Realization

— Пойдём! Мы обещали ребятам посмотреть на тренировку!       Голос Лили заставляет Римуса медленно поднять на неё непонимающий и слегка расфокусированный взгляд. Он промаргивается, пару секунд молча рассматривая подругу, а потом резко захлопывает учебник и поднимается. — Я зачитался. — Нумерологией? — усмехается Лили, провожая взглядом книгу, быстро скрывающуюся в потрёпанной сумке.       Римус криво улыбается вместо ответа, неловко сжимая в ладонях лямку портфеля. У него слегка кружится голова от резкого подъёма, из-за чего приходится немного постоять, делая вид, что проверяет, не забыл ли чего в библиотеке.       Лили обещала Джеймсу прийти на тренировку ещё вчера, однако Римус не помнит, чтобы он вызывался к ней в компанию. Ему не особо интересно наблюдать за игрой, тем более в это время года: постоянная сырость и дожди делают не просто неудобным нахождение на трибуне, но и невозможным что-либо разглядеть из-за мороси и тумана. Однако он понимает, что не может так просто отказать Лили: она же до сих пор пытается сделать вид, что Джеймса на дух не переносит, и наверняка планирует сказать что-то типа «я пришла просто за компанию с Римусом».       Они спускаются на первый этаж молча, стараясь плотнее запахнуть мантии и прочнее завязать шарфы. Лили достаёт зонтик, проверяя его на наличие дыр и поломанных спиц. — Держи, ты понесёшь.       Римус, соглашаясь, послушно раскрывает его над их головами, и они ступают в ливень, ёжась от ветра и хлещущей со всех сторон влаги.       Несмотря на жуткую погоду на поле оказывается полно народу (квиддич — это точно болезнь, Римус уверен): издалека ребята похожи на грибочки — кто-то также прикрывается зонтиками, а некоторые создают купол над головой с помощью магии. Римус не может разглядеть лиц, фигуры выглядят размыто и нечётко. Не задерживаясь, чтобы осмотреться, они направляются в сторону гриффиндорской трибуны. — Смотри, там Питер и Марлин! — кричит Лили, стараясь перекрыть своим голосом шум ветра и гомон волшебников вокруг. Римус кивает, хоть и не имеет ни малейшего представления, как Эванс смогла заметить друзей с такого расстояния, и послушно следует за ней.       Они садятся позади Питера, и Лили сразу же начинает шептаться с подругой и подошедшей после них Мэри, сдерживая поток воды над собой волшебной палочкой. Питер никак на них не реагирует, сосредоточенно пялясь в бинокль и очевидно чертыхаясь сквозь сжатые зубы.       Плюнув на затею увидеть хоть что-то, Римус вновь открывает учебник и пытается вникнуть в связь цифры семь и ангельского начала, но чем больше он старается её уловить, тем сильнее его раздражает шум вокруг. Дождь беспощадно заливает страницы, как бы Римус не старался укрыть их под зонтом, и они мгновенно впитывают воду и набухают, размазывая чернила. Вновь закрыв книгу, Римус переводит недовольный взгляд на поле, в попытке понять, как остальные умудряются не только следить за игрой, но и обсуждать общую усталость игроков и их несчастный вид, чего Римус, даже если сильно постарается, и при хорошей погоде отсюда не увидит.       Резкая боль в рёбрах вынуждает его напрячься и накрыть живот ладонью в попытке осторожно и по возможности незаметно для остальных прощупать его на предмет повреждений. Мадам Помфри хотела оставить его в Больничном крыле ещё на пару дней, но Римус отказался, поклявшись пропить все нужные зелья самостоятельно. Удостоверившись, что раны не открылись вновь, а боль, скорее всего, от переутомления, Римус медленно выдыхает, прикрывая глаза.       Этим летом полнолуния были намного болезненней, а восстановление после них проходило дольше, чем обычно. Без друзей было сложнее и больнее, однако он не мог сказать об этом даже им, не вызвав у них чрезмерного волнения. А Римус очень не хотел их беспокоить из-за этого.       Он расцарапал все стены и чуть не сорвал с петель металлическую дверь в их подвале. Эта комната была специально рассчитана на подобное применение. Лайэлл вместе с Дамблдором применили все известные миру защитные и усиляющие заклинания. Вероятно, только по этой причине волк в ту ночь так и не выбрался наружу.       В начале учебного года Римус настоял на том, чтобы ребята не ходили с ним в Хижину. Его пугала растущая в нём агрессия на весь окружающий мир перед каждым полнолунием. Подобное бывало и раньше, но так сильно никогда: порой Римус не сдерживался и грубил учителям и друзьям, что было на него совершенно непохоже, и отчего в последствии он испытывал ужаснейшие муки совести. — Хэй, — внезапно раздаётся откуда-то сверху. — Мы закончили.       Римус приподнимает край зонта, сталкиваясь взглядом с мокрым и измученным Сириусом, похожим на брошенную у дороги дворнягу. Тот пытается улыбаться, но получается плохо: невооружённым взглядом видно, что ему осточертело находится на улице и очень сильно хочется наконец попасть в замок. — Вы быстро.       Римус замечает, что Питера и Лили уже давно на местах нет: огненно-рыжие волосы мелькают в середине поля. Видимо, ребята пошли обратно в замок, позабыв о том, что он всё это время сидел позади них. — Думаю, ты просто поздно пришёл, мы тут три с половиной часа пытались научить Мосли отличать снитч от квоффла. Мне кажется, придётся искать другого ловца, — Сириус берёт Римуса под руку, никак не реагируя на его возмущённый взгляд и попытку вывернуться. — Жаль, конечно, сначала нам с Джеймсом показалось, что Вернон толковый парень. Но он просто быстрый, а мозгов маловато. — И есть уже кто-то на примете?       У Римуса нет сил сопротивляться, ни моральных, ни физических. Он плетётся вслед за Блэком к ступеням, стараясь хотя бы не так явно хромать и удерживать зонт над ними обоими. — Ну, если ты не хочешь попробовать себя в квиддиче, то нет, — фыркает Сириус.       Римус удивлённо вскидывает брови, но не отвечает, слишком сконцентрировавшись на контроле своих движений. Он выдыхает с облегчением, может быть, даже слишком громко, когда они наконец спускаются вниз и ступенек больше не предвидится. — В следующий раз мы пойдём с тобой, — Римус слышит недовольство в тоне друга и напрягается всем телом, вглядываясь в размытую дождём тропинку под ногами. — Не знаю, что ты там опять себе напридумывал, но с нами тебе легче. Да и нам веселее бегать по Запретному Лесу, чем спать. — Сириус… Я… — Нет. И если ты опять откажешься, я натравлю на тебя Джеймса.       Впервые за день Римус искренне смеётся: тихо, стараясь не слишком сильно шевелить рёбрами. Он прекрасно понимает, что ничто на свете не остановит Джеймса с Сириусом, если они что-то вобьют себе в голову. Это знает весь Хогвартс, а больше всех, разумеется, от этого страдает их декан. — Но…       Римус промаргивается, сгоняя с глаз выступившие слёзы. Ему повезло с друзьями. — Может… Ты не хочешь, чтобы там был я?       Сердце замирает в груди, как и сам Римус, который внезапно останавливается, вынуждая друга обернуться. Улыбка пропадает с лица Римуса. Он хмурит брови. В голове миллион мыслей, но он не может чётко выразить ни одну из них.       Сириус нервно сжимает его предплечье, возвращая к реальности. Римус сталкивается с ним взглядом — он выжидает и опасается того, что он скажет. Римусу необходимо ответить. — Я не доверяю себе. И боюсь за вас.       Сириус поджимает губы, наверняка сдерживаясь, чтобы не сказать что-то в духе «прости, это моя вина, ведь из-за меня ты чуть не убил человека». Но он не произносит ни звука.

***

— Прошу Вас отнестись к этому с большой серьёзностью. Ж.А.Б.А. намного сложнее экзаменов на пятом курсе, и вам следует начать подготовку уже сегодня.       Сириус увлечённо вырисовывает на полях руны, таким завуалированным способом перекидываясь с Джеймсом пожеланиями скорейшей и мучительнейшей смерти. Он то и дело беззвучно трясётся от смеха, пихая локтём Поттера. Питер клюёт носом и едва ли не храпит, пуская слюни на конспекты. Беднягу хватило только на полчаса лекции, а дальше его сознание выключилось, словно это уже отработанный годами рефлекс. И, кажется, Римус единственный в этом выездном цирке действительно слушает профессора Макгонагалл и пытается хоть что-то полезное из её речи, повторяемой уже в сотый раз, вынести. — Ориентируйтесь на свои пожелания по профессии. Я помню, что на пятом курсе мы с Вами уже разговаривали об этом, однако, не расслабляйтесь, в этом году тоже обязательно поговорим.       Римус глубоко вздыхает, переводя взгляд на свою тетрадь. Буквы расплываются и скачут перед глазами, словно дикие единороги. Он моргает пару раз, сосредотачиваясь на конспекте.       Какое может быть будущее у такого, как он? В лучшем случае, его занесут в Реестр оборотней по достижению совершеннолетия и поставят на учёт в Министерство. Рано или поздно все узнают, что он такое на самом деле. И не все люди отреагируют хорошо. Далеко не все. Таких, как Джеймс, Питер и Сириус очень мало. Таких, как Лили.       День тянется долго, будто в сутки кто-то добавил ещё несколько часов шутки ради. Ещё даже нет двенадцати, а Римус уже чувствует себя так, как будто восемь часов подряд таскал кирпичи голыми руками.       Римус вздрагивает, резко выныривая из своих мыслей. Макгонагалл продолжает говорить об экзаменах и выборе профессии, Питер всё ещё дремлет, а Джеймс с Сириусом до сих пор пытаются выяснить, сколько ругательств можно выдумать на непредназначенном для этого языке рун. В поиске раздражителя Римус вертит головой, вытягивая шею. — Римус!       Громкий шёпот прямо в затылок заставляет его дёрнуться и медленно повернуться полубоком к Марлин. — Что такое? — Держи.       Маккиннон передаёт ему сложенную вдвое бумажку, предварительно посмотрев в сторону профессора.       Поможешь с Астрономией после уроков?       Римус в недоумении хмурится. Его прежде не спрашивали о таком, просто садились рядом и требовали объяснений. И чаще всего, разумеется, это был Сириус. — Да, без проблем, — он кивает, возвращая записку Марлин.       Дожить бы ещё до конца этого бесконечного дня, проносится у него в голове.

***

      Римус чувствует, как диван содрогается от тяжести плюхнувшегося рядом тела. — Боже, это отвратительно. Что может быть хуже Истории Магии в понедельник? Правильно, только Прорицания сразу после неё! — Не понимаю, зачем вы вообще записались туда?       Сириус тяжело вздыхает, оставляя вопрос без ответа. Видимо, он сам уже пожалел о том, что выбрал этот предмет снова. — Сириус, я возьму гитару? — со стороны лестницы раздаётся гулкий голос Джеймса. — Да, у кровати! — И откуда у него энергия? — Римус поднимает брови в притворном изумлении. — Возможно, ему не слишком скучно ходить с Лили на Прорицания.       Справа раздаётся жалобный стон, и Римус ухмыляется, не отрывая глаз от книги. — Слушай, там сначала ля мажор, потом ре, ми и снова ля? — Джеймс приземляется в кресло напротив, забрасывая ноги на общий стол. — Нет, там ля-ре-ля-ми, гений, — Сириус прикрывает глаза рукой, ограждая себя от творческого бешенства друга. — Что, Эванс, наконец, запомнила твоё имя, или что ты там празднуешь? — Идиот, — беззлобно отвечает Джеймс. Он перехватывает гитару поудобнее и начинает наигрывать мотив песни.       Римус замечает, как Сириус время от времени дёргается, словно хочет исправить, но так ни разу и не останавливает Поттера, зажимая руки под ляжками. — Так, ну погнали, развеселим народ! — Джеймс улыбается во все тридцать два, криком обращая на себя внимание всех студентов в гостиной. — Сириус научил меня кое-чему, ребята, но не судите строго, я впервые взял гитару в руки прошлой весной.       Римус, не раз наблюдавший в апреле ребят в обнимку с многострадальным инструментом, всё же откладывает «Новые направления магической науки» в сторону и откидывается назад, неожиданно ощутив под шеей предплечье Сириуса. Он напрягается, но не пытается отстраниться. — Когда ты сказала, что я тебе не нужен, знаешь, я почти сломался и заплакал. О, дорогая, если ты уйдешь, я никогда не сделаю это в одиночку! Верь мне, когда я говорю, что не причиню тебе вреда.        Римус фыркает: боже, как же очевидно, что эта песня о Лили и для Лили. Джеймс — король непрозрачных намёков. — Боже мой, кто-нибудь, покажите ему, как играть фа диез минор, мои уши вянут, — прошептал Сириус. — Знаешь, я всё ещё не понимаю, где ты достал гитару и как научился сам? — Секрет фирмы.       Поморщившись, Римус недовольно выпрямляется, разминая шею. Может быть это по-детски, но ему не нравится, когда у друзей есть от него какие-то тайны. — Кстати, а куда ты пропал после занятий? Мы хотели сходить к озеру, но не нашли тебя в Большом Зале. — Марлин попросила помочь с Астрономией, мы были в библиотеке.       Джеймс заканчивает своё выступление, и вся гостиная громко ему аплодирует, заглушая слова Римуса. — А чего там непонятного-то?       Римус пожимает плечами. Он хочет почитать книгу, но ему кажется, что раскрыть её посреди разговора будет грубо. — Да уж, девчонки на тебя вешаются, — Сириус поднимается и потягивается, приподнимаясь на носочки. — Кто бы говорил, знаешь ли. — Ну, мне на них плевать, — бурчит он, засовывая руки в карманы. — Свою Лили я пока не нашёл.       Джеймс радостно подскакивает с места и хватает Сириуса за плечи. — Я почти не фальшивил! — Тебе явно тролль на ухо наступил, раз ты так считаешь, — усмехается Блэк, толкая друга в сторону. Джеймс, упав обратно на кресло, смеётся и пинает Сириуса по колену. Между ними затеивается шуточная перепалка: они падают на пол, обхватив друг друга руками, и перекатываются из стороны в сторону, пытаясь ногами заблокировать движения оппонента.       Римус фыркает, но уголки губ его выдают, упрямо поднимаясь вверх.

***

— На самом деле, Фобос и Деймос не сильно отличаются по массе, поэтому движутся с одинаковой скоростью, — Римус бросает взгляд на часы: у него осталось полчаса от перерыва, но Марлин словно вообще не собирается заканчивать сегодня. Они сидят в библиотеке довольно давно: вокруг уже три раза сменились компании из учеников, а на улице слегка потемнело. — Но я где-то слышала, что Фобос больше. А ещё, что однажды он упадёт на Марс и уничтожит планету! — Марлин накручивает светлую прядь на палец, не обратив ни малейшего внимания на схему перед собой, нарисованную Римусом пять минут назад. — Это маггловская теория, разумеется, ты её слышала.       Римус старается сохранять спокойствие, но внутри против его воли всё-таки начинает подниматься волна раздражения. Мир вокруг словно закипает, еле слышно шипя. — И разве она неправильная? — Энергетические поля Марса и Фобоса разные: магические ядра не дадут им столкнуться. Фобос подлетит близко, но потом снова станет отдаляться.       Эту тему они проходили ещё на втором курсе. Римус прикрывает глаза и глубоко вздыхает. В прошлый раз Марлин тоже задавала вопросы, но они не были настолько очевидными. Римус начинает сомневаться в том, что девушка всерьёз хочет подтянуть предмет: ощущение, что она просто почему-то над ним издевается и ждёт, пока он сорвётся. — И спутников у Марса всего два? — Слушай, я не особо верю в то, что ты действительно этого не знаешь, — выдыхает он, выпрямляясь. Марлин поджимает губы, словно недовольна его реакцией, но, извините уж, кого из них тут целый час заставляют объяснять материал для двенадцатилеток. Это Римус недоволен, да, он очень сильно недоволен. — Не то, чтобы прямо не знаю… — Ну тогда ты меня прости, но я пойду, мне ещё надо помочь Питеру. Ему-то действительно нужна моя помощь.       Римус на импульсе поднимается, немного качнувшись в сторону из-за внезапной боли в бедре. Стараясь никак не показать её и не принимать мученический вид, он сжимает губы в тонкую полоску, закусывая их изнутри, и собирает вещи в портфель. — Погоди, Римус! — Нет, мне действительно пора, — он выходит из-за стола и вешает сумку на плечо. — Ты действительно не понимаешь? — внезапно спрашивает Марлин, каким-то пустым взглядом провожая нервные телодвижения Римуса. — Не понимаю что? — озадаченно уточняет Римус, поднимая брови и останавливаясь. — Я… Ничего, ладно, — Маккиннон опирается подбородком в ладонь и тяжело вздыхает. — До встречи. — Пока.       Римус пулей вылетает из библиотеки, от невнимательности чуть не сбивая с ног какую-то девочку с Пуффендуя. Единственная мысль, что крутится у него в голове: она знает.       Как он сразу не догадался? А как иначе объяснить эту внезапную просьбу помочь в предмете, по которому у всех стоит «превосходно»? Она хотела понаблюдать за ним поближе. И он определённо не прошёл проверку: чем-то себя выдал. Чрезмерным раздражением, постоянным потиранием ноющих после полнолуния конечностей, своей реакцией на её последние слова — боже, да он мог выдать себя так много раз, это же просто очевидно.       Марлин расскажет всем. Он опасен. Римус сделал бы так же, будь он на её месте.       Римус замедляет шаг, схватившись за ворот рубашки и оттягивая его от горла. Так, нужно успокоиться: взять себя в руки и подумать.       Белый шум в ушах потихоньку спадает и словно сквозь толщу воды до него доносится гул голосов и чей-то звонкий смех. Почему Марлин сразу не пошла к преподавателям? Возможно, у неё нет доказательств. Нет, Римус точно уверен, что у неё их не может быть. Да, догадки, но не факты.       От этой мысли ему действительно стало спокойнее. Ненадолго. — Привет!       Римус вздрогнул, когда на его лопатки опустилась чья-то ладонь, и постарался как можно быстрее уйти от этого неприятного прикосновения, развернувшись. — Ты какой-то бледный, Римус, — Лили хмурится, убирая руку. — Что-то случилось? — Не уверен, — прикрыв глаза, он запрокидывает голову, выравнивая дыхание. — Я видела вас с Марлин в библиотеке, — подруга внезапно хитро улыбается, сощурив глаза. — Ну как ваша Астрономия? — Мне кажется, она знает. Марлин знает, что я.       Улыбка сползает с её лица. — Она, кажется, пыталась меня вывести, или сделать что-то. Чтобы я потерял над собой контроль. Я не знаю, как она поняла, но если она расскажет… — Тихо, тихо, — Лили резко перебивает его, внезапно посерьёзнев. — С чего ты вообще это взял? — Не знаю. Но она… — Так, — она вновь прерывает его, подняв ладонь вверх. — Ну ты, конечно, даёшь.       Римус непонимающе хмурится. — Ты вроде самый умный парень на курсе, Римус, а умозаключения у тебя как у пятилетки. — Прости? — Она пыталась сказать тебе, что ты ей нравишься, кретин. — Нет, — Римус уверенно мотает головой. — Нет, точно нет. — Да, Римус, — Лили фыркает, складывая руки на груди. — Из-за чего ещё ей нужно оставаться с тобой наедине? И изображать из себя троечницу? Мы говорили с ней об этом, Римус. Ты уж извини, конечно, что узнаёшь об этом так, но ей ты, видимо, не дал договорить. Ты нравишься ей с четвёртого курса. — Я? — тупо переспрашивает Римус, озадаченно пялясь на подругу. — Почему тебя так удивляет это? Ох, поверь мне, ты много кому нравишься, это же не должно быть для тебя сюрпризом. — Нравлюсь? — О, Мерлин! — Лили вскидывает руки, закатывая глаза. — Да, нравишься! А теперь, пока ты переживаешь первичный шок, я, пожалуй, пойду на Защиту, ты только не опаздывай.       Ещё раз посмотрев на него, словно на идиота, Лили уходит в сторону левого крыла.       Римус чувствует себя так, словно его огрели по голове учебником по Истории магии. В ушах шумит, нервы, успев напрячься до предела, отпускают струны его нервной системы, а тело стремительно слабеет. Давящая изнутри, перекрывающая доступ к кислороду паника ослабляет тиски, сжимающие лёгкие, позволяя снова заполнить их воздухом. Осадок первого, импульсивного страха саднит где-то в горле, но уже не мешает дышать.       Приходит волнение совсем другого рода: не менее масштабное и ошарашивающее по своей сути. — Я нравлюсь Марлин?

***

— Ты где был? — шепчет Сириус. Профессор Коупленд поднимает голову в поисках звука, но через пару мгновений снова отворачивается.       Римус опоздал на ЗОТИ на десять минут. С ним такого никогда не случалось. Но взволновавшая его на перерыве новость до сих пор так и крутится у него в голове. — Почему ты здесь? — Римус отвечает вопросом на вопрос, пытаясь дать себе время на то, чтобы собраться с мыслями. — Ты не пришёл на обед, — ворчит Сириус, поджимая губы. Он с увлеченным видом выводит на пергаменте круги, вместо того, чтобы писать заданное эссе. — Поэтому Питер попросил Джеймса помочь ему.       Римус оглядывается и наконец замечает друзей: Джеймс увлечённо что-то шепчет Питеру, но понимания смысла его слов в глазах друга нет. — Так где ты был? — В библиотеке? — почему-то спрашивает Римус, сразу же откашливаясь и исправляясь. — Марлин просила помочь. — Так долго? Что за идиотская причина: помощь с Астрономией? Да даже Питер её знает! — Мистер Блэк, потише, пожалуйста, — раздаётся раздражённый голос профессора. — Что происходит, Римус? — продолжает Сириус, вновь перейдя на еле слышный шёпот.       Римус сталкивается взглядом с серыми глазами и неуверенно пожимает плечами, опуская голову. Его уши стремительно краснеют, словно он действительно в чём-то провинился.       Говорить почему-то не хочется. Но и скрывать что-то от друзей он не привык. Рано или поздно они всё равно узнают, в чём дело, а Римус потом будет выглядеть как недоверчивый дурак. — Кажется, я нравлюсь Марлин, — говорит он на одном дыхании.       Не дождавшись какой-либо реакции Римус снова поворачивается к Блэку. Тот сосредоточенно вглядывается в пустой лист перед собой и нервно постукивает пером. — И вы с ней?.. — наконец подаёт голос он, вкладывая в вопрос какую-то неуверенную интонацию. — Нет! — Римус вздрагивает и едва не опрокидывает чернильницу. — Она не говорила, я… Догадался. — И что ты собираешься делать? — Сириус улыбается, подмигивая. — Ничего? — под непонимающим взглядом друга, Римус поясняет: — Я не думаю, что мне она нравится.       Римус вспоминает тот первобытный ужас, когда он решил, что Маккиннон знает его секрет. И удушающий страх после того, как его огорошила Лили. Наверное, он бы обрадовался, если бы Марлин ему нравилась. Это было бы радостное волнение. Но Римус уверен, что вместо радости внутри была каша. Растерянность. Тревога. И много чего ещё, но точно не счастье. — Ну, тогда понятно, почему она липла с такими идиотскими просьбами, — Сириус усмехается, изогнув бровь. — Если так, то тебе стоит сразу её отшить.       Римус качает головой. — Поверь мне, дальше хуже. Не скажешь ей сейчас, она подольёт тебе Амортенцию в тыквенный сок.       Да, Сириус не понаслышке знает, что такое влюблённая школьница. В прошлом году Эмили Блант с Когтеврана действительно отчаялась настолько, что добавила в стакан Сириуса приворотное зелье. Римус всегда вспоминает этот случай с улыбкой. Разумеется, Сириус понял, что с ним произошло, после того, как выпил антидот. В его памяти всплыло всё, вплоть до мельчайших подробностей. И то, как он ломился в спальни для девочек. И то, как зарядил не дающему пройти Джеймсу в нос, а Питеру пару раз локтём в живот. И то, как висел на Римусе и плакал от того, как сильно любит Эмили. О да, этого Римус никогда не забудет. Особенно смешно было, когда Джеймс с Питером держали его, пока Римус собственноручно вливал в него приготовленное мадам Помфри противоядие. — Ты прав, — Римус не может сдержать искорки смеха в своих глазах. — Я поговорю с ней. — Я знаю, — Сириус пихает его в плечо в притворном недовольстве. — И хватит ржать.       В следующее мгновение Римус фыркает достаточно громко для того, чтобы профессор Коупленд обратила на них внимание и рассадила в разные концы класса.

***

      Римус обессиленно опускается на ковёр. Ноги ноют так, словно он прошёл минимум миль тридцать пешком, а потом ещё двадцать проехал на велосипеде по бездорожью.       Джеймс и Сириус с утра предложили сыграть в «Проклятье Мэри». Римус не слишком любит эту игру: ему никогда не везло в карты, а Сириус всегда придумывал крайне изощренные проклятия, не дающие забыть о себе ещё пару дней, пока Римус не догадывался, как их снять.       Именно поэтому он планирует полежать в сторонке и понаблюдать за друзьями со стороны. Он почти уверен, что Джеймс с Сириусом объединятся против Питера и не оставят бедняге ни единого шанса на крепкий сон этой ночью. — Лови, — Джеймс попадает Римусу подушкой по затылку. — Ляг и положи под ноги, мама говорит так делать, когда ноги болят. — Курица-наседка, — комментирует Сириус, через секунду получая второй подушкой прямо в лицо. — Играть не будешь, Лунатик?       Питер плюхается напротив, доставая из кармана карты. В прошлом году он купил их, веря в то, что у Сириуса заколдованная колода, но эта покупка так и не оправдала его ожиданий. — Нет, я посмотрю на вас, — Римус с благодарностью забирает у Сириуса вторую подушку и под его смешки делает то, что сказал ему Джеймс. — Ладно, погнали. Три раунда, Хвостик, смотри не продуй, — Сириус садится по-турецки слишком близко, задевая бедром голову Римуса. — Я не продую, — упрямо заявляет Питер, не желая признавать неизбежное.       Джеймс треплет его по голове и садится рядом. — Нет, конечно.       Первый раунд Питер, разумеется, проигрывает. Пиковая дама остаётся у него. Он пищит, когда его лицо начинает покрываться прыщами и дико чесаться. — Ну опять, что ли?! Я прошлые две недели выводил! — верещит Питер, разглядывая себя в зеркало. — Надо уметь проигрывать с достоинством, Хвост, — резюмирует Джеймс, перемешивая карты для второго раунда. — Ты в норме? — внезапно раздаётся над ухом. Римус вздрагивает, поворачиваясь, и моргает от неожиданности, когда практически сталкивается носом с Сириусом. — Да, просто устал, нормально.       Сириус смеряет друга скептическим взглядом и отодвигается. Римус прикладывает холодные пальцы к пульсирующим вискам и закрывает глаза. Он слишком дёрганный. Обострение чувств пройдёт через пару дней, но это так неприятно: пугаться от малейшего шороха.       Снова слегка отпрянув в сторону, Римус чувствует ладонь Сириуса в своих волосах. Он мягко поглаживает его по голове, пропуская пальцы сквозь густые пряди, словно успокаивает. Треклятая тревожность. — Поехали, Бродяга, — подаёт голос Джеймс. — Ещё два раунда поражений для Питера.       Больше Римус за игрой не следит: рука Сириуса остаётся в его волосах, и это отчего-то помогает расслабиться. Через несколько минут Римус засыпает, так и не досмотрев игру до конца.