Призрачный долг: Под сенью черного клена

Первая неделя в «Обители Черного Клена» превратилась для Чимина в бесконечный танец между явью и кошмаром. Поместье Юнги не подчинялось законам земной архитектуры. Коридоры могли растягиваться на мили, когда Чимин спешил на кухню, и сжиматься до нескольких шагов, когда он возвращался в свою комнату. Стены были обтянуты старым, потемневшим шелком, на котором были изображены сцены из жизни духов: битвы драконов, танцы лисиц-оборотней и процессии безголовых всадников. Чимину казалось, что если смотреть на эти рисунки слишком долго, они начинают двигаться. Утро начиналось с того, что туман, вечно висящий над садом черных кленов, просачивался сквозь щели в дверях-сёдзи. Он пах мокрой хвоей и чем-то металлическим — так пахнет старая кровь или остывающая сталь. Чимин стоял на коленях в кухне, раздувая угли в печи. Его пальцы были испачканы в саже, а на лбу выступил пот. В этом мире огонь не горел просто так — его нужно было уговаривать. Чимин шептал печи слова благодарности, как учил дед, и пламя отвечало ему нежно-голубым сиянием. — Ты слишком много разговариваешь с неодушевленными предметами, — раздался за спиной голос Юнги. Демон стоял в дверном проеме, прислонившись к косяку. На этот раз он был в длинном халате цвета ночного неба, подпоясанном серебряным шнуром. Его волосы были распущены, и несколько прядей закрывали один глаз, делая его взгляд еще более хищным и нечитаемым. В руках он держал старую трубку из черного дерева, от которой исходил тонкий аромат опиума и сушеной полыни. — У всего есть душа, — ответил Чимин, не оборачиваясь. — Особенно здесь. Если я не буду вежлив с огнем, он просто сожжет мой рис. Юнги сделал медленную затяжку, и облако дыма приняло форму крошечного призрачного дракона, который облетел вокруг головы Чимина и растаял. — Сегодня прибудет гость, — сказал Юнги, и его голос стал серьезнее. — Князь северных болот, Исо-но-ками. Он не жалует людей. Для него человек — это либо раб, либо изысканная закуска. Твой долг сегодня — приготовить такой обед, чтобы у него не возникло желания попробовать на вкус повара. Ты понимаешь риск? Чимин замер с черпаком в руке. Сердце пропустило удар. Он слышал о болотах — там обитали существа, чей разум был так же зыбок и опасен, как трясина. — Я понимаю, — Чимин обернулся и посмотрел Юнги прямо в глаза. — Но вы ведь не позволите ему меня съесть? Это было бы невыгодно для вашего контракта. Юнги усмехнулся. Он подошел ближе, так что Чимин почувствовал исходящий от него холод. Демон наклонился, и его дыхание коснулось уха юноши. — Ты слишком быстро учишься использовать мои же правила против меня, Чимин-а. Иди за мной. Тебе понадобятся особые ингредиенты, которых нет в кладовой. Мы отправимся на Рынок Забытых Теней Переход на Рынок Забытых Теней был мгновенным. Юнги просто набросил край своего широкого рукава на плечи Чимина, и в следующую секунду они оказались посреди шумной, безумной толпы. Это место находилось между мирами. Небо здесь было вечно сумеречным, с огромной, неестественно белой луной, которая занимала почти половину горизонта. Улицы состояли из парящих платформ, соединенных веревочными мостами. Повсюду висели фонари в виде человеческих голов, которые хихикали и перешептывались между собой. Чимин шел, крепко вцепившись в рукав Юнги. Вокруг сновали существа, от которых у него кружилась голова: огромные крысы в парчовых одеждах, женщины с длинными шеями, которые обвивали столбы фонарей, и демоны с тремя глазами, торгующие снами в банках. — Не смотри им в глаза, — предупредил Юнги. — И не смей ничего брать из рук, если я не позволю. Здесь плата — не монеты, а воспоминания. Отдашь одно — и можешь забыть, как зовут твою мать. Они остановились у лавки, которая выглядела как старый, разваливающийся шкаф. Продавец — горбатый старик с козлиными — выставил на прилавок мешочек с чем-то мерцающим. — Мне нужен корень «плачущей ивы», собранный в ночь безлуния, — холодно произнес Юнг — О-о-о, Великий Юнги-сама… — проскрипел старик, косясь на Чимина. — Корень стоит дорого. Десять лет смеха этого мальчика. Посмотрите, какой он чистый. Его смех будет звучать в моей коллекции как золотой колокольчи Чимин почувствовал, как внутри него всё похолодело. Десять лет смеха? Это значило навсегда забыть, как чувствуется радост Юнги медленно положил руку на рукоять меча, который внезапно появился у него на поясе. Воздух вокруг лавки задрожал от его ярост — Ты смеешь торговаться со мной, используя мою собственность? — прошипел Юнги. Его зрачки превратились в тонкие вертикальные щели. — Дай мне корень, или я заберу твою лавку вместе с твоей жалкой душо Старик испуганно пискнул и мгновенно вытащил из недр шкафа черный извилистый корень. Юнги бросил на прилавок маленькую нефритовую бусину и, схватив Чимина за руку, потащил его проч — Хён… — тихо позвал Чимин, когда они отошли на безопасное расстояние. — Вы назвали меня своей собственность Юнги остановился у края парящей платформы. Он смотрел на огромную луну, и его лицо казалось высеченным из камн — Пока ты не выплатил долг — ты принадлежишь мне, — бросил он, не оборачиваясь. — Это простая арифметика, Чимин. Я не позволю какому-то торговцу объедками портить мой инструмен Чимин посмотрел на свою ладонь, которую Юнги всё еще сжимал. Пальцы демона были ледяными, но в этом холоде Чимин неожиданно почувствовал… защиту. Своеобразную, грубую, демоническую, но защит Когда они вернулись, подготовка к приему пошла полным ходом. Чимин работал как одержимый. Он измельчил корень «плачущей ивы», который при добавлении в бульон давал невероятный, глубокий аромат лесного озера после грозы. Он готовил рыбу, пойманную в призрачных реках, чья чешуя светилась всеми оттенками бирюз Обед должен был состояться в главном зале. Чимин расставлял лакированные столики, когда двери распахнулись, и в залу ворвался запах гнили и тин Исо-но-ками был огромен. Его тело казалось состоящим из темной воды и водорослей, а вместо лица была костяная маска. Он сел, и под его тяжестью татами жалобно заскрипел — Юнги… — голос гостя напоминал бульканье пузырей в болоте. — Я пришел за своим долгом. Ты обещал мне редкое угощение. Но я вижу здесь лишь человеческое дит Князь болот повернул свою маску к Чимину. Тот стоял с подносом в руках, чувствуя, как по спине стекает холодный по — Это мой слуга, — ледяным тоном ответил Юнги, сидя на возвышении. — Он приготовил для тебя то, что ты не пробовал уже сотни ле Чимин подошел к гостю и, поклонившись как можно ниже, поставил перед ним первую чашу. Это было сашими из призрачной рыбы, украшенное лепестками «плачущей ивы Князь Болот взял кусочек длинными, скользкими пальцами. Как только еда коснулась его рта, его тело задрожало. Пар начал исходить от его водянистой кож — Этот вкус… — прохрипел он. — В нем… солнце? Как ты смог сохранить вкус солнца в рыбе из мертвых ре — Я готовил её с мыслями о первом дне весны, — тихо ответил Чимин, не поднимая глаз. — Дед учил меня, что еда — это мост между тем, что мы помним, и тем, что мы потерял Исо-но-ками ел жадно, забыв о своей надменности. Когда обед был закончен, он выглядел почти умиротворенным. Его водянистое тело стало прозрачнее, а запах гнили сменился ароматом свежего дожд — Ты удивил меня, Юнги, — сказал гость, поднимаясь. — Этот мальчик… его душа стоит больше, чем всё золото моих болот. Я оставлю тебе твой долг. Но береги его. Такое пламя быстро гаснет в холоде твоего дом Когда гость ушел, в зале воцарилась тишина. Чимин обессиленно опустился на пол прямо посреди грязной посуды. Напряжение последних часов вышло из него вместе с тяжелым выдохо Юнги спустился со своего места. Он подошел к Чимину и сел рядом на татами — не как господин, а как равны — Ты справился, — сказал Юнги. Его голос был странным, в нем больше не было насмешки. — Ты не только спас свою жизнь, но и вернул мне одну важную услугу, которую я был должен этому болотному чудовищу. Твой долг уменьшился еще на тысячу золотых. Чимин поднял голову. В свете догорающих фонарей Юнги выглядел почти… человечным. — Хён… почему вы не сказали ему, что я — ваша невеста по контракту? Вы ведь могли просто отдать меня ему и закрыть свои вопросы. Юнги долго смотрел на Чимина. В глубине его золотых глаз что-то дрогнуло — крошечная искра тепла, которая тут же исчезла за ледяной маской. — Потому что тогда некому будет варить мне этот несносный мисо-суп по утрам, — Юнги встал и протянул Чимину руку. — Идем. Тебе нужно поспать. Завтра нам нужно будет очистить сад от призрачных сорняков, а они кусаются больнее, чем болотные князья. Чимин вложил свою ладонь в руку демона. На этот раз он не чувствовал страха. Он чувствовал, что за этими высокими стенами и пугающими тенями начинает писаться их собственная история, где долг — это лишь повод быть рядом.