляя едва заметные отметины в форме полумесяцев, вызывая у лежащего на нём очередные вздохи, заставляя ещё не успевшее прийти в норму дыхание директора вновь сбиться с ритма. Начальник молчал, машинально подставляясь под поглаживания мужских рук, сильнее выгибаясь и краснея только больше, утыкаясь в свои согнутые в локтях руки от мучительных прикосновений. С самого утра в нём эта игрушка, приносящая непроходящее возбуждение на протяжении всего времени, за счёт того, что секретарь сидящий за стеклянной стеной с удовольствием экспериментировал с режимами её работы, поддерживая состояние напряжения, но не дав кончить без разрешения. И хоть несколько минут назад именно он рычал в приёмник и пытался по привычке использовать власть, по настоящему управляет ситуацией Мин, ему остаётся подчиняться и позволять вертеть собой как угодно его личному секретарю. В кабинете раздался звук шлепка. Крупной ладонью мужчина поглаживал участок кожи, краснеющий и приобретающий очертания его же руки. Пак же старался сдерживать всхлипы, сжимая губы в одну полоску и настолько крепко стискивая кулаки, что на его обычно розовых ладонях от напряжения побелели костяшки. Кожа ягодиц горела и слегка покалывала от недавнего удара, и поглаживания следом не успокаивали. Дыхание, из-за контраста в поведении его парня, сбивалось, и юноша уверен, что тот почувствовал, как дёрнулся член, даже прижимаемый бельём. Само положение заставляло упираться им прямо в бедро, пачкая естественной смазкой ткань выглаженных брюк Мина. Ощущая, как фалангами пальцев секретарь оглаживал линию меж ягодиц, изредка задевая верхнюю часть погружённой игрушки, Чимин приподнял свои ягодицы, сильнее прогибаясь в спине, без слов прося если и не вынуть игрушку, то хотя-бы освободить его от белья, которое не очень приятно натирало своей резинкой истекающую предэякулятом головку его напряжённого органа. Директор расслабленно выдохнул, когда широкая ладонь мужчины, плавно оглаживающая бедра, периодически скользящая и под задравшуюся ткань рубашки, пробралась ближе к торсу. Длинные холодные пальцы доводили до мурашек на напряжённом теле, и юноша прекрасно прочувствовал это вновь, когда ладонь скользнула в бельё и мужчина, лениво оглаживая ствол, спустился кистью ближе к мокрым от стекающей из отверстия ануса смазки яичкам. И от таких простых ласк после долгого напряжения хотелось кончить без разрешения от своего парня, ловко доводящего его до грани. Юнги любовался юношей, что устроился на его бёдрах. Поглаживая поясницу, одновременно удовлетворяя рукой своего парня. Хотя у самого член давно упирается в ширинку брюк, что само по себе является ощущением не из приятных, а ещё и орган самого Юнги истекал чуть слабее Чимина, от одних только всклипываний директора ствол дёргался в напряжении. И желание наказать граничило с желанием увидеть содрогающееся тело. Но первое ведь будет в воспитательных целях, поэтому, когда Мин почувствовал, как напряглось тело и торс младшего, он убрал руку от органа, не дав кончить парню. Освободив мягкие ягодицы от лишней ткани, полностью стянув бельё с ног юноши, секретарь потемневшим взглядом наблюдал за его метаниями. – Юнги… пожалуйста… — на глазах Пака собрались слезинки, возбуждение было болезненным, и игры с управлением оргазмом сейчас казались не способом удовольствия, а пыткой, пусть и сладкой. — Так не интересно, котёнок, — погладив по спине, Юнги помог сесть директору к себе на колени, придерживая его за талию. Вид разнеженного, вспотевшего парня на его бёдрах явно был по душе Мину. Взгляд медленно скользил от ключиц ниже вплоть до краёв рубашки, что плохо скрывали вставший член Пака. Глаза, покрытые пеленой возбуждения и слезинок, скопившихся в уголках глаз, разглядывали его собственные губы. Чужие ладони уже ловко расстёгивая пуговицы пиджака, пробрались к ремню на брюках. Довольно хмыкнув с нетерпеливого поведения своего директора, Юнги резко притянул корпус его тела, впиваясь в губы поцелуем. Поцелуй вышел резким, слегка грубоватым, Пак покусывал то нижнюю, то верхнюю губу, практически до крови, после старательно зализывая и часто проводя языком по ним. Мин давал выпустить эту резвость и возмущение через поцелуй, попутно перенимая ведущую роль в нём на себя, посасывая садняшими губами чужие, старательно обхватывая и уделяя внимание каждой, чувствуя, как на собственном языке ощущается сладкий вкус яблочного бальзама. А мокрые от слюны губы опалялись горячим дыханием друг друга. Грудной клеткой ощущая, как вздымается чужая, и когда милые короткие пальцы расправились с мелкими пуговицами рубашки, подчинённый помог и дальше освободить себя от одежды, стянуть и откинуть пиджак в сторону, разрывая поцелуй и мимолётным взглядом окидывая припухшие уста партнёра. Мин притянул Чимина к себе, прижимая того прямо к своей груди, укладывая ладони на спину и поясницу, заставляя прогнуться, практически следом смещая руки на ягодицы, дабы пробраться к игрушке. Ловко поддевая стоппер пробки средним и безымянными пальцами, Юнги перехватил игрушку, несколько раз двигая ей в разработанном отверстии, с упоением слушая пошлые хлюпанья смазки и тихие хрипы возбуждённого младшего, что от нетерпения старался, прижимаясь ближе и упираясь своим вставшим членом об оголённый торс, размазать капельки текущей естественной смазки по коже, получить больше контакта и внимания. Тонкие пальцы ловко сменили игрушку, что теперь, так же как и пульт от неё, валялась где-то на поверхности дивана, на что Чимин довольно простонал, выгибаясь и повиливая тазом старался насадиться самостоятельно, пока собственные подрагивающие пальцы бесконтрольно врезались ногтями и царапали кожу на груди Мина, оставляя на бледной, практически белоснежной коже алые полосы. Губы, что исследовали подбородок и скулы держащего его мужчины, спустились ниже к ключицам, туда, где кожа скрыта тканями рубашек и воротниками, парень оставлял следы от покусываний и блестящие дорожки слюны, холодящие кожу от сбитого дыхания, находящегося в жалких сантиметрах от кожи. – Котёнок, аккуратней с зубками, — сжав свободной рукой бедро Чимина, прохрипел, от накрывшего возбуждения, старший и в следующий момент откинул голову назад, открывая больше участков кожи для ласки и редких укусов. Уже через мгновение Юнги ощутил, как слегка шершавый язык прошёлся от ключиц вверх по шее прямо до скул, почти сразу он почувствовал, как поцелуями-бабочками покрывается вся линия челюсти. Три пальца нежно оглаживали растянутые стеночки ануса Пака, проверяя насколько хорошо справилась вибрирующая игрушка со своей задачей. По пальцам прямо к запястьям стекает прозрачный лубрикант, что небольшими пятнами уже покрывал некогда чистые брюки Мина в районе бёдер. Директор тихо постанывал прямо на ухо своему подчинённому, обнимая его за шею, старался развести свои ноги шире, открываясь полностью перед мужчиной. Рубашка неприятно липла к телу из-за пота, галстук, что каким-то чудом всё ещё оставался на нём, болтался из стороны в сторону, его края были испачканы предсеменем. Когда младший отстранился от ключиц, он первым делом торопливо стянул практически развязавшийся узел с шеи слегка подрагивающими пальцами. Пристальный взгляд тёмных глаз следил за каждым действием, молчаливо позволяя снять остатки ткани с плеч и оставаться сидеть голым на бёдрах, пока его ласкают и готовят для большего. Для Юнги же это было эстетическое удовольствие, разнеженный и одновременно напряжённый парень, постепенно оголивший всё своё тело, нетерпеливо насаживался на его пальцы с хлюпаньеми и постанываниями, ласкающими его слух. Юноша спокойно принимал три пальца и довольно закатывал глаза от толчков и желанных прикосновений к колечку мышц. Ресницы Пака подрагивали, по вискам стекали капельки пота, губы приоткрытые распухшие от поцелуев размыкались в немых стонах, смешанных с потяжелевшим дыханием. Зрелище, как Чимин изнывает от желания, но не притрагивается к себе без разрешения, одно из самых прекрасных и запретных для глаз Юнги, вообще для чьих либо глаз. — Юни, пожалуйста… — младший потянулся к пряжке ремня на брюках Мина, размытым взглядом очерчивая лицо любимого человека. Получив разрешение в виде кивка, Пак, с шальной улыбкой на губах, быстро расправился с ремнём, так же ловко разбираясь с пуговицей и замком брюк. — Умничка, котёнок, — Юнги расслабленно выдохнул, почувствовал, что прежнего давления на орган теперь нет. И, помогая в дальнейших действиях младшему, что привстал на колени, приподнял бёдра, вытащил пальцы из ануса и опустил руки по бокам от себя, позволяя стянуть ниже колен мешающую ткань брюк. На оголённую, слегка влажную, кожу вновь опустился Пак, чувствуя, как тёплая смазка вытекала на бёдра Юнги. Вставший член практически прижимается к подтянутому торсу того, покрасневшая головка покрытая смазкой блестит и словно просит внимания к себе. Ствол Чимина находится практически вплотную, и нежная головка касается чужой венистой чувствительной плоти. Юнги, подняв одну руку, умостил ту на вспотевшую спину, второй, пальцами которой он пару минут назад растягивал попку Пака, несколько раз провёл по головке и вниз, по длине своего члена. Задевая костяшками орган своего парня, он уделил внимание и ему, несколько раз проведя по головке, оглаживая её большим пальцем. Но так парень может кончить слишком быстро, не дойдя даже до проникновения. Юнги погладил талию юноши, поднялся руками к рёбрам, слегка сжав кожу под пальцами, без слов приказал подняться выше. Теперь грудь младшего находилась перед лицом Юнги, и, не отказывая себе в удовольствии, он припал губами к коже. Осыпая мелкими поцелуями и оставляя в некоторых местах мелкие розовеющие метки, Мин добрался до вставших сосков, вбирая с удовольствием в рот левый и перекатывая на своём языке словно бусинку, посасывал, не задевая зубами, пальцами правой руки он медленно и нежно поглаживал второй. Мин с удовольствием облизывал грудь, иногда переключаясь с сосков на кожу рядом, Чимин не смог сдержаться, запустил свои пальцы в его волосы и, не контролируя, не давал отстраниться от себя, натягивая чёрные волосы на затылке в сжавшемся кулачке. Юнги на это только хмыкнул, прикусив сосок, вырывая из груди Пака резкий вскрик. — Котёнок, сейчас ты очень аккуратно и медленно сядешь на мой член. Хорошо? — чмокнув куда-то в ключицу, Юнги поднялся ближе к уху Пака, ласково указывая на последующие действия. — Хорошо, Юни, — кивнул Чимин, укладывая свои ладони на плечи секретаря, чтобы опереться, резко приподнимаясь и разводя бёдра в стороны, из-за чего кожа дивана заскрипела. Старший взял в ладонь свой член и пару раз провёл по нему, размазывая по стволу собственную смазку, рвано выдохнув, Юнги направил свой орган к колечку мышц. — Садись, — укладывая свою руку на поянисницу Пака, Мин чуть с нажимом направил попку младшего ниже. И практически тут же удовлетворенно замычал, чувствуя, как податливые стеночки принимают его, медленно расходясь под его напором. Чимин тяжело дышал, и его ноги подрагивали от напряжения, медленное проникновение не совсем удовлетворяло его желания. Ногтями юноша вцепился в мужские плечи, продолжая медленно насаживаться. Ожидая, когда терпение Юнги закончится и его жёстко посадят на член. Несколько минут Пак медленно раскачивался на старшем, практически не двигаясь на нём. Но и Юнги это быстро надоело, хватая за талию Чимина, он поднял его резко усаживая назад. Повторив несколько раз свои махинации, секретарь наслаждался, как его начальник с удовольствием придерживается заданного ритма и стонет практически во весь голос, опускаясь до упора так, что слышны шлепки ягодиц о яйца Мина. Пак довольно простонал, когда после недолгой практики позы наездницы, кончил, не прикасаясь к себе, практически на сухую. И, сжимая стенками орган Мина, подвёл того практически к краю. Секретарь вышел из расслабленного тела и, доведя себя рукой до оргазма, кончил на мокрый живот Чимина. Первым пришёл в себя Пак и, вставая с колен секретаря, потянулся к коробке салфеток, что стояла в центре небольшого журнального столика. — Спасибо, секретарь Мин, — обтирая свой живот, хмыкнул Чимин, из-под мокрой чёлки поглядывая на секретаря. — Ну что вы, директор Пак, я ещё не всё, — взяв в руки откатившуюся пробку, ласково прохрипел Мин. — Наклоняйтесь, дома мне ещё предстоит кое-что вам обьяснить.