Let me come home

21 ноября 2027 Скрестив руки на груди и поджав губы, Елена стояла на крыльце дома и наблюдала за тем, как её почти бывшая жена прощалась с дочкой. Она не слышала подробности их разговора, потому что они перешёптывались и о чём-то хихикали. По правде говоря, Елена была приятно удивлена, она ожидала, что Таша приедет с опухшим носом и красными от слёз глазами после приёма у Доктора Стрэнджа, но она светилась, как после аттракционов. — Не забудь, никому ни слова, — уже приподнимаясь с корточек сказала Кейт и приложила указательный палец к губам. Таша побежала в дом, довольная, как слон, но Елена не спешила покидать веранду. — Ты привезла документы? — она по привычке потянулась к безымянному пальцу и начала крутить то место, на котором раньше носила обручальное кольцо, — дурацкая привычка. — Да, — Кейт вернулась к машине и достала папку. На пассажирском сидении Елена заметила ещё одну фигуру. Как ошпаренная, она отвела взгляд. Ей не хватило смелости разглядеть за солнечными бликами пассажирку (она была уверена в том, что это была женщина). Перед её глазами возникла новенькая папка обтянутая резинками. Она должна была забрать её, но ей даже не удалось пошевелиться. Будто невидимая атласная лента сжимали её горло, от чего в лёгких катастрофически быстро начинал заканчиваться воздух. — Кхм, ты будешь их проверять? — тряся папкой у неё перед лицом, поинтересовалась Кейт, как бы подгоняя нерасторопную «бывшую» жену. Чтобы побороть дрожь в руках, она глубоко вздохнула, но и это было больше похоже на всхлип. «Соберись» — прозвучал грозный голос старшей сестры. Резким движением она вцепилась в папку, как в спасательный круг, и стала жадно вчитываться в строчки договора, который знала наизусть. — Пункт 4.2, стр. 5: ты указала дату подписания 18-е ноября, а я подпишу только 21-го. — Я подписала их несколько дней назад, решила сразу указать число, — буднично ответила Кейт, возвращаюсь к автомобилю. Елене показалось, что она улыбнулась его пассажирке. — Нет, — отметила Елена, не поднимая глаз от текста, — «дата подписания» должна совпадать у обеих сторон. Иначе соглашение теряет юридическую силу. Кейт прищурилась, оцениваю ситуацию. — Не думаю, что для нас это так важно. — Мы подписываем согласие о разделе опеки! — Ты можешь подписать его хоть сейчас, — Кейт начинала терять терпение. — К чему всё это? Таша уже живет с нами по расписанию, а об алиментах ты можешь не беспокоиться. — Пф, — Елена затрясла головой, — меня не волнуют алименты. Для меня это вопрос прозрачности. Теперь и Кейт скрестила руки. Она хотела что-то сказать, но передумала. О чём-то напряжённо думая, она закусила верхнюю губу и оглянулась за спину, обычно она так делала в зале суда, когда ждала помощи от дознавателей, которые приносили ей решающие улики на последних секундах заседания. В её взгляде что-то промелькнуло. Её голос, победоносный и довольный, превратился в шёпот: — Признайся в этом. Елена непонимающе прищурилась и покачала головой. — Признайся, — она также тихо повторила и наклонилась к жене, — ты не хочешь этого развода. Елена умела сохранять самообладание. Когда государственные обвинители отказывались идти на сделку на её условиях, вместо того, чтобы пойти им навстречу, она просто улыбалась своей обезоруживающей улыбкой и ещё раз повторяла условия её сделки. — Не неси чепуху, — она прижала папку ближе к груди, — мы не передадим это в суд. Я сделаю копию, и мы подпишем её вместе, на следующей неделе. Молча Кейт села в машину и хлопнула дверцей. Только когда машина скрылась за поворотом, плечи Елены опустились вниз, и она жадно начала ловить ртом воздух. Бумаги о разводе дрожали в её руках. *** 25 июня 2006 Её сердце трепетало от одной мысли о выпускном бале. Сидя за обеденным столом, Елена то и дело вертела в дрожащих руках буклет с выпускными платьями. Она представляла, как надела бы одно из тех роскошных пышных платьев и её одноклассницы перестали бы с презрением перешёптываться у неё за спиной. Ох, а когда они бы увидели, как она и Майкл стали королем и королевой бала — они точно кусали бы себе локти. Она знала это наверняка, но было одно но — Наташа. Сестра запрещала ей появляться на балах уже третий год подряд. Елена думала, что когда-нибудь её страдания должны будут быть возмещены. Чего только стоил отказ Майклу Коули, капитану баскетбольной команды их школы. Ей пришлось отшить его, чтобы никто не заподозрил, что в шестнадцать лет за Еленой всё ещё был жёсткий контроль. Она назвала его самонадеянным придурком и ушла. Если бы не Кейт Бишоп, наблюдающая за этой сценой, то наверное ей было бы даже стыдно перед парнем. Елена вспомнила лучницу с пронзительными голубыми глазами и её нелепые попытки пригласить её на бал. С чего она вдруг решила, что ей могли нравится девушки? Елена хмыкнула и вновь мечтательно уставилась на буклет. Воображение с лёгкостью нарисовало её, идущую под руку с брюнеткой в черном атласном пиджаке. — Бред, — Елена тряхнула головой и принялась собирать тарелки со стола. — Что ещё за мусор? — в проёме их крохотной кухоньки появилась Наташа. Она смяла буклет и выкинула его в открытое мусорное ведро. — Поторапливайся, мы уже опаздываем, — женщина взглянула на спортивные наручные часы. Елена стояла молча посреди кухни, её пустой взгляд был уставлен перед собой. Она прикрыла глаза и медленно сжала и разжала кулаки. Протискиваясь в коридор, она задела плечом Наташу, и с чувством пнула висящую на одной ненадёжной петле дверцу шкафа в прихожей. Петля скрипнула и напомнила кряхтение отца после этого звука: «Починю в выходные…». — Аккуратнее, — вновь подала голос старшая сестра. Елена уже не слушала её, она с остервенением хлопнула дверью и принялась за сборы на тренировку. В комнате царил хаос: незаправленная постель, куча постеров в каждом уголке комнаты и горы нестиранной одежды. Ей нужно было срочно отыскать сумку для тренировок. Из коридора послышался стеклянный лязг. — Сколько раз я просила не складировать здесь эти чёртовы пустые банки! Елена отыскала сумку, но гимнастических лент в ней не оказалось. Этого ещё не хватало. Она прошла в коридор за школьным портфелем. — Нечего так шуметь, — из-за двухстворчатых дверей гостиной появилась Мелина. Она выглядела всё также растрёпано и потеряно. — Мама, когда ты уже починишь эту дверцу? — Наташа рылась в прихожей. — Будь жив Алёшенька, он бы мигом… — мечтательно заговорила женщина. — Он умер, — заметила Елена. Она склонилась над школьным портфелем. Все её принадлежности были перепутаны в лентах. Если Наташе это заметит, ей влетит. Но к её счастью сестру отвлекли настенные часы. — Какой бардак, — Наташа прикрыла глаза и с дрожью в голосе выдохнула. Ей пришлось залезть на комод, чтобы подкрутить часы сталинских времен. Она сверила их со своими наручными (как их называла Елена — швейцарскими) часами. — В этом доме хоть что-то работает нормально? — Дорогая, не стоит, — пыталась остановить её Мелина. Ей будто претила любая мысль об изменении порядка в её хранительнице воспоминаний. Тем временем Елена пыталась незаметно вытащить и смотать многометровые гимнастические ленты. Они были в узлах и кое-где появились тёмные пятна от протекшей ручки. У Елены вспотели ладони. Часы вновь стали ходить в ногу со временем, но все знали, что это было не надолго. — А это ещё что такое? — наконец старшая сестра заметила Елену в углу коридора. Она выхватила из её рук скомканные ленты. — Ты знаешь, сколько я потратила денег на них? С ними теперь невозможно заниматься! Елена потупила взгляд в пол и сложила руки за спиной. — Теперь это просто мусор! Тебя хоть немного интересует твоя карьера? Или ты можешь думать только о танцульках?! — ленты полетели в мусорку вслед за буклетом с платьями. Но их тут же достала Мелина. — Я приведу их в порядок. — А ты? Ты вообще собираешься следить за домом и своей жизнью? — Наташа обвела кухню руками. — Не удивительно, что Елене плевать на свою жизнь, как и тебе. — Доченька, это уже лишнее, — защищалась тоненьким голоском женщина, потирая шею. — Нет, мама, с меня хватит! Я забираю Елену к себе подальше от этого гадюшника, — она задела банки ногой и те разлетелись в стороны. — Я не хочу! — запротестовала младшая дочь. Переехать к Наташе значило бы для нее потерять любую возможность жить чем-то кроме художественной гимнастики. — А тебя никто не спрашивал, — рявкнула Наташа. Елена ловила ртом воздух, не в силах подобрать подходящих слов, чтобы описать негодование и страх. — Лучше я удавлюсь этими же лентами! — вскрикнула она и убежала обратно к себе в комнату. Дверь хлопнула с такой силой, что дрогнули стены. Мгновение и квартира погрузилась в громогласное лязганье стекла. Ржавый крючок, что все эти годы хранил память об отце этого семейства и держал на себе легендарные коньки Алексея Белова, согнулся и свалился без сил. Коньки сделали пируэт в воздухе. Натёртое до блеска лезвие на миг ослепило старшую дочку, как и тогда когда отец впервые вывел ее на лёд, усеянный тысячами бликов папарацций. — Алёшенька, — ахнула Мелина, прижав ладонь к губам. *** 25 ноября 2027 All the things she said All the things she said Running through my head Running through my head В салоне тихо играла музыка. Елена постукивала в такт большими пальцами по рулю. Она припарковалась напротив трёхэтажного офиса. На дворе стояла глубокая ночь. В здании горело лишь одно окно на третьем этаже. Одинокие блики фар потухли. Ремень щёлкнул. Глубокий вдох. Мгновение, чтобы собраться с мыслями — не помогло. В зеркале мелькнула выбившаяся прядь и — дрожащие пальцы. Опять. На входе её встретил сонный престарелый охранник — Джек, он не привык к ночным визитам, но с уважением принял бывшую начальницу. Когда-то они здоровались каждое утро, и Елене это нравилось — чувствовать себя частью большой команды. Оказывается, кто-то из сотрудников тоже решил задержаться — в одном из стеклянных маленьких кабинетов горел свет, прямо напротив директора. Елена помнила, что при ней это помещение отдавалось стажёрам и называлось коморкой. Женщина решила оттянуть неприятный момент и познакомиться с новым сотрудником. Украдкой она подобралась к кабинету и стала наблюдать за парнем лет двадцати пяти, а то и меньше. На первый взгляд он был ещё совсем зелёным. Присмотревшись, можно было заметить остервенение, с которым он вчитывался в документы, разбросанные по всему его кабинету. Даже издалека Елена смогла разглядеть глубокие складки на лбу и напряжённые сведённые брови. Он что-то бубнил себе под нос, будто споря с невидимым оппонентом. Он не сразу обратил внимание на посетительницу. Выражение его лица тут же изменилось, он неуклюже подпрыгнул на рабочем месте и поспешил в коридор. — Добрый вечер, мисс, то есть доброй ночи. — Он встал преградой на пути Елены и начальницы, — Мы закрыты… то есть… вы можете… — он запнулся, — завтра? Или… — Взгляд на часы, — Боже, уже сегодня… — Всё же он решил представиться, — Меня зовут Питер Паркер. Он одновременно забавлял и бесил. — Почему ты ещё не в постели, Питер Паркер? — устало поинтересовалась женщина. Питер Паркер жестами указывал то на свой кабинет, то на кабинет начальницы, тщетно пытаясь, ответить на вопрос. Ему нужно было придумать, как объяснить незнакомке, что условия прохождения стажировки в его юридическом агентстве включали в себя требование находиться на рабочем месте до последнего сотрудника. Елена сама когда-то придумала это правило, чтобы не скучать в офисе во время завалов. — Вы… Вы Елена Белова? — её имя было на устах — в какой-то степени это льстило. — Простите, я не узнал Вас. Вы пришли поговорить с миссис Бишоп. — Нет, не-ет. Я пришла, чтобы убить её, — сообщила женщина будничным тоном, улыбаясь уголками губ. Питер, который уже хотел проводить её в кабинет начальницы, обомлел. Елена хрипло рассмеялась. — Расслабься, Питер Паркер. Я сама ещё не знаю, зачем пришла сюда. Если ты не против, я всё же пойду, проверю Кейт. Стажёр сделал шаг в сторону и пропустил женщину, но вернуться в коморку не решился. — Если что … — Питер осёкся. — Я знаю, — Елена по-доброму улыбнулась, понимая предупреждение — «если что, не ждите там ничего хорошего» — вот что хотел сказать ей стажёр. Кабинет Кейт отделяли матовые перегородки. Из-за них лился тёплый свет — тусклый, ночной. Холод металлической ручки окунул её в воспоминания о тех днях, когда она, а не Кейт, занимала этот кабинет. Каждое выигранное дело, новый клиент или отзыв об их репутации щекотал её гордость. И каждый раз в её голове мелькала мысль — «Если бы Наташа это увидела». Она была нужной и даже незаменимой, но после рождения Таши… Нет, она тряхнула головой. Ей было нельзя винить ребёнка. Сейчас ей были уготовлены редкие визиты и чужие порядки. Миг воспоминаний пронёсся мимо и бесследно исчез за давно забытым запахом перегара. Елена непроизвольно поморщила нос в поисках источника зловонья. Её сердце неприятно кольнуло, когда она поняла, что ей стало тяжело дышать. С закрытыми глазами было бы тяжело понять, что этот кабинет принадлежал главе перспективной юридической фирмы. Только прозрачная бутылка, напоминающая одну из тех, что Елена видела в раннем детстве, намекала на то, что здесь кто-то был. Женщина прошла к рабочему столу, и с тяжёлым стуком выпивка полетела в мусорное ведро. Со стороны кушетки послышалось грудное сопение. На маленьком двухместном сафьяновом диванчике крепко зажмурившись, спала Кейт. Кажется, ей снился кошмар. Елена раздражённо цокнула. Она выбирала идеальное сочетание цветов и мягкости кожи для обивки мебели этого кабинета, представляя крупные сделки, заключавшиеся здесь, а не валяющихся пьяниц. — Кейт, — её сон стал беспокойнее. — Я са-ама-а, — пробормотала во сне женщина. — Кейт! Елене было не только противно её трогать, но и страшно. Она прикрыла глаза и с дрожащими веками начала теребить жену за плечо. — Вставай, умоляю, — чуть ли не хныча, просила Елена. Кейт открыла глаза — мутные, потерянные. К сожалению, Елена не планировала сидеть в офисе до утра: — Твой стажёр, Питер Паркер, писал мне несколько раз, — бесцеремонно перешла она к делу. — Если быть точной — он отправил мне семь сообщений и звонил три раза, пока я не взяла трубку и не узнала, что ты отказываешься покидать офис и требуешь встречи со мной. — Елена наконец взглянула на Кейт, опираясь о спинку стоящего напротив кресла. Её всю трясло от гнева. — Не хочешь объясниться? Даже если бы Кейт и хотела что-то сказать, то не успела бы. — Хотя мне кажется, я всё поняла. Ты надралась как свинья, чтобы, очевидно, вызвать у меня чувство жалости к тебе. — Не понивмаю… что тут оче-очевидного… и что заставило тебя сделать такие выводы. Мне не нужна твоя ж-ж-жалость, — её было невозможно слушать. — Так о чём ты хотела поговорить? — Их няня получала за каждый час тройную ставку, и ей было не жалко денег ради дочери, но ей было противно тратить время на эти сцены. Медленно и неуверенно голова брюнетки оторвалась от мягкого подлокотника. Она приняла сидячее положение. — Ты такая… такая грубая. Не уверена, что хочу-у с тобой что-то обсуждать в таком… ик…настроении, — Кейт улыбнулась, довольная тем, что закончила предложение. Ситуация была до смешного абсурдной, но нужно было что-то делать. Очередная ссора не решит их проблемы. В попытке успокоиться, Елена несколько раз прошлась вдоль кабинета. Не помогло. Доктор Фьюри говорил, что дыхательные упражнения помогают сбросить напряжение — лжец. Хруст шеи — один, второй, и она заметила на рабочем столе их семейную фотографию. На ней Таше только недавно исполнилось три года, и в первый же выходной Кейт они устроили вечеринку — позвали родителей и близких друзей, заказали огромный торт, выставили стол на заднем дворе и танцевали под песни с детского радио. Тогда Елена думала, что так будет всегда — счастливые улыбки, нежные прикосновения, горящие от восторга глаза. Ком в горле не дававший ей всё это время нормально дышать, растворился. Она ослабила хватку, и ей стало тяжело злиться. — Хорошо. — Она задумалась. — Я отвезу тебя домой, и мы сделаем вид, что всего этого не было, — она бросила прощальный взгляд на семейное фото. *** 25 июня 2006 — А тут мы повели вас в дом Зингера, — с выцветшей чёрно-белой фотографии улыбался крупный усатый мужчина, одной рукой он держал плачущего карапуза, а другой девчонку с двумя косами и бантами. — Только погляди, какая недовольная, — Мелина показала на Наташу, — весь день дулась на нас. Думала, что мы не возьмём её на финал Алёшиной игры. Ты бы видела, как светились её глаза, когда папа вывел её на лёд. — На столе очутилась новая коробка. Мелина отыскала вырезку из газеты. На первой полосе красовалась Наташа Романова на плечах папы. Искрящиеся счастьем глаза, разинутый от удивления рот и те же праздничные банты. Елена никогда не видела сестру настолько счастливой. — Это была последняя игра вашего папочки на родине, — с горечью добавила женщина, снимая с переносицы тоненькие очки. Вечер воспоминаний подходил к концу. Елена сидела в пышном старомодном платье на диванчике обложенная письмами, фотографиями и газетными статьями. Ей не хотелось возвращаться в спальню к мыслям о выпускном бале. Тёплый свет зала и воспоминания согревали её. Даже ссора со старшей сестрой не казалась больше концом света. Мелина продолжила рассказывать об их дальних родственниках, собирая воспоминания по коробкам, но дочка её не слушала. В очередной раз её мучил вопрос — была бы Наташа такой же требовательной и суровой к ней, будь жив их отец. Ей не было суждено это когда-то выяснить, но ответ напрашивался сам собой. Ком обиды подступил к горлу. Если бы только она тогда нашла отца раньше, если бы она была в силах предпринять хоть что-то… — Доченька, иди открой дверь, — из мыслей её вырвал голос мамы. В коридоре раздалась дрель дверного звонка. — Мам, ну, прям так? — Елена напомнила, что была в пёстром карнавальном платье, которое мама уговорила её примерить. — Это скорее всего рекламщики, — отмахнулась женщина. — Ага, в девять вечера, — Елена уже шла по коридору, в дверь вновь позвонили. — Да, иду-иду! Она сняла дверь со щеколды, но железную цепь решила не опускать — мало ли кого к ним занесло, их район не отличался безопасностью — встретить можно было разный сброд… Но не Кейт Бишоп собственной персоны. — Привет! — эхом раздался радостный американский акцент по всей лестничной клетке. Было видно лишь тонкую полоску от Кейт Бишоп, но и этого было достаточно, чтобы почувствовать её напускной энтузиазм. Елена закрыла дверь и даже думала не открывать её обратно, вдруг Кейт просто испарится, если подождать пару секунд и сказать волшебное заклинание, но она не любила сказки и фэнтези, поэтому ей пришлось надеть самое серьёзное выражение лица и снять дверь с цепи. — Заходи, — вместо приветствия сказала Елена. Гостью это будто ничуть не задело. — Что тебе здесь надо? — позже она отругает себя за хамство. — Я не нашла тебя на балу, — призналась она, потупив взгляд в пол. — Я переживала, что с тобой могло что-то случиться. Знаешь… разное бывает, — Елене казалось или щёки Кейт поалели? — В общем, хотела узнать всё ли в порядке. — И поэтому ты решила заявиться ко мне домой? — У меня же нет твоего номера телефона. — Поэтому ты узнала мой адрес, — туше. Девушка напротив опять изучала носы кроссовок. — Ты права. Я не подумала о том, как это будет выглядеть со стороны. — Добрый вечер! — воскликнула Мелина. Она появилась, словно из ниоткуда и не дала дочери вставить и слово. — Дорогая, пригласи гостью войти, не стой столбом. Проходите, сейчас я устрою вам чай, — захлопотала как наседка женщина. Уже через пять минут они сидели в зале. Бесчисленные фотографии исчезли, словно их тут и не было, а маленький кофейный столик был украшен ажурными вязаными салфетками. Елена поёжилась в кресле. Вот оно — самое страшное — её мать подаёт чай с вареньем и пастилой, а Кейт рассматривает выпуски журналов с её отцом — ну уж нет, её кошмары не были настолько абсурдными. Это точно не пятница тринадцатое? — И как вы с Еленой познакомились? — в этом диалоге Елена была безмолвным наблюдателем. Мелина успела узнать всё о Кейт и её семье, видимо пришло время поинтересоваться и дочерью. — О, ну… — Кейт замялась. — Она назвала меня «русской шпионкой», когда заметила на их тренировке, — вклинилась в диалог Елена. Мелина нахмурилась, отпивая чай из чашки. — Случайно, и я уже за это извинилась, — тут же начала оправдываться лучница. — Вообще-то, я часто видела Елену на отчётных выступлениях школы, и уже давно хотела познакомиться… Просто не решалась. Елене смутилась. Искреннее признание ударила в цель на поражение. Елена притворилась, что ей надоело сидеть на слоях фатиновых подъюбников, на самом же деле она устала сгорать от стыда. — Мам, мы пойдем ко мне. — она схватила девушку за запястье и потянула к себе в спальню. Кейт лишь оставалось впопыхах поблагодарить внезапно ожившую Мелину и послушно идти за Еленой, ради которой она сюда пришла. Из-за спины у неё всё ещё торчал выпуск «Советского спорта». Елена быстро выхватила его из рук гостьи. — Прости за это. — А по-моему мило, — улыбнулась Кейт. — Так зачем ты пришла? — ей не терпелось узнать, что в её доме забыла Кейт, чёрт возьми, Бишоп. — Хотела тебя увидеть, — ответ прозвучал слишком искренне. Опять. Кейт смотрела ей прямо в глаза. В комнате стало душно. Захотелось отвернуться и забрать свой вопрос обратно. — И узнать, почему ты не пришла на бал. Но видимо у тебя сегодня было другое… важное мероприятие, — Кейт оценила взглядом платье матери Елены. Серьёзность, с которой девушка говорила о её «важном мероприятии» рассмешила Елену. — Нет, это просто… Мамино карнавальное платье. Не спрашивай… Она уговорила меня примерить его, чтобы хоть как-то отвлечь меня… — Елена прикусила язык. — Отвлечь от чего? — Кейт перестала улыбаться. Кажется, ей действительно было не всё равно. — Проблем с… — Елена запнулась, ей не хотелось строить из себя недотрогу, но она не привыкла обсуждала семейные склоки, и сейчас была не готова к этому. — Обычных проблем, — она натянуто улыбнулась и повернулась спиной к гостье. — Можешь, пожалуйста, помочь мне с этим, — перед лицом Кейт оказалась полуоголённая спина и зашнурованный корсет от платья. Если бы Елена ненароком обернулась назад, то увидела бы пунцово красное лицо Кейт. Из-за дрожащих пальцев или из-за неопытности Кейт в расшнуровывании корсетов — им пришлось провозиться ещё минут пять. И когда Елена отвернулась, чтобы переодеться, у Кейт впервые появилась возможность рассмотреть комнату гимнастики. — О! Ты тоже слушаешь Fall Out Boys! — было бы неуважением сказать, что Елена просто слушала эту группу. В углу над её кроватью у неё был целый алтарь, как его называли мама с Наташей, посвященный солисту группы. Она могла говорить о нём часами, если бы ей было с кем. — Говорят, что он сделал себе пирсинг на пенисе, — захихикала Елена. Она громко рассмеялась, когда Кейт скривила с отвращением лицо и театрально засунула два пальца в рот. В тусклом освещении ночника они уже полчаса обсуждали сплетни из мира знаменитостей. Перед ними на кровати лежала большая стопка выпусков подростковых журналов. Оказывается, Кейт была не сильна в светской хронике, и Елена решила просветить новую знакомую. — Кажется, на сегодня мне хватит, — брюнетка отмахнулась от очередного журнала с интервью и поднялась с коленок. На прикроватной тумбочке она заметила пузатенький магнитофон и без спроса нажала на кнопку «плей». Словно удар грома из динамиков заиграла «All the things she said». Парализующий страх охватил Елену. Сердце бешено стучалось о грудную клетку. Она заслушала эту песню до дыр, но и представить не могла, что об этом мог кто-то узнать. Один короткий прыжок и ловким движением она выключила песню. Но Кейт уже всё поняла. Её самодовольная ухмылка расплылась по всей её физиономии — ещё чуть-чуть и щёки точно бы треснули. — Люблю эту песню. Испуг сменился раздражением. — Кто бы сомневался, — сквозь стиснутые зубы процедила Елена. — Не переживай — я не осуждаю. — Здесь нечего — осуждать. Это просто песня. Кейт пожала плечами и приземлилась обратно на кровать. Будь здесь Наташа, ей бы точно влетело за посиделки в уличной одежде на чистом покрывале. — Могу я задать личный вопрос? — Кейт заметно напряглась. — Валяй, — Елена была только рада сменить тему — её сердечный ритм всё ещё не пришёл в норму. — Почему ты отказала мне, когда я позвала тебя на бал? — было слышно, как голос брюнетки понизился на несколько октав. Елена не была готова дать ответ сразу. У неё было несколько причин, но главная из них должна была позвонить ей через сорок пять минут, чтобы удостовериться, что Елена была дома и готовилась ко сну. Сегодня утром она не в первый раз представляла себя на балу с Кейт, и она бы соврала, если бы сказала, что ей не нравилась эта картинка в её голове. Елена опустила взгляд на свои руки. — Я просто не хотела идти туда. Не люблю всю эту суету. — Соврала она и добавила тише, — это не связано с тобой. В комнате повисла тишина. Елена подняла голову и проследила за взглядом гостьи, та рассматривала рекламные листовки с выпускными платьями у неё на подоконнике. Чёрт! — Это действительно не из-за тебя, Кейт, — вдруг Елене стало важно не обидеть вновь приобретенную подругу. Она стала для неё открытием и глотком свежего воздуха. И Елена не могла позволить себе испортить такой вечер! — Всё из-за того, что я девушка? — это звучало скорее как утверждение. Елена зажмурилась, не веря в происходящее. Всё так хорошо начиналось! Она уже соврала один раз, так что ей придётся сказать Кейт правду. Ей придётся признаться в том, что она каждый раз замечала, как Кейт тайком наблюдала за ней в коридорах школы, и в том, что каждый раз стоило им встретиться взглядами, её кожа покрывалась мурашками, в том что слушая тайно купленный диск t.A.T.u она думала о Кейт, чёрт возьми, Бишоп. Эти чувства одновременно злили, пугали и будоражили её душу. — Это не так. — Тогда объясни. — Я бы… — раздался хруст костяшек, — Я бы хотела пойти на бал с тобой. Именно с тобой, если бы не… Они сидели так близко друг к другу, что стукнулись лбами, когда раздался стук в дверь. В проёме виднелось встревоженное лицо Мелины. У груди она держала телефонную трубку. — Это Наташа. *** 25 ноября 2027 К подбору персонала Елена относилась крайне строго. Им были нужны сотрудники, умевшие мыслить и анализировать и пользоваться имеющимися прецедентами. Поэтому их соискатели проходили тщательный отбор, и, помимо типичных для их сферы этапов, им задавали каверзные вопрос, чтобы проверить их смекалку. Её любимым был: «Как бы вы объяснили принцип презумпции невиновности пятилетнему ребенку?». Елена помнила, как Кейт организовала целый спектакль с разбросанными по полу игрушками и разлитым томатным соком, чтобы объяснить дочке присказку «не пойман — не вор». Но помимо этого Елена желала быть уверенной в их преданности. Им не были нужны эпигоны, желавшие покинуть их контору, как только они разберутся во всех тонкостях юридической кухни. Что касалось Питера Паркера — ей не хватало данных, чтобы расколоть этот орешек. — В какой отрасли ты планируешь работать, Питер Паркер? В этом году снег пошёл рано, улицы были уже завалены пушистыми белыми хлопьями. От их офиса простирались следы от трёх пар ног: Елены, Питера и волочащейся за ними Кейт. Питер прикладывал все усилия, чтобы довести начальницу до машины. — Думал над уголовными делами, корпорациями и компенсациями. Елена одобрительно хмыкнула. — И над чем ты пыхтел в коморке? — «Нью Лайн», коллек… — он запнулся. Чёрт! Елена остановилась как вкопанная. Смутно знакомое название, слова и картинки из другой, старой жизни. Она помнила запах старых бумаг, древесины и кожи. Жилистая ладонь сестры крепко сжимала её руки. Совсем юная государственная обвинительница Кейт Бишоп, мама с огромным носовым платком и красными от недосыпа глазами и Дерек, ведущий обвинитель в деле против «Нью Лайн» и его соучредителей. — Что ты сказал? — Я — я ничего. Пока что только… просто… секретное. Я не могу — не могу о нём говорить. Меня уволят, — он поправил сползающую с него начальницу, — я не могу… если меня уволят… это будет катастрофа! — Значит, мы взялись за дело Дрейкова. Опять. — Вслух стала думать Елена. Она не сразу сняла с сигнализации машину. — Давно? — требовательно спросила женщина. — Три недели, — тут же ответил стажёр. — Ой! Простите, но при всём моём к Вам уважении, — он запнулся. — Если об этом узнают… — Этого ещё не хватало. Будь Елена сейчас управляющей «Белова Энд Бишоп», она погнала бы в шею болтливого юнца без лишних церемоний. Однако дела обстояли иначе. Она улыбнулась собственным мыслям и, наконец, позволила молодому помощнику усадить её непутёвую жену на пассажирское кресло. — Конечно, Питер Паркер. Это будет нашим с тобой секретом, — она защёлкнула воображаемым ключиком рот и выкинула его за спину. В её взгляде мелькнуло что-то недоброе. Питеру следовало бы остерегаться её, но вместо этого он облегчённо выдохнул. — Спасибо Вам! Это очень важно для меня, Вы не представляете насколько. — Никому ни слова. *** 25 июня 2006 — Не может быть. — Ей в это не верилось. — С тобой всё в порядке? — Кейт коснулась её плеча. Елена молча держала в руках телефонную трубку. — Восторг, — прошептала она. — Это просто восторг! — она светилась как новогодняя ёлка. — Ты выиграла олимпийские игры? — Кейт не знала, чем ещё могла быть вызвана эта реакцию. — Наташа отменила на завтра тренировку. Сказала, что у неё появились какие-то дела. Выходной! — эмоции били через край. Она не поняла как, но её руки поймали Кейт и она крепко стиснула её в объятиях, и, вместо того, чтобы смутиться нахлынувшим чувствам, она ещё крепче прижала новую подругу. — Невероятно, — прошептала она и зажмурилась. — Наташа никогда не пропускает тренировки. — Тренер Романофф? — Да. Не знаю, что должно было случиться, чтобы она отменила нашу тренировку, ещё и заранее. — Надеюсь, с ней всё в порядке, — Елена только пожала плечами — какая разница? — И какие у тебя планы? — Я мечтала провести целый день в молле, обойти магазины одежды, перемерить все очки, поиграть в аэрохоккей и побить рекорд в ‘Pump it up’, купить кусок пиццы на фудкорте, бочонок самого калорийного мороженого и посмотреть в кино три фильма подряд или попасть на ночной сеанс. — Не уверена насчёт молла и магазинов, но мы можем поехать в кино хоть сейчас. — Елена не ответила. — А почему нет? Сейчас только десять. Я не предлагаю тебе полететь на луну. Просто кино, — улыбнулась Кейт. — Ты думаешь, нас пустят ночью? — Восторг в голосе пропал, осталась только настороженность. Она будто была маленьким ребёнком посреди огромного парка развлечений, и ей предлагали взять ключ от любого аттракциона, а она не знала, куда его вставить, чтобы автоматы заработали. Кейт достала из заднего кармана блестящую карточку. — Поддельные права, — она заиграла бровями. — Откуда? — Есть и свои плюсы, когда твой отец работает главным прокурором штата. — А если нас поймают? — Тогда в этом будут и свои минусы, но я предпочитаю об этом не думать. *** 25 ноября 2027 Вправо-влево. Влево-вправо. Щётки с характерным звуком убирали с лобового стекла мокрый снег. В салоне стояла напряжённая тишина. Тик-так, тик-так. Поворот направо. Диффузор на зеркале заднего вида раскачивался туда-сюда. Пахло пионами, детской жвачкой и… перегаром. Взгляд влево. Никого. Тик-так, тик-так. — Я отвезу тебя к Дереку. Поворот. — Отве-отвези мня домо-ой, — сладко причмокивая попросила Кейт. Руки крепко обхватили кожаный руль. Елена не могла оставить женщину в таком состоянии одну. Совсем недавно она была на её месте, и хотела вернуть долг. — У тебя отравление. У тебя дома никого нет. У меня дома — Таша, — объясняла женщина за рулём, как ей казалось очевидные факты. — Элеонор не берёт трубку. Так что мы едем к Дереку. Тик-так, тик-так. — П-почему ты така-а-ая про-оти-ивная? — Это я противная? — поворот. — Отвернись от меня, — она сморщилась от сводящего желудок запаха. — Я пытаюсь помочь тебе! — Ага, — послышалось тихое и насупленое фырчание. — Что значит ‘ага’? — Ничего, — Кейт надула щёки как в детстве. — Ну уж нет, поделись со мной своим недовольством. — Я н-не хочу с тобой раз-разговартвать! — голос Кейт стал звучать увереннее, а вместе с тем алкогольное амбре перебило запах баблгама и цветов. — Видимо, поэтому ты заставила меня сегодня приехать к тебе посреди ночи, — усмехнулась Елена. — Ос-станови машину. Останови машину! Без лишних вопросов Елена съехала с дороги. Вместо того, чтобы выйти, Кейт только открыла окно пассажирского сидения. Глубокий и шумный вздох, пьяные не умеют так контролировать дыхание — Кейт начала трезветь. — Ты никогда не думала, что у меня может быть личное протр-пространство? Личные мысли? — Если ты затеяла это всё ради того, чтобы пожаловаться на меня, то я не собираюсь это выслушивать. У тебя есть мозгоправ — ты ему за это платишь, — Елена собиралась завести мотор. — Вот значит как теперь всё будет? Будем общаться через адвокатов и психо-о-т-терапевтов? Скрепя сердцем щётки принялись собирать мокрый снег, оставляя за собой разводы на стекле. Елена зажмурилась и обречённо опустила плечи. — У тебя было время «пообщаться». Ты могла в любой момент не задерживаться «случайно» на работе или приходить домой до того, как мы ложимся спать или, например, проводить выходные с семьёй, а не в спорт зале, или… — Серьёзно?! Ты собираешься обвинять меня в том, что всем своим видом изображала, что не хотела видеть меня дома?! — Вот только не надо строить из себя жертву! — Ты не разговаривала со мной несколько месяцев! Мне приходилось угадывать твоё-твоё на-настроение, когда я оказывалась дома! — голос сорвался на шёпот. На лицо Кейт падали хлопья неокрепшего снега, тут же превращающиеся в капли воды на её щеках. — Ты вела себя так, будто я испортила тебе ж-жизнь, но я д-даже не п-понимала, в чём именно провинилась… — её руки дрожали. — Я и сейчас не имею ни малейшего представления об этом. — Могла бы у меня просто спросить, — сквозь зубы процедила Елена. — Я спрашиваю, Елена! Скажи мне, почему ты выставила меня за дверь как ненужного щенка?! Почему ты просто взяла и отобрала у меня всё?! Дом, семью, дочь! Как будто это принадлежало только тебе! Я тоже была частью этой семьи, пока ты не решила иначе! Женщина за рулём потянулась к бардачку. В руках Кейт оказалась пачка носовых платочков. Елене было сложно наблюдать за слезами супруги. Кейт плакала при ней лишь однажды — когда ей сообщили о разводе родителей. В груди будто появились лишние рёбра, что мешали ей дышать полной грудью. — Закрой, пожалуйста, окно. Я отвезу тебя к Дереку, и мы с тобой поговорим, когда ты будешь трезвой. — Я не хочу к Дереку! Я хочу к тебе! — Елена больше не могла делать вид, что её не волновала надломленность в голосе жены, сутулость в её спине, круги под глазами и слёзы на её лице. Впервые она забыла о тошнотворном запахе. В её руках оказались руки Кейт, они сидели в пол оборота, их разделял только подлокотник. — Я хочу, чтобы между нами было всё как раньше. Хочу, чтобы ты вернулась домой, но у нас не получается, — она опустила взгляд. — Ты сама это видишь и чувствуешь. Если бы у нас была возможность всё наладить… — Она у нас есть! — Кейт крепко сжала нежные ладони в своих. — Я этого не чувствую, дорогая. Она оставила горько-солёный поцелуй на влажных губах Кейт. Он не был похож ни на один другой. Её желудок скрутило от осознания, что это был конец — настоящий. *** 26 июня 2006 Ночью торговые центры и впрямь были закрыты, но Кейт вспомнила про небольшой кинотеатр недалеко от её дома. Они добрались до него на автобусе в неловкой тишине. Эйфория, будто лёгкий хмель, сошла на нет, стоило им покинуть мягкую спальню Елены. Ночные фонари будто сильнее подсветили её страхи. Она призналась Кейт, что хотела пойти с ней на бал. Она была в нескольких секундах от того, чтобы признаться ей в чувствах, обличить перед ней свои фантазии. По рукам и шее пробежал табун мурашек. Теперь она понимала, что это было бы чересчур. Единогласно было принято решение идти на хоррор «Омен». Елена сделала вид, что была фанаткой фильмов ужасов лишь ради того, чтобы избежать неловкости при просмотре второго и единственного ночного фильма в кинотеатре — слащавой романтической комедии «Поцелуй на удачу». Елене одной казалось, что если они вместе будут смотреть, как другие люди целуются, то все вокруг поймут, что они влюблены? Кейт была милой, даже слишком — Елену это смущало. Она обошла несколько близлежащих магазинчиков 24/7, чтобы отыскать для Елены мороженое, но как назло на прилавках остался лишь щербет и фруктовый лёд. — Держи, — перед носом Елены оказалось огромное ведро ароматного попкорна. Она сидела на туго обтянутом круглом кожаном диванчике с неудобной узкой спинкой посерединке. Её спина неприятно ныла. Она не понимала, куда деть руки и спрятать взгляд. — Кхм, спасибо. — Елена, я сейчас кое-что скажу тебе, но пообещай мне не оборачиваться, — взгляд Кейт, которая стояла перед Еленой, был устремлён ей за спину. — Что там? — без задней мысли девушка уже чуть было не оглянулась, но Кейт присела на корточки и поймала лицо блондинки в свои руки. — Только не смотри на них, пожалуйста, но там миссис Максимофф и мисс Романофф. — Чт… — Кейт вовремя прижала рот Елены рукой и она не успела сорваться на крик. Они обе наклонились к полу, чтобы не привлечь к себе внимание ночных посетителей кинотеатра. — Что они тут делают? — блондинка наконец смогла разглядеть старшую сестру и учительницу литературы. Две женщины стояли у красного зала, в котором скоро начинался сеанс «Поцелуя на удачи». — Они…? Миссис Максимофф звонко рассмеялась на весь зал, а Наташа лишь скромно улыбнулась потупив взгляд в пол. Они точно… — Флиртуют? Может быть у них свидание? — прошептала Кейт, и Елена прыснула от смеха. Они продолжали сидеть на корточках. — Я сказала что-то смешное? Елене пришлось самой приложить руку ко рту, чтобы не засмеяться в голос и не выдать себя. — У Наташи не было свиданий лет десять. Сомневаюсь, что у миссис Максимофф получилось растопить её ледяное сердце. Тем более она замужем! — Да, я слышала, что у неё двое детей. До школьниц начало доходить осознание ситуации. Но обе отказывались в это верить: — Наверное, они пришли сюда как подруги. — Точно. Но в этот же момент Наташа совсем не по-дружески заправила прядь выбившихся волос за ухо их учительницы литературы и улыбнулась самой невинной улыбкой. Елена изобразила рвотный позыв. — Нельзя, чтобы они нас заметили. — Предлагаешь сидеть здесь? — Нет, — Кейт оглянулась на табло с расписанием сеансов. — Их сеанс начинается позже, но наш зал находится за ними. Предлагаю обойти их за картонными постерами, — она указала на ряд высоких ростовых афиш напротив кинозалов. Других вариантов Елена больше не видела, да и люди стали подозрительно оглядываться на двух школьниц устроившихся перед диванчиком. — Ладно. Они старались идти не привлекая к себе внимания, что само по себе было трудно, так как места между афишами и станой было немного. — Не толкайся, Кейт. — А ты не тормози. — Ау, ты наступаешь мне на пятки. Один неосторожный шаг и Елена уронила яркую картонную афишу «Любовь, всегда любовь» и люди один за одним начали оборачиваться к ним. «Наташа меня убьёт». — Доверься мне, — услышала она голос Кейт прежде чем успела понять, что произошло. Сухие и грубые губы оказались на её губах. Она хотела вырваться и что-то сказать. Дать Кейт пощёчину, но поцелуй стал трепетнее, и у неё не получилось оторваться. Кейт положила руку ей на талию и провела языком по нижней губе, от чего у Елены вырвался стон. Время для них замерло и они обе забыли о сеансе, Наташе и миссис Максимофф. Первой пришла в себя Елена. — Ты обалдела? — она с чувством толкнула девушку напротив в плечо, но недостаточно сильно, чтобы было больно. — Это был отвлекающий манёвр — люди ненавидят смотреть на целующиеся парочки. Елена взглянула на двери красного зала — все желающие уже были в нём. Видимо, Наташа действительно её не узнала. — Больше никогда так не делай! — Никогда тебя больше не целовать? Елена прикусила язык. Она была уверена, что никогда не сможет признаться в том, что хотела бы повторить это.