Let me come home

Сегодня жители Нью-Йорка могли наблюдать за последними лучами осеннего солнца. И хоть под ногами были лужи и слякоть, по мнению Ванды, каждый житель большого яблока должен был насладиться уходящей дозой витамина D. Женщина сняла очки с толстыми линзами и подставила лицо под догорающие из последних сил лучики солнца. Она запомнит этот момент и сегодня вечером, перед сном, запишет его в дневник благодарности, опишет в мельчайших деталях нежные, прощальные прикосновения тепла к коже, запах мокрой травы под ногами смешанный с сырой землёй и длинные бесконечные ряды цементных столбиков, усеянных с геометрической точностью на зелёном бескрайнем поле. — Здравствуй, дорогая, — грустно поздоровалась Ванда и наклонилась, чтобы оставить цветы рядом с могильной плитой. — Скажешь, что я к тебе совсем зачастила? Так и есть. Но не обольщайся, милая… Мне нужен твой совет. Я держу своё обещание. Но с каждым днём это становится труднее. — Ванда крепко сжала в кармане тяжёлые очки, — Потому что… У твоей сестрёнки проблемы, и я без понятия — как ей помочь… Иногда я вижу в чертах её лица твой суровый взгляд. Как тогда, когда ты узнала о том, что я помогала ей со вступительным письмом в Огайо. Наверное, ты бы до сих пор говорила, что злишься, но я знаю, что в глубине души ты считала это решение правильным. Может быть, именно тогда у Елены началась настоящая жизнь? Помнишь, как у неё горели глаза, когда она читала письмо о зачислении? Знаю-знаю — в конечном итоге это оказалось ошибкой, скажешь ты. Но кто знает. Она уже давно не ребёнок. По крайне мере они делают вид, что уже не дети… У них семья, дочка.… бизнес, деньги, дом из модного журнала — всё как надо. Но Елена… Я до сих пор вижу ту несчастную девочку с уроков литературы. Я думала, что они с Кейт… Но всё не так просто. Не так просто как было у нас, Наташа. Хотя кто знает… — Ванда споткнулась о собсвтенную мысль и покачала головой. — Я боюсь за Ташу. Вот и всё. И я не знаю, как им помочь. Не знаю, как помочь Елене. Но я обещаю, что буду рядом с ней чтобы ни случилось и сколько бы ошибок она не наделала. Ванда уже и не помнила, когда в последний раз плакала у могилы покойной жены. Визиты на центральное кладбище были для неё обыденным делом, как поход в магазин или дорога на работу. Она бывала тут слишком часто, чтобы каждый раз предаваться горю. Тем не менее сегодня всё было иначе. Горячая слеза обожгла щёку на осеннем ветру. Ей было тяжело сказать, чем было вызвано чувство пустоты в груди: воспоминаниями о Наташе, одиночеством, страхом за будущее Таши? Ей не нужны были ответы. Пара ласковых слов, заботливый голос с сильным русским акцентом и щекочущее ухо дыхание с запахом зубной пасты с прополисом — вот что ей бы сегодня помогло. Но вместо этого она почувствовала на плече лёгкое почти невесомое прикосновение. — Ванда Романофф? — за её спиной раздался неуверенный голос. — Пройдёмте со мной. Перед ней стоял молодой парень в деловом костюме и черном стёганом пальто, укладка на его волосах отражала солнечный свет, а за черными очками авиаторами скрывался робкий взгляд голубых глаз. — Простите, я совсем не хотел… То есть… Вы меня не знаете… Я — Питер Паркер. Стажёр в «Белова энд Бишоп». Пазл тут же сложился. — Что-то случилось с Еленой? — она полезла за телефоном, чтобы проверить пропущенные звонки. Сердце бешенно застучало и сжалось до крошечной семечки в области её груди. — Простите! Нет-нет, вы неправильно меня поняли. Все в порядке. Ох. Это моя вина. Мне не следовало… Я хочу обсудить с вами Наташу, вашу покойную супругу. Ванда нахмурилась. Раздался шум осенней листвы, уносивший с собой последние признаки тепла. *** Питеру удалось урвать час в переговорной во время перерыва на обед. В его исписанном вдоль и поперек блокноте была отдельная закладка для расписания каждого сотрудника с доступом к этому кабинету. Произвести плохое впечатление он всегда успеет — без коморки заваленной архивными документами. Он провёл здесь последние несколько обеденных перерывов, чтобы начать чувствовать себя комфортнее. В университете он как-то услышал совет — «важно не то, как хорошо вы знаете зал суда, а как долго вы с ним знакомы». Это и вправду помогло ему перестать бояться тяжёлых кресел и массивного стола, но не уберегло его от того, что кто-то заботливо оставил на полу бутылку воды, о которую он только что споткнулся. — Ничего страшного! — поспешил он заверить женщину. — Я в порядке! Э-э… Проходите и… располагайтесь. — Я так до конца и не поняла суть моего визита, — женщина присела в кресло напротив. Её маленькая фигурка тонула в безразмерном вязаном свитере и огромном фланелевом пальто. Кажется, ей хотелось поскорее сбежать в мир шерстяных крючков за оправами толстых линз очков, где никто не мог потревожить её хрупкий мир. — Поверьте мне — это очень-очень важно. Ванда окинула взглядом помещение, посмотрела в окно и принялась изучать лицензии в рамках на стене позади Питера. О, нет-нет-нет. «Ваш клиент не должен терять с вами зрительного контакта», — он опять вспомнил слова профессора. — П-понимаете, я бы хотел обсудить с вами вашу супругу, Наташу. — Молодой человек… — Питер Паркер. — Питер Паркер, давайте перейдем к сути дела, — металлические побрякушки на её руках зазвенели, когда женщина сложила руки в замок перед собой на столе. — Я бы хотел… то есть мы бы хотели уточнить некоторые детали связанные с групповым иском, в котором участвовала ваша покой… — Дело закрыто. Иск проиграли, аппеляция отклонена. Ещё вопросы? В одночасье эта хрупкая мягкая женщина приобрела черты ведьмы. Её рыжые всклокоченные волосы на которые Питер до этого не обращал внимания, как у кошки ещё поднялись дыбом. — Мне известна эта информация, но я бы… — Тогда зачем вы беспокоите меня? — Нам необходимо получить точную информацию о документах, которые должно быть остались у вашей… — он не закончил фразу под ожесточившемся взглядом зелёных глаз напротив. За пределами кабинета раздался шум. И они оба на него отвлеклись. Кто-то из секретарей обронил вазу с цветами. — Я всегда говорила Елене, что идея с живими цветами — плохая, — прошептала Ванда. Складка над её переносицей расправилась. Она взглянула на букет, стоявший в центре стола переговорной. — Но они прекрасны, — Питер показалось, что она изучала внутренний мир ирисов и подсолнухов, оказавшихся сегодня в офисе «Белова энд Бишоп». — Хм… Возвращаясь к вашему вопросу, Энди Паркер… — Питер Паркер. — Да, Питер… Почему бы вам не обсудить это с Еленой? Питер вспомнил слова миссис Бишоп о том, что Елена ни в коем случае не должна узнать о происходящем. Он уже однажды проговорился и не был готов подвести начальницу ещё раз. Он вдруг ощутил груз отвественности за это дело, но эта ноша была ему посильна. Он знал, над чем работал, с чем имел дело, куда пытался залезть. Он откашлялся, понимая, что пауза затянулась, и так же, как женщина напротив, сложил руки перед собой. Огромное кожаное кресло наконец стало ему в пору. — Мы начинаем расследовать связь «Нью Лайн» с новой волной жалоб на экспериментальные программы. К сожелению, никто из «Белова энд Бишоп» не верит, что Дрейкова получится призвать к ответственности. — Но не я, Ванда. — Я начинаю это дело не с Наташи или Елены, а с Алексея Белова. У меня есть веские основания полагать, что во время последнего слушания, 20 апреля 2017 года часть вещественных доказательств была намеренно утаяна. Именно «несчастный случай» Алексея Белова рассматривался в тот день. — К сожалению, Миссис Беловой было всего пять лет, когда она обнаружила тело отца. Она была слишком юна и близка с пострадавшим для дачи объективных показаний. — Я понимаю Ваше горе, мисс Романофф, но только вы можете помочь нам сдвинуть это дело с мертвой точки. Ванда оторвала взгляд от цветов. — Какая именно информация вам от меня требуется, Питер Паркер? *** Договорившись с Вандой Романофф о ещё одной встрече за пределами «Белова энд Бишоп» Питер покинул переговорную ощущая себя победителем. Согласие, которое он выбил было не просто юридической формальностью — победа на Олимпийских играх, вот чем ему казалось окончание переговоров. И, хотя прошло уже несколько дней, эйфория от победы не покидала его. — Чему ты так радуешься, Энди Паркер? — в дверном проёме его маленького кабинета показалась фигура дознавательницы. По спине Питера пробежал табун мурашек. Откуда она знает об «Энди»? — Должно быть, вы уже и сами догадываетесь, — ответил он загадочно. Его голос не дрогнул, а вот дрожащие руки почти что его выдали, поэтому он поспешил убрать их в карманы брюк. Джессика ничего не ответила и лопнув пузырь жвачки, прошла вглубь кабинета. Она оказалась над ухом Питера. — Мне не нравится, когда что-то утаивают, Энди. Особенно это касается сотрудников «Белова энд Бишоп». Особенно таких зелёных и сопливых, как ты. Волосы на его затылке встали дыбом от теплого дыхания у его шеи. Запах бензина смешался с баблгамом. Было в этом что-то опасное и беззаботное одновременно. — Не понимаю, о чем вы. Женщина лопнула ещё один пузырь и закатила глаза. Зоркий глаз просканировав кабинет, под проверку попали книжные полки, стопки архивов, рабочий стол и одинкое окно. Питеру же вдруг приспичило смотреть на одну единственную новенькую коробку в его кабинете, на ту самую, к которой ему ни в коем случае нельзя было привлекать внимание. Джессику же заинтиресовало окно. Оно было исписано перманентным маркером. На нем Питер (за неимением доски) писал план по работе над «Нью Лайн». — Значит, Ванда Романофф, — она постучала по вчерашней дате на стекле. — Как все прошло? — Эм, неплохо, — Питер вернулся к бумагам на рабочем столе. Джессика отступила и плюхнулись на обшарпанный стул у стены. — Ванда звонила на днях Кейт — сказала, что в восторге от тебя, — без восторга сообщила Джессика, — хоть и не смогла запомнить твоё имя. Умеешь же ты, Энди Паркер, производить впечатление. Кстати, пообещала, что ты доставишь нам хлопот в будущем и уйдёшь дальше нас всех. Питер покраснел. Столько комплиментов и оскорблений в одной реплике он слышал впервые. В кабинете напротив вдруг стало неспокойно громко. Питер и Джессика притихли и переглянулись. — Я больше не намерена выслушивать этот бред! — стеклянная матовая дверь распахнулась. Елена Белова грациозно выплыла из кабинета. Будто это не её глаза яростно горели. Будто не её грудь вздымалась как у разъярённого быка. Будто не она только что кричала за тонкой перегородкой кабинета начальницы. За руку её держала маленькая девочка с двумя косичками и розовыми бантами. Её глаза были наполнены слезами, а из второй руки свисала полуодетая кукла. — Мамочка, а как же домик Нэнси? Весь третий этаж офиса вдруг оказался зрителями маленькой драмы. Питер заметил в кабинете Кейт Бишоп разноцветный двухэтажный кукольный дом. Он был готов сам ворваться к начальнице, чтобы вернуть крохе её недвижимость. В коридоре все затаяли дыхание, возможно в этот момент вся техника работала в офисе от напряжения между подчинёнными и бывшей начальницей фирмы. — Давай вернёмся и заберём его? Развод «Белова энд Бишоп» ни для кого не был секретом. До этого момента сплетни летали лишь от комнаты отдыха к столовой и обратно, сегодня же по всем этажам фирмы просочится драма между двумя женщинами, в чей брак ворвался «Домик Нэнси». «Ты слышала про домик Нэнси?» — будут судачить завтра на каждом углу. — Конечно, — на выдохе согласилась миссис Белова. Маленькая блондинка побежала обратно в кабинет. За рабочим столом стояла Кейт Бишоп с опущенными плечами и руками в карманах брюк. Вид женщины заставил Питера пристыдиться того, что он посмел стать невольным участником этой сцены. — Пока, мамочка! — девочка подбежала к маме и только после этого вцепилась мертвой хваткой в «Домик Нэнси». Потребовалось несколько секунд, чтобы агенство вновь ожило. — Я вернусь к тебе, Энди, но позже, — с этими словами Джессика Джонс скрылась за матовой дверью. *** Дождавшись окончания рабочего дня и закончив все мелкие поручения, Питер взял в руки холодную, почти ледяную кружку с чёрным кофе. За окном уже давно потемнело. В офисе никого не осталось кроме начальницы. После сцены с кукольным домиком, она больше не появлялась на людях. Свет в её кабинете до сих пор горел, так же как и в коморке стажёра. Но сегодня он задержался не только из-за правила о последнем сотруднике. Весь день его руки так и чесались залезть в коробку с надписью «ВАЖНО. ЛИЧНО В РУКИ ПАРКЕРУ». Он заранее предполагал, что не найдет в больничных эпикризах Алексея Белова того, что ему было нужно, но на этот раз он решил идти от обратного. В действительности ему бы не помешала помощь Джессики Джонс — единственной дознавательницы «Белова энд Бишоп». Вероятность увидеть в её глазах энтузиазм сводилась к нулю. Джессика работала только на начальство. Но Питеру сейчас хватило бы даже несчастного совета от опытной ищейки. Вместо этого он имел лишь дюжину папок с одной и той же информацией. СМИ и официальные документы копировали друга друга в формулировках. Питер уже давно знал, что это означало лишь одно — кому-то нужно было замести следы и выдать желаемую версию за действительность. Кому-то, у кого было достаточно денег и связей, чтобы навешать лапшу на уши половине юридического Нью-Йорка. Ему оставалось лишь доказать это. Финальная точка на карте уже была поставлена — он же должен был проложить к ней путь. В одиночку. Скоросшиватель с надписью «Свидетельство о смерти» взлетел в воздух. Питер схватился за волосы. «Ни-че-го. Ничегошеньки». — Чёрт-чёрт-чёрт! — Потише, молодой человек, — опять она. Питер был уверен, что пару часов назад видел из окна, как Джонс садилась на байк. Сейчас на парковке осталось две машины — его и Бишоп, — Все ошибаются, Энди. Настанет день и ты примешь поражение в этой битве. — Нет. — Скучаю по своему юношескому нигилизму, — Питеру не понравился тон Джессики. — Не я один верю в то, что это было не совпадением. — Это правда. И мне всё ещё не даёт покоя загадка о том, как тебе удалось посадить зерно сомнения в голову Кейт. — Она тоже это видела. Джессика была заинтригована. Он заметил в её взгляде замешательство. Одно мгновение, но он точно это видел. Кажется, в «Белова энд Бишоп» ещё остались интриги не разгаданные детективом Джессикой Джонс. — Она видела результаты вскрытия Белова. Они отличались от того, что было представлено в день разбирательства. — Она хотела видеть другие цифры, Паркер. Отец её девушки погиб от передоза и депрессии. Они обе были разбиты и готовы поверить в любую чепуху, лишь бы не видеть проблемы внутри семьи, — голос женщины перешёл на шепот. Она стала так близко, что Питеру вновь удалось услышать запах авто-сервиса. — А как же остальные потерпевшие! — он всплеснул руками от наглости заявления. — Ни в одном из случаев не задокументирована связь с «Нью-Лайн». По неизвестной для Питера причине это расследование раздражало Джессику. Она продолжала твердить про неоправданные риски для агенства, но Питер не верил в эту чушь. Деятельность, которой занималась Джессика, зачастую пересекала границы дозволенного законом. Её работа автоматически включала для агенства риски. Самое ужасное, что могло с ними случиться в коллективном иске против «Нью-Лайн» — потеря финансов и позорные заголовки газет. Джессика не была похожа на человека, которого заботили такие мелочи. — Именно этим я и занимаюсь. Они стояли посередине маленького кабинета и исподлобья смотрели другу другу в глаза. — Ищу задокументированные свидетельства связи «Нью-Лайн» со всеми участниками иска. — И попросту тратишь время и деньги агенства. Он не клюнул бы на эту удочку ещё раз. Не им спорить о деньгах агенства. Старый номер, который больше не работал с Питером. — Это поручение исходящее от начальства. Если у вас имеются претензии к моей работе, прошу письменное обращение к директору. В коридоре раздался шум. — Джессика! Я готова. — Поверь мне, я поговорю с твоим начальством. Она цокнула языком и покинула кабинет, оставив Питера в смятении. Выражение лица Джессики не сулило ничего хорошего. Она могла встать у него на пути, могла ему помешать. Она была слишком близка с Кейт, и Питера это беспокоило. Ему стоило титанических усилий запустить процесс, и он не был готов сдаться на полпути. Не сейчас. На его телефон пришло сообщение. «Ужин на плите, дорогой. Не шуми, как придёшь. Отец не в духе». Он несколько раз перечитал последнее предложение. Напился. Его одолело жуткое желание что-то разбить. Он представил себе отца. Съехавшие узкие очки с тонкой оправой, затуманенный взгляд и неконтролируемые всплески агрессии. Он не хотел быть таким же. Поэтому он нашёл единственный способ снять напряжение. Он закатал рукава рубашки и включил музыку. Встал в планку и принялся отжиматься. Раз, два, три… Radiohead лениво заиграли в наушниках. Питер подстроился под размеренный темп. Это была лишь разминка. На припеве появился ритм, под который ему захотелось побежать или приняться за боксёрскую грушу, но в его распоряжении был только пол. Он уже сбился со счёта. Мысли хаотично скакали в его голове. Перед глазами вновь оказалась выписка из морга. Информация о высоком содержании алкоголя в крови, состояние внутренних органов изношенных из-за спорта, алкоголя и анаболиков. Питер представил своего отца. Его имя и фамилию на тех же документах. Движения стали медленнее. Он бы не посмел притронуться к ним. «Они обе были разбиты и готовы поверить в любую чепуху». Он не такой. Он не будет играть на чувствах людей. Это нечестно, нечестно по отношению к Елене. Но как же… Его отец. Он не мог врать. Но когда он в последний раз говорил правду? Когда они в последний раз разговаривали по душам, а не орали друг на друга из-за счетов и выпивки? Он вспомнил образ Ванды на кладбище. Боль смешанную со страхом в её глазах при упоминании Наташи. Возможно, Джессика права. Возможно, он перегибает палку. Горькое чувство предательства подступило ему к горлу. Музыка продолжала тихо побрякивать в наушниках где-то в области архивов 2023 года. Питер медитативно медленно собирал в стопку папки Алексея Белова. Они все были одного цвета — чёрного. В отличии от белоснежной коробки, их было легко потерять в кромешном мраке маленькой каморки, освещаемой одной настольной лампой. Питер поднял коробку с подписью «ВАЖНО», чтобы собрать документы и подготовить посылку к отправке домой. Но что-то внутри коробки привлекло его внимание. Такая же белая, как и сама посылка, папка. Без подписей и опознавательных знаков. Внутри было несколько файлов и записка от руки на жёлтом разлинованном листе вырванном из тетрадки. Мистер Паркер, Прошу вас не относиться к этой подшивке серьёзно. Я никогда не обсуждала этот вопрос с Еленой. Иногда чтобы справиться с утратой, люди находят разные объяснения. Выдумывают вещи, которых в действительности не существует. Я надеялась стать исключением из правила, но только подтвердила его. В выписках из родильного дома вы найдёте показатели жизнедеятельности Наташи. Мне всегда они казались странными. Я не врач, но на бумагах всё выглядит лучше, чем было на самом деле. Я старалась не копаться в прошлом, не искала причин и виноватых. Я так думала. И я ошибалась. Вряд ли эта информация вам поможет. Но я уже ничего не теряю. Я смирилась с потерей. Приняла её смерть. И не хочу лишний раз фанатзировать «а что если». Это слишком тяжёлое бремя. Если эти справки помогут вам, Пускай эти справки помогут вам. Всего наилучшего, Ванда Романофф