По ту сторону страниц

      Филлис стояла в гостиной, неловко прощаясь с подругой. Слова казались отдаленными. Собственные мысли заглушали голоса.              «Это не то же самое, — уверяла себя Сандра. — Здесь ведь все пользуются каминами, значит это безопасно».              Тревога заполнила тело ещё до того, как что-то произошло. Она пока не могла конкретно обозначить для себя её источник, но отчетливо чувствовала неправильность происходящего. Это ощущение возникло только когда она впервые услышала, что Джейд будет использовать камин. Сразу вспоминалась собственная смерть. Это не было её больное воображение, она правда чувствовала всё то, что теперь не отпускает уставший мозг. Сандра всеми силами пыталась отгонять эти мысли.       Волнение комом подкатило к горлу, когда Сандра встретила взгляд подруги. Она помахала рукой на прощание, стараясь сохранять подобие улыбки.              — Уиллоу-Брук, семь! — летучий порох посыпался из ладони, и пламя рвануло вверх, вспыхнув неестественным изумрудным цветом, поглощая тело.              Искры, треск, языки пламени. Грудь мгновенно сжала невидимая петля. Стук сердца глухо отдавался в голове, реальность колебалась в такт пульсу. Сандра неосознанно закрыла уши ладонями, но треск огня не исчезал — он насмешкой звучал внутри, издеваясь над её состоянием. Она попыталась глотнуть ртом воздух, но каждый вдох превращался в прерывистые судорожные рывки.       Вместо зелёного сияния каминной сети она видела лишь оранжево-красные языки пламени. Чувствовала запах горящей плоти и резины, гул жара, невозможность дышать. Совершенно другая сцена. Казалось, отвратительная, знакомая боль снова заполнила тело. Эта боль не сравнится ни с чем. Она ломает кости, обжигает трахею, выворачивает внутренности наизнанку.              Тело обмякло, колени больно встретились с мраморным полом. Она не знала сколько времени прошло с тех пор, как Джейд поглотило пламя. Возможно мгновение, возможно несколько минут. По внутренним ощущениям — целая вечность. Сандра почувствовала холодные ладони на своём лице. И только тогда осознала, что плачет.              Два голоса, мужской и женский, звали свою дочь. Сандра слышала, но чужое имя не откликалось в её сознании. Слова застряли внутри, не касаясь голосовых связок. Произнести что-либо не получалось.       А потом цветастая вспышка перед глазами принесла ей облегчение. Сознание помутнилось, тело расслабилось. Она обмякла на руках перепуганных Гринграссов, больше не в состоянии воспринимать происходящее.

***

      Уже в кабинете, Рэйнхард устало провёл рукой по лицу. Целители из Мунго, прибывшие пару часов назад, сообщили, что состояние Филлис стабильно и нет никаких причин для беспокойства. Разумеется, всё списали на обычный стресс. Будто не может быть других причин странного поведения его дочери, вот уже третий день подряд. Элисон придерживалась того же мнения и хлопотала над Филлис даже после ухода целителей. Ему стоило немалых усилий уверить супругу всё таки отправится на работу. Хватит с неё тревог за эти дни.       Сам же Рэйнхард почти сразу отправился в лабораторию. Что-то определенно было не так, и дело даже не в Гриндилоу. Эти водные демоны не обладают ни ядом, ни психотропным газом, ни чем либо ещё, что могло вызвать такие различия в поведении и реакциях. Про цвет глаз уже не шло и речи. Никакой стресс на такое не способен. Тогда что пошло не так? Может, причина вовсе в другом?       Мужчина методично, почти нервно, стал проверять каждый ингредиент который мог использовать в зельях. Он хранил все компоненты согласно правилам, всегда строго их придерживался — вряд ли дело в этом. Тогда Рэйнхард перешёл к уже готовым настоям. Час за часом он сверял рецепты, вспоминал, перебирал каждую мелочь в предоставленных после нападения зельях. И каждый раз приходил к одинаковому выводу: верно. Всё верно. До последней капли.       Мужчина тяжело выдохнул.       Тогда где же ошибка? Дозировка? Элисон бы не допустила такого. А если это... Нет, невозможно. Она слишком юна, да и мисс Хопс пострадала точно так же. Исключено.       Мысли иссякли, варианты исчерпаны. В голову больше ничего приходило. Всё идеально — куда не посмотри.       Может, это он сам уже бредит?

***

      С тех пор как Джейд отправилась к Хопсам от неё не поступало писем. Да, неделя, казалось бы, не такой большой срок, но когда ты проводишь много лет бок о бок с одним и тем же человеком, он становится неотъемлемой частью тебя. Пришивается прочными нитями совместных испытаний, переживаний и радостных моментов.       Сама Сандра иногда думала о том чтобы написать, особенно в первые несколько дней, но определенно не достаточно часто чтобы не чувствовать себя виноватой. На самом деле она таки написала письмо, однако оно всё ещё мирно покоилось на дне ящика в столе. Робертс не нашла в поместье ни одной совы, а спрашивать кого либо о её местоположении было бы…. Как минимум странно. К тому же, при всей терзающей кости тревоге, она понимала, что им обеим нужно время наедине.       Она медленно шла по темному коридору поместья Гринграсс. Высокие потолки, древняя архитектура, резные рамы с портретами строгих лиц — всё вокруг казалось величественным. И чужим.       В плотной тишине раннего утра каждый осторожный шаг отдавался гулким эхом. В этом доме царила дисциплина, выверенная правильность и… пустота. Насколько сильно бы не надеялась девушка, что чувство временное — оно всё равно не покидало, словно въевшийся в одежду запах табака. Точно так же, как и нескончаемые кошмары.       Девушка слегка поклонилась портретам, мимо которых проходила — на всякий случай. Они появились на стенах практически сразу после отбытия Джейд, и один из них едва не довёл Сандру до инфаркта: слишком уж внезапным был комментарий про её осанку. Вероятно, именно поэтому их и убрали — тканые обитатели уж чересчур любили высказывать своё мнение громко и без церемоний. Но теперь вопрос был в другом: зачем их вернули? Неужели это была такая своеобразная забота о гостях?       Сандра хмыкнула.       Хотя Гринграссы и производили впечатление семьи заботливой, сама она, будучи теперь на месте единственной дочери семейства, комфортно себя не чувствовала. Чаепития, которые любила устраивать Элисон, были тому наглядным подтверждением. Возможно, с Филлис они проходили легко и непринуждённо, но с Сандрой всё превращалось в один сплошной ком из молчания и неловкости. Отстранённость Рэйнхарда тоже ничуть не помогала, лишь подливала масла в огонь.       Мысленное сравнение заставило её поморщиться. Любое упоминание пламени вызывало у неё мурашки. Сандра усердно игнорировала камины, а от свечей и вовсе предпочла отказаться. Она надеялась, что за эти несчастные три месяца до поступления в школу её страх немного утихнет. Как наивно.       Дверь тихо скрипнула, и девушка проскользнула в свои покои. Взгляд невольно метнулся к зеркалу. Она завесила его шторой в первый же день своего пребывания здесь. Смотреть на своё отражение было невыносимо. Тошнота подкатывала к горлу от осознания того, насколько безотказно это тело следует её приказам. С губ сорвался тяжелый вздох.       Ей срочно нужен кофеин. Или сигарета. Или собственная смерть. Что угодно помогло бы почувствовать себя менее ничтожной, хотя бы на время.       Сандра оторвала взгляд от завешенного зеркала и подошла к окну. С этого угла его хотя бы не было видно. Она провела ладонью по холодному мраморному подоконнику и снова вздохнула. Всё казалось слишком большим, словно стены отталкивали её. Никаких привычных запахов, ни единого предмета, который напоминал бы о том, кем она была раньше. Словно её прошлое стерли. Или заперли в другом мире.       Почему мы просто не умерли в тот день?       Этим вопросом она задавалась чаще, чем вдыхала кислород. Обещание самой себе докопаться до истины было дано автоматически и даже не нуждалось в переосмыслении.       Хотя, по ощущениям, Сандра и жила на автомате. Иногда, после небольшого перерыва на раздумья, она открывала глаза и понимала, что на улице уже давно стемнело. Она перестала следить за временем. В этом не было смысла. Раньше оно было понятным, приносило чувство безопасности. Помогало планировать жизнь. А сейчас…. Как можно надеяться на время, если календарь показывал семьдесят первый год? Как можно надеяться почувствовать себя в безопасности, если в один момент вся её жизнь потерпела крах? Если это случится повторно? Если они не справятся со всем уготовленным судьбой хаосом? Пальцы на подоконнике подогнулись в кулак когда в сердце неприятно защемило.       Теперь Сандра читала книги когда было светло и ложилась в постель, погружаясь в объятия кошмаров, как только темнело. Миссис Гринграсс беспокоилась о её состоянии и даже пыталась вытянуть на прогулку по Косой Алее несколько раз, но Сандре было не до этого.       Тонуть в жалости к себе ведь намного интереснее.       Она проводила девяносто процентов своего времени в одиночестве, закрываясь от всего мира за дверьми спальни. Иногда часами не могла заставить себя подняться с кровати, каждый раз разбиваясь на осколки и собирая себя заново. Но из раза в раз она чувствовала, что упускает какую-то важную часть, и картинка больше не целостная.       Сандра желала стереть себе память. Забыть о своей настоящей жизни, забыть семью и всё, что было ей дорого.       Но человеческий мозг слишком сложно устроен, и девушка даже не заметила в какой момент изуродованные скелеты её прошлого снова полезли со всех щелей сознания.       Она снова оказалась в отцовском доме. Стояла, намного более юная чем должна была быть сейчас, посреди своей комнаты, и смычком касалась нежных струн скрипки. Классика всегда давалась ей проще современных мелодий.       С первого этажа были слышны крики и звук битья посуды. Сандра скромно надеялась, что это не её любимая чашка полетела в стену.       Телефон громко оповестил о новом уведомлении. Девушка ловко переложила скрипку в другую руку и выудила его из кармана. На небольшом экране высветилась переписка с Джейд. «Во сколько тебя ждать?»       Сандра невольно улыбнулась. Этим вечером в доме Робертсов намечался визит одной важной семьи, и она планировала ускользнуть на ночевку. Да, ей влетит позже, но уж лучше получить нагоняй чем целый вечер строить из себя невесть кого.       «Эта сделка очень важна для нас Кассандра». «Веди себя прилично Кассандра». «Не одевай эту блузку Кассандра».       Как же ей это надоело. Это делай, это не делай. Как собачка на привязи.       Маркусу, её старшему брату, нравились подобные визиты. Он унаследовал отцовскую компанию в этом году, всего в двадцать один, и поскорее хотел добиться уважения к своей персоне. Сандре было его жалко.       Сама она, будучи на пять лет младше, планировала ускользнуть из цепких лап родителей и навсегда забыть об этом бизнесе. Деньги не приносили радость, ведь она с раннего детства знала каким способом они появлялись. И никогда не хотела вмешиваться в подобные махинации.

«Выхожу как только

стемнеет».

      Сандра отложила скрипку и подошла к туалетному столику. Взглянув в зеркало она недовольно цокнула языком. Отросшие каштановые корни сильно контрастировали с выкрашенными в черный волосами.

«Готовь ванную, сегодня снова обновляем мне причёску», — быстро

напечатала она, и тут же получила дизлайк в ответ.

      Девушка фыркнула и засунула телефон назад в карман. Вместо него в руках появился карандаш для глаз. Сандра склонилась над зеркалом, старательно подчеркивая слизистую, а затем пальцем растирая нарисованное. Ей нравилось так сильно затемнять глаза, создавать ощущение мрачности и усталости. Хотя со вторым можно было и не стараться — она и так всегда была уставшей, даже не пытаясь скрывать круги под глазами.       Когда девушка впервые заявилась к Джейд с подобным макияжем и в соответствующем прикиде, та несколько секунд провела в оцепенении, а когда Сандра вытянула из сумки пачку черной краски для волос, подруга и вовсе чуть дверь перед ней не захлопнула.       Старшие Конноры только посмеялись с подросткового максимализма и любезно предложили помощь, хоть и прочитали перед этим лекцию о сомнительных решениях. Тем же вечером, под тихий вздох Джейд, она «усовершенствовала» свою прическу кухонными ножницами Конноров. Не то, чтобы получилось очень плохо, сзади всё выглядело очень даже прилично и симпатично рвано, но Сандра точно не планировала резать челку настолько коротко. А ещё она никогда не забудет сколько сил пришлось потратить на то, чтобы отмыть чужую раковину.       Только вот её собственные предки небольшой лекцией не обошлись, очевидно не оценив по достоинству изменения во внешности дочери. Конечно, внешний вид ведь очень повлияет на её будущее и положение в обществе. Что ж, никто и не говорил, что быть позором семьи будет просто.       Немного подкрасив ресницы Сандра выглянула в окно. У неё было ещё чуть больше часа до темноты. Так как крики внизу ещё не стихли и просто выйти из своей комнаты было бы рискованно, тем более что скорее всего причиной ссоры снова была она сама, девушка вновь потянулась за скрипкой. Звук инструмента всегда заглушал балаган семьи, помогая изолировать разум от происходящего на первом этаже. Однако не успела она доиграть и одну пьесу, как поспешные шаги на лестнице вытянули из неё тяжелый вздох.       — Кассандра Мария Робертс! — дверь распахнулась, впуская внутрь разъяренную женщину. Она запнулась, увидев полностью готовую к выходу Сандру. — И куда же это ты намылилась, стесняюсь спросить? — громко возмутилась миссис Робертс, складывая руки на груди и окидывая Сандру взглядом с головы до ног.       Девушка выдохнула, опуская смычок. Она же просила её так не называть.       — Гулять, — просто ответила она, стараясь не высказать своего раздражения, что так и рвалось наружу. Пальцы сильнее сжались вокруг деревянного грифа.       — Ах, ну конечно, к своей ненаглядной подружке, — голос миссис Робертс сочился презрением. — Неужели тебе всё ещё мало времени, проведённого с этой бездельницей!?       — С ней я чувствую себя человеком, — парировала Сандра, стараясь не повышать голос, хотя в груди уже закипало. Мать прищурилась и шагнула ближе.       — Человеком? С таким видом? — она кивнула на неё, активно жестикулируя. — С этими рваными тряпками вместо одежды? Да на тебя смотреть тошно. Ты позоришь семью, Кассандра. Вместо того, чтобы думать о будущем, ты шляешься по улицам как бездомная шавка!       Слова острыми клинками рвали плоть, стремясь добраться до сердца. Челюсти сжались от обиды.       — О своём будущем я думаю каждый день, — резко ответила она. — Но с тобой оно никак не связано. Я сама решу кто я и как мне жить.       — Сама решишь говоришь…, — мать фыркнула. — И именно для этого ты прогуливаешь учёбу? Думаешь, я не знаю, что тебя вчера не было на занятиях? Ты даже не стараешься скрывать своё невежество!       Сандра вздрогнула. Она понимала, что это всплывёт, но неприятный холод всё равно пробежал по спине.       — Один день. Всего лишь один день! — воскликнула она. — Мне нужно было… отдохнуть.       — Отдохнуть? — перебила мать, её глаза опасно сузились. — Ты отдыхаешь всю свою жизнь! Тратишь наше время, деньги... И ради чего? Чтобы позорить свою семью? — взгляд упал на инструмент в руках дочери. — Думаешь, скрипка сделает из тебя что-то стоящее? Ты ничего не добьешься без нашей помощи!       Сандра инстинктивно прижала инструмент к груди. В сердце будто разожгли костер. В животе всё перевернулось от плохого предчувствия.       — Это единственное, что у меня есть в этом доме.       — Твоего тут ничего нет, — процедила миссис Робертс, и прежде чем Сандра успела отреагировать, женщина вырвала скрипку из её рук. — Твоя жалкая скрипка — лишь очередной наш с отцом труд. Кто оплачивал занятия музыкой? А кто покупал всё нужное снаряжение? Впору тебе это понять.       — Не смей! — закричала девушка, бросаясь вперёд, но слишком поздно.       Мать замахнулась и с силой ударила инструментом о край туалетного столика. Дерево жалобно треснуло, струны лопнули с резким звоном, кусок лакированного корпуса отлетел на пол.       У Сандры перехватило дыхание. Она ощутила, как внутри неё что-то оборвалось вместе со струнами, что жалко висели на остатках грифа.       — Теперь, может быть, начнешь ценить то, что тебе дает эта семья, — прошипела миссис Робертс, швырнув остатки скрипки к ногам дочери.       Сандра смотрела на изуродованный инструмент, а затем медленно подняла взгляд. Тяжёлый ком стоял в горле, но слёзы не текли — только злость и пустота внутри.       — Не думай, что это что-то изменит, — она больше не чувствовала себя разочарованной. Это чувство возникает, когда твои ожидания не оправдались. На этот счет у неё уже давно ожиданий не было. Осталась лишь пустота.       Девушка взяла с пола заранее подготовленную сумку, легким касанием убедилась что не забыла телефон и под пристальный взор матери быстро вышла из комнаты, направляясь к лестнице.       — Когда вернёшься — не жди, что тебе это сойдет с рук! — крикнула ей вслед женщина, откидывая в сторону оставшийся в руке гриф скрипки.       — Уже сошло, — кинула она себе под нос, громко хлопая входной дверью.       На улице все ещё было светло. Сандра глубоко вдохнула прохладный воздух, успокаивая нарастающую злость. Она с силой откинула попавшийся под ногу камень и, не раздумывая, направилась в сторону автобусной остановки. Джейд точно не будет против встретить её пораньше. Но затем её шаг немного замедлился, когда идея, что давно тлела на кройке сознания, снова загорелась ярким пламенем.       Девушка поспешно полезла в карман сумки и слабо вздохнула, доставая оттуда потрепанный паспорт, что удачно оказался с собой. Не то, чтобы она часто его доставала.       Открыв первую страничку и проигнорировав кривую фотку, она прикрыла большим пальцем первый слог своего имени. Сандра Мария Робертс. Изначально она не планировала вносить больших изменений, но сейчас…. Вторым пальцем она аккуратно прикрыла имя матери на документе. Сандра Робертс.       Девушка долго рассматривала то, что осталось от её полного имени. Казалось, прошла целая вечность, хотя на деле это не заняло больше нескольких минут. Она засунула документы назад в сумку, меняя их на пачку сигарет, и продолжила свой путь на остановку. Но автобус, на который она села, вел в абсолютно противоположную сторону от дома Конноров. В конце концов, ей давно пора было это сделать.       С губ слетел сдавленный смешок. Да уж, она и правда принимала множество сомнительных решений в свои подростковые годы. Сандра Филлис снова провела ладонью по подоконнику. Холод мрамора будто приглушал чувства.       Мысли одна за одной заполняли голову, будто возвращающиеся в улей пчёлы. Одна из них настойчиво прожужжала над ухом.       Что сейчас написано на её надгробии? Кассандра Мария, или всё же Сандра? В день, когда она получила новый паспорт, имя принесло ей чувство свободы. Со временем это ощущение притупилось, но девушка никогда не жалела о принятом решении. Оно не было импульсивным или необдуманным. Даже наоборот, у неё было достаточно времени чтобы отказаться от этой затеи. Но она этого не сделала.       На самом деле в более осознанном возрасте собственная семья больше не казалась Сандре такой ужасной, жестокой и несправедливой, а свои поступки она давно перестала считать едино правильными. Ей однозначно не стоило прогуливать занятия и курить в туалетах. Филлис Сандра поморщилась, стоило вспомнить о своём поведении. Побеги из дома, бесконечные ссоры, юношеский максимализм…. Последнее не есть плохо в некоторых своих проявлениях, но порой она была слишком самоуверенной. Будто море по колено. Будто она смогла бы жить без помощи семьи. Будто они ничего для неё не значили.       Конноры всегда успешно справлялись с ролью вторых родителей, даже любезно предоставили ей дубликат ключей от собственной квартиры. Иногда она даже просила их удочерить её, но сейчас, думая об этом…. Что ж, это перебор. Ведь она никогда даже не пыталась понять свою мать или отца.       Сандра звонила им несколько раз в свои двадцать с плюсом, предлагала встретиться, но это не принесло никаких результатов. Она иногда выходила пить кофе с Маркусом, но их отношения больше нельзя было назвать дружескими как в детстве. Когда брат читал ей книги о мальчике, который выжил или когда зимой они играли в снежки — мир казался проще. Позже, сидя в кофейне с повзрослевшим Маркусом, что боролся с депрессией и алкоголизмом она поняла, что время никогда и не думало останавливаться, безжалостно ломая некогда понятные вещи.       Он много для неё сделал, правда. Именно Маркус подарил ей на совершеннолетие квартиру и помог с обустройством. Маркус на равне с Джейд мотивировал её взяться за голову, благодаря чему она таки смогла поступить в университет на желанную специальность. Маркус всегда заступался за неё в ссорах с родителями и уличных драках. Именно он несколько раз забирал её с участка.       И, в конце концов, именно Маркус сейчас пьет в каком-то дешёвом пабе, не в состоянии смириться с её смертью.       «Что ж, — подумала Сандра, тыльной стороной ладони вытирая одинокую слезу, — была бы у меня возможность, я бы сейчас сделала то же самое».       Но так как шанса напиться пока не представилось, Сандра Филлис лишь с трудом оторвала себя от холодного мрамора подоконника и, сделав несколько шагов, снова погрузилась в объятия мягких одеял кровати, желая просто по-человечески выспаться. И желательно больше никогда здесь не проснуться.