кажется, это моя судьба

      Совсем недавно я понял, что жизнь обычного человека — полное дерьмо. Каждый день просыпаемся, но задайтесь вопросом — для чего? Для чего мы едим, выходим на улицу, учимся, смотрим телевизор? Меня не спросили, хочу ли я выходить на свет, но почему-то всегда твердят благодарить мою мать за рождение. Возможно, у каждого из нас есть свое предназначение, но я его пока не нашел. Пока.       Солнце взошло сегодня, как и вчера. Светило ярко и даже ослепительно, но каждый человек так устроен, что очень часто не обращает внимания на такие мелочи и не задается вопросом — «а что если бы его не было?». Но я задаюсь. Я — Чон Чонгук, обычный студент музыкальной консерватории, подрабатывающий за гроши в ресторане быстрого питания. Да, так устроен этот мир: кто не работает — тот не ест. И на моей родине, в Корее, это правило удваивается. С самого детства наших детей приучают к вечной конкуренции, чтобы мы привыкали и не закончили свой путь в «лесу самоубийц»*.       Итак, сегодня было ослепительно. «Хороший день» — подумал я, но сильно ошибся. Или это было судьбой? Оставались считанные минуты до моей смены, а я стоял у холодильника, всматривался в его пугающую пустоту и думал, что делать. Что ж, иногда приходится и голодать! Собравшись на работу, я решил еще раз посмотреть на солнце — и вправду, удивительное создание.

***

      Он бежал очень усердно, даже стремительно, но всё же опоздал, получив за это выговор и смену в качестве «поломойки». Но Чонгук не расстроился вопреки ожиданиям босса, ведь ему было все равно на такую мелочь. Разве кого-то волнует, кем быть и какую работу сегодня выполнять, когда вокруг, в мире, творятся дела, поважнее этого? Вот и его не волновало.       Вооружившись шваброй, Чон решил привести в порядок подсобные помещения. Спустившись на этаж ниже, он начал активно намывать пол, напевая мелодию недавно выученного произведения. БАМ. Громкий звук хлопка, даже взрыва. БАМ. Невольно Чонгук вздрагивает и откидывает швабру. Неужели он напугался такой мелочи? Но тело решает за него: ноги на подсознании идут от звука хлопка, тем самым заставляя наступить именно в сырую скользкую местность. И кто бы мог подумать, именно сегодня, в такой ослепительный день, наш герой подворачивает ногу.       — Айщщ, кто-нибудь, что у вас там случилось? — кричит Чон, растирая больное место.       Дверь открывается, яркий луч проникает сначала на лестницу, а потом и на пол помещения. Запыхавшаяся девушка была похожа на ангела со светящимися крыльями.       — Там турка взорвалась, — невозмутимо сказала она, а затем приподняла брови, когда увидела растрепанного парня на полу, — Что-то случилось?       — Вызови скорую, — сказал он и демонстративно отвел взгляд. Ему было ужасно неприятно, что кто-то видит его слабым и таким жалким, сидящим на мокром полу с подвернутой лодыжкой.       Скорая помощь приехала быстро и реально помогла, сняв боль обезболивающим спреем. А Чонгук в то время подсчитывал, сколько будет стоить обслуживание в больнице. Может быть, ему вообще не стоило сегодня идти на работу? А упал бы он, если бы остался дома? Или все-таки судьбы не существует?       Тем временем бригада с пациентом уже прибыли в местную больницу, отвечающую всем нормам здравоохранения. Чонгук не любил это место, потому что приходилось много платить.       — Подождите здесь, — сказала улыбающаяся глазами медсестра, указывая рукой на койку для временных пациентов, — Сейчас придет врач и осмотрит вас.       Чонгук посмотрел на нее ровным взглядом без капли радости или улыбки в знак уважения. Почему люди начинают улыбаться, когда улыбаются им? Этого он тоже не понимал. Врач провел тщательный осмотр и вынес заключение — стационарное лечение. «Ну конечно!» — подумал Чон       — «Деньги же им надо с кого-то брать»       Проклиная сегодняшнее солнце, но все еще восхищаясь им, парень подписал все документы и отправился в свое временное жилище. Палаты свежие и неуютно светлые. Ему казалось, что они пытаются заставить его верить в лучшее будущее. Но, кажется, палаты не могут этого сделать.       Чонгуку выдали чистый выглаженный костюм, то есть больничную пижаму зеленого цвета, которая отлично вписывалась в интерьер больницы. После диетического ужина Чор решил прогуляться по этажу. Здесь он заметил фотографии выздоровевших людей. Казалось, будто они специально боролись за жизнь, чтобы попасть на эту «стену почета». Парня вообще раздражало, что люди, которым судьбой уготовлена смерть от болезни, пытаются бороться за существование и ставить свои цели выше предназначенного. Так, он дошел до конца коридора и заметил лестницу, ведущую наверх. И он решил идти. Оказалось, что это выход на крышу для работников больницы.       Открыв дверь, Чонгук ощутил всю свежесть этого теплого вечера. Видимо, солнце все-таки не зря светило. Осмотревшись, он заметил одиноко сидящего парня на краю крыши.       — Спрыгнуть решил? Правильно, — сказал спокойным голосом Чонгук, подходя к краю, — Все равно делать здесь нечего.       — Нечего? — озадаченно спросил парень, вытягивая брови в изумленную кривую.       Лицо этого парня было, казалось, модельным. Чонгук невольно посмотрел на собеседника, его зацепили эти глаза, разные глаза, один с двойным веком, а другой типично азиатский. Блеск этих глаз ослепил и напомнил о сегодняшнем солнце. Чон на минутку замялся, а потом почувствовал себя неадекватным, потому что глупо промолчал на вопрос и всматривался в парня.       -Ну., — протянул он, отворачиваясь, — Раз ты уже сел на край, значит смерть — твоя судьба.       — Ты прав, — парень отвернулся, опустил взгляд вниз и улыбнулся, — но это еще ничего, — губы расплылись в квадратной улыбке.       — Серьезная болезнь? Чем болеешь? — Чонгук задал несвойственные для него вопросы, ведь его не интересуют чужие проблемы. Ведь это ИХ проблемы.       — Чем болею сегодня?.. хм. — он поднес руку к подбородку и принял задумчивую позу, — Кажется, в этот раз снова рак.       — В смысле в этот раз? Я не пон… Но Чонгук не успел договорить, ведь его собеседник широко улыбнулся, озарив этот темный балкон ослепительный улыбкой во все тридцать два зуба, и без всяких колебаний спрыгнул прямо вниз.       — Вот дерьмо, — процедил сквозь зубы Чон и без какого либо объяснения свалился в обморок.

***

      Я проснулся от едкого запаха нашатырного спирта. В полумраке разглядел медсестру с врачом, который осматривал мою ногу. Они смотрели на меня с чрезмерно округленными для азиатского выреза глазами.

***

      — А что?.. — резкая боль ударила прямо в висок, как пуля.       — Что вы делаете на крыше? Это помещение для персонала, — перебила его девушка с высоким, даже писклявым голосом, — Это нарушение наших правил! Вставайте, будем писать объяснительную.       Чонгуку ничего не оставалось, кроме как повиноваться. Ведь перед дверью и вправду висела табличка с надписью «для персонала». На полчаса после пробуждения он даже забыл о суициде того парня, но память все же вернулась.       — Подождите, а что случилось с тем парнем? Он ведь умер? — решил он задать вопрос медсестре.       — С каким парнем? — не отрывая взгляд от объяснительной равнодушно спросила она. Действительно, ведь каждый день умирает столько людей. Есть ли ей дело до какого-то там парня?       — Он спрыгнул с крыши вчера вечером.       — Никто вчера ни откуда не прыгал. Видимо, вы еще не проснулись, — она посмотрела на него равнодушным взглядом и жестом показала на дверь, мол, иди уже отсюда.        Чонгук решил спросить еще раз в низу, на ресепшене, может, медсестры не было на смене.       — Эм., — замялся он, — А вчера парень, который спрыгнул, вы его видели?       — Какой парень? — удивленно спросила девушка, — Из какого вы отделения?       «Ха, приняла за психа, но что за хрень?» — подумал Чон и не мог осознать, что вечером и вправду никакой парень не прыгал ни с одной крыши всех больниц Кореи.