Последняя яблоня нового мира

По сухой степи, безжалостно давя ногами тянущиеся к нему стебли плотоядного вереска, шагал путник, вооруженный коротким копьем. Шел, очевидно, не первый день — его светлая одежда была порядком запылена. И не налегке — плотно набитый рюкзак тяжело оттягивал плечи мужчины кожаными лямками и делал длинную тень человека похожей на глиняный шар с воткнутыми в него снизу тонкими палочками. Путник немного нервно оглянулся на садящееся солнце и, покрепче сжав древко, прибавил шаг. Звали этого светловолосого и удивительно упитанного для постапокалиптического мира человека Азирафель. Он держал путь на юг, уходя прочь от своего поселения, и сейчас искал приемлемое для ночлега место. Разводить костер посреди плоской, как стол степи, было бы верным самоубийством — любой пират в округе десяти миль с радостью заглянет на огонек. А без костра пережить ночь без встречи с местной, достаточно крупной, чтобы сожрать человека живностью, не удастся. В этом новом исковерканном мире кое-что осталось неизменным — хищные твари все еще боялись огня, а люди по-прежнему боялись хищных тварей, хотя следовало бы больше опасаться своих соплеменников. Уж об этом Аз знал не понаслышке. Соплеменники, рядом с которыми он прожил жизнь, деля хлеб и мясо, фактически обрекли его на гибель, вынудив уйти прочь. Поход через Пустоши — не прогулка вокруг костра. Шансы выжить в нем были слишком малы. Но Азирафелю, несмотря на навалившуюся после изгнания тоску и чувство обреченности, пока сопутствовала удача. Вот и сейчас мужчине повезло — за истлевшим остовом разбившегося самолета, который Азирафель обошел по широкой дуге (в проломе корпуса мелькали чьи-то многосуставчатые лапы и светящиеся глаза), степь разрезал широкий овраг. Спуститься удалось легко — крепкое копье служило путнику опорой на склоне. Овраг был глубоким с сыпучими стенками из окаменевшей белой глины. Азирафель приглядел место с наветренной стороны, где склон почти отвесно нависал над дном, и потыкал острием копья в россыпь мелких камешков, чтобы спугнуть мелких животных, если таковые тут были. В склонах таких уютных лощин очень любили строить гнёзда белые скорпионы. Порой их колонии так разрастались, что твари становились доминантными хищниками в округе, а отдельные особи достигали размеров среднего быка. Азирафель их боялся до нервной икоты и дрожащих на древке копья пальцах. Он с содроганием вспомнил о разоренной рыбацкой деревушке на южном побережье. Паукообразные пришли туда в день, когда почти все взрослые мужчины отправились продавать добытую рыбу в Сити, и устроили кровавый и безжалостный пир. Вернувшиеся следующим утром люди несколько часов отбивали у отяжелевших, обожравшихся человечины тварей, недоеденные трупы своих родных. Тщательно разворошив каменную крошку и не обнаружив никакой живности (что само по себе тоже было подозрительно), мужчина принялся за обустройство ночлега. Разложив под наспех сооруженным навесом спальник и умяв разогретый на скромном костерке ужин, Азирафель нетерпеливо полез в рюкзак. Аккуратно, стараясь не тревожить обмотанную тряпками стеклянную колбу на дне, он извлек из потайного кармана толстую книгу в потрепанной кожаной обложке и, не тратя время зря, погрузился в чтение. Мягкий шорох каменной крошки на склоне увлеченный книгой мужчина даже не услышал. Потому «Приветики!» небрежно брошенное из-за пределов света костра заставило его подскочить на месте и, заученным движением подхватив оружие, направить острие в сторону предполагаемой опасности. Это выглядело бы угрожающе, если бы навес, задетый копьем, не сорвался с опор и не опустился прямо на голову Азирафеля. Напуганный мужчина отчаянно забарахтался, пытаясь выбраться из объятий плотной материи и путаясь в тесемках. — Тихо-тихо. — Чужие руки опустились на плечи мужчины, от чего он завозился еще активнее, окончательно завязнув в собственном навесе. — Да тихо ты! Я помогу! Азирафель замер в темном коконе, тяжело дыша и вздрагивая от каждого прикосновения чужих ладоней. Запах пришельца просачивался сквозь материю и дразнил хвоей и горьким дымом. Сочетание показалось мужчине странно приятным. Ночной гость наконец расправился с коварной материей и, стянув с Азирафеля последний виток, отступил на шаг. Мужчина заморгал, растерянно опуская копье (угрожать пришельцу после произошедшего казалось неправильным), и принялся рассматривать своего спасителя. Тощий, высокий, в черной косухе и темных узких штанах — обычный путник, какого легко можно встретить среди Пустошей, пусть и не в такой, ладно облегающей гибкую фигуру, одежде. Что в незнакомце было непривычным, так это отсутствие какого-либо оружия, яркие винно-красные волосы и янтарные глаза с узким змеиным зрачком… Азирафель ахнул. Мутант! О таких, как он ходило множество жутких историй, которыми матери пугали непослушных малышей. На этих существ возлагали вину за все беды и неприятности, что случались с Эдемом: от загубленного урожая, до сгинувших в холмах охотников. Сам Азирафель мутантов никогда не встречал и теперь рассматривал незнакомца с удвоенным интересом. Тот криво усмехнулся, сверкнув острым клыком, и кивнул на копье в руке путника. — Чего опустил? Не боишься страшного злобного монстра? — Если бы ты хотел меня убить, ты бы это уже сделал, — пожал плечами мужчина и, вспомнив о манерах, протянул руку. — Очень признателен за помощь. Можешь звать меня Азирафель. — Кроули. — Пришелец рассеянно пожал его руку узкой ладонью, смотря с очевидным изумлением в красивых хищных глазах. Очевидно размышлял, когда в мироздании что-то пошло не так, если одинокий путник не бросается от него прочь с криками: «Мутант!» да еще и благодарит за помощь. — Будь моим гостем, Кроули, — подкрепил знакомство ритуальным приглашением Азирафель, — Я бы предложил разделить со мной ужин, но боюсь, что не представляю, чем ты питаешься. У меня есть вяленое мясо, — сказал он зависшему Кроули. — Нгх… Я сыт, спасибо, — автоматически ответил тот и, будто очнувшись, тряхнул рыжей головой и скинул куртку. Уложив ее на камни у огня, текучим движением уселся и, не мигая, уставился на Азирафеля. «Настоящий змей!» — залюбовался путник грацией гостя, тут же смутившись своих мыслей. Кроули протянул длинные ноги поближе к пламени, явно наслаждаясь теплом, и откинулся назад, опираясь на локти. — Так что, Азирафель, ты издалека? Ты не похож на местных жителей, — гость демонстративно оглядел наряд Азирафеля — удлиненную куртку, штаны из грубой ткани и высокие ботинки — все в светлых тонах. — Из Эдема, — мужчина сумрачно нахмурился и добавил, — был. — Был? — Кроули картинно изогнул темную бровь. — Меня изгнали. — Тебя?! Не-ет, — гость недоверчиво скривился и вдруг смешно фыркнул, — такого ангелочка и изгнали из Эдема! — Как ты меня назвал?! Азирафель вскинул неверящий взгляд на Кроули. Об ангелах, демонах и еже с ними знали даже не все жители Эдема, не говоря уже о других поселениях. Гость пожал плечами: — Ангелом. Это, знаешь, такие светленькие, мягонькие… — Я знаю, кто такие ангелы, — Аз от волнения даже не заметил, что перебил собеседника, — А ты откуда знаешь? Ну не мог же мутант увлекаться чтением! Даже Азирафеля в родном поселении за эту безобидную, в общем-то, привычку с детства считали странноватым. Ну как можно сидеть, разглядывая мелкие закорючки, когда в соседнем селе собираются четвертовать пойманного мутанта? Естественно, Азирафель не надеялся встретить в новом мире хоть кого-то, кто поймет его увлечение. — Рассказывали. — Кто? — Один старый… друг. — А как его звали? — не отставал Азирафель. — Ой, да какая разница?! — отмахнулся Кроули и спросил, очевидно, потеряв желание болтать. — Где тут у тебя можно поспать? Азирафель посмотрел на него долгим взглядом и со вздохом ответил: — Я поставлю навес.